— Это вам надо беспокоиться, — пожал плечами Гутси.

У Корнелла отлегло от сердца. Слова Гутси принесли ему огромное облегчение. Все сомнения относительно этой девушки исчезли, он уже давно не чувствовал себя так хорошо. Будущее было простым и ясным. Не имело значения, что он беглец и за ним охотится полиция всего штата. Он знал, что делать, Джейсон Стоун мертв, и он, Корнелл, должен найти убийцу. Ещё серьезнее то, что вся страна оплакивает смерть этого лжепатриота. Его долг показать Джейсона Стоуна таким, каким он был на самом деле.

Он почувствовал, как внезапно напряглась лежащая на его плече рука Гутси. Его лицо стало непроницаемым.

— Вон он идет, — прошептал Гутси. — Ну, теперь держитесь.

— Что…

Корнелл повернулся и посмотрел в сторону поляны. К ним шел толстый мужчина, который приехал в грохочущем «форде». Корнелл снова обратил внимание на его широкие подтяжки, но теперь заметил и кое-что ещё — отблеск солнца на металлическом значке, прикрепленном к эластику.

В ту же минуту он услышал рев машин, несущихся по лесу со стороны Калверт Бич. Толстяк ещё не подошел, когда машины с визгом остановились и из них выскочили с полдюжины мужчин, рассыпавшихся среди домиков.

Гутси Томас побледнел.

IX

Круглое, как луна, лицо толстяка раскраснелось от жары. Мешковатые брюки были поношенные и грязные. Голубые полоски на шелковой рубашке казались почти черными от пота. Он снял шляпу, вытер лысину и стал смотреть, как полицейские прочесывают территорию кемпинга.

Потом, посопев, взглянул на Гутси и Корнелла.

— Так и думал, что явятся, — объявил толстяк. — Вы и есть Смит?

— Да, — ответил Корнелл.

— А я Хэннинген. Полиция Калверт Бич. До вчерашнего вечера — вся местная полиция в полном составе. — Он с неприязнью посмотрел на полицейских, направляющихся к дому Келли. — А меня даже слушать не хотят. В упор не замечают. Мое имя в газетах даже не появилось. В кои-то веки настоящее дело, а меня отпихивают в сторону.

— Да, обидно, — согласился Гутси.

Бледность несколько сошла с его лица. Маленькие глазки Хэннингена бегло скользнули по Корнеллу. Глаза у толстяка были умные и проницательные, они сразу заметили яркую рубашку и брюки, солнечные очки. Корнелл увидел, как двое полицейских и некто в штатском идут по дорожке к бару. Следом бежала стайка ребятишек, родители которых отдыхали в кемпинге. Несколько взрослых отчужденно стояли возле дома Келли, не смешиваясь с полицейскими.

— Ищут убийцу, — сказал Хэннинген.

— Здесь? — удивился Корнелл.

— В своем уме никто не станет прятаться здесь, — заметил Гутси.

— Я пытался объяснить. Не слушают.

Корнелл чувствовал, как в нем нарастает напряжение. Может, толстяк отвлекает, тянет время, пока полицейские не подойдут поближе, а потом объявит о его аресте. Интересно, у него будет шанс оказать сопротивление? Нет, ни малейшего, решил Корнелл. Его пристрелят, прежде чем он успеет отбежать на двадцать футов. Темные очки, пестрая рубашка — всё это казалось до смешного ненадежным прикрытием. Хэннинген знал. Хэннинген должен был сейчас сказать. Он должен был это сделать, чтобы его имя попало в газеты.

— Скажи Келли про сегодняшний вечер, — произнес Хэннинген. — Пусть отменит.

— Что отменит? — переспросил Гутси.

— Не притворяйся дурачком, — сказал Хэннинген. — Петушиные бои в штате запрещены законом. Ты же знаешь, Гутси. Жестокость к бессловесным тварям. Сегодня никаких боев и никакого тотализатора. Слишком много посторонних. Ясно?

— Ясно, — кивнул Гутси.

— Так-то лучше, — удовлетворенно произнес Хэннинген и повернулся к Корнеллу: — Конечно, людям нужно какое-то развлечение. Я закрываю глаза. Только не сейчас, когда повсюду снуют эти умники, которые никого не могут поймать.

Двое полицейских и человек в штатском стояли в дверях бара, разговаривая с барменом. Тот, что в штатском, посмотрел в их сторону. Гутси наклонился к лодке и небрежно спросил:

— Ну что, Хэннинген, пивка?

— Было бы неплохо.

Толстяк обтер ладонью горлышко бутылки и поднес её ко рту. Его глаза встретились с глазами Корнелла, он вздохнул, отрыгнул и принялся пить. Полицейские направились к причалу. Корнелл напрягся. Может, Хэннинген скажет сейчас, или, если он действительно ничего не подозревает, эти полицейские окажутся проницательнее. Корнелл допил свое пиво и услышал, как один из полицейских произнес:

— Идем. Это всего-навсего Хэннинген.

— Слышали? — сказал тот. — Всего-навсего старик Хэннинген, местная деревенщина.

— Да наплюй ты на них, Эл, — посоветовал Гутси. — Они гоняются за собственным хвостом. — Его лицо блестело от пота. — Хочешь ещё пивка?

— А у тебя есть? — обрадовался Хэннинген.

Корнелл, чуть повернувшись, наблюдал за полицейскими, которые, узнав Хэннингена, повернули от причала обратно к домикам, где большинство их коллег уже собрались вокруг своих машин. У Корнелла дрожали ноги, болели ребра, и он понял, что на несколько мгновений перестал дышать. Он даже не рискнул сесть, пока Гутси шарил в ведре с водой. Наконец Гутси с виноватым видом повернулся к Хэннингену:

— Извини, Эл, я думал, там есть ещё бутылка.

— Ничего, — успокоил его толстяк. — Пойду-ка я лучше посмотрю, чем заняты эти умники. — Он улыбнулся Корнеллу: — А у вас славная жена, мистер Смит.

— Это точно, — подтвердил тот.

— Умная девочка.

— Ещё какая, — согласился Корнелл.

Полицейские уезжали назад в Калверт Бич. Ещё минута — и машин уже не было видно.

— Умники, — сказал Хэннинген.

Еще раз предупредив насчет петушиных боев, он встал и пошел прочь. Гутси пообещал предупредить Келли.

Забравшись в свою развалюху, Хэннинген отправился следом за сверкающими машинами.

— Похоже, ты влип, приятель, — повернулся Гутси к Корнеллу.

Салли всё ещё не было. Гутси отправился куда-то по своим делам, пригласив Корнелла навестить его в Маскрат Пойнт. Конечно, это не те апартаменты, которые он занимал в бытность бутлегером, добавил Гутси, но его вполне устраивает. Теперь ему много не нужно.

Корнелл вернулся к себе в домик. Он показался ему пустым и неприветливым. Без Салли всё стало казаться медленным кошмаром. Он нервничал, понимая, что надо срочно что-то предпринимать. Он не мог сидеть здесь, позволяя другим рисковать ради него. И всё же опасность появления на людях была очевидна. Когда Салли вернется, решил он, необходимо обсудить план действий.

Но Салли всё не возвращалась. Он приготовил ещё кофе, побрился, выпил две чашки. В комнате становилось всё жарче. В кемпинге не было заметно никакого движения. Где-то поблизости по радио передавали какую-то мыльную оперу; двое мальчишек играли на улице в грабителей и полицейских; иногда случайный посетитель забредал в бар Келли. Никому и в голову не приходило, что вся эта невиданная в этих краях суматоха поднялась из-за него, Корнелла.

После полудня он зашел в бар, съел сандвич с ветчиной и выпил стакан пива. Маленький бармен приветствовал его кивком и ни о чем не спросил. Аппетита у Корнелла не было. Непонятно было, почему не возвращается Салли. Возможно, её сцапал Джонни Экорн. Или что-то случилось во время поисков той желтой краски. Его беспокойство росло. Он попытался вспомнить название студии, где вчера была вечеринка, и обратился к бармену:

— Что вы знаете об этом Иване Рулове?

— Чокнутый, — усмехнулся бармен.

— Он ведь художник?

— Учит туристов рисовать. Кое-кто говорит, что он не настоящий американец. Пьет водку, а ведь это русская выпивка.

— Где он живет?

— Рядом с Мейн-стрит.

— Возле своей студии?

— Сразу за ней. Ещё пива, мистер Смит?

— Не сейчас, — ответил Корнелл.

— А вы меня удивили, — заметил бармен. — Большинство спрашивает об этом Иване, но на самом-то деле они хотят узнать про его жену. Очень недурная штучка. Но вы-то только что женились, вот я и удивился…

— Меня не интересует его жена, — сказал Корнелл.

— Подождите, вы её ещё не видели.

Он заплатил за сандвич и пиво и снова вышел под немилосердно палящее солнце. Ветерок стих, вокруг было тихо. Солнце жгло, как раскаленная печь. Корнелл решил сходить в поселок и повернул было к выходу из кемпинга, но вдруг остановился — дверь его домика была открыта. Он был уверен, что запер её. Он свернул с дорожки, подошел к домику и шагнул через порог.

В комнате удобно устроился Келли. Долговязый, седой хозяин бара сидел на диване и двумя руками держал стакан молока. Когда Корнелл вошел, Келли повернулся к нему и ухмыльнулся. У него были неровные желтые зубы, а взгляд маленьких глазок явно предвещал неприятности. Лицо его блестело, капля пота стекла по щеке и затерялась в седой щетине.

— Вы меня ждете, мистер Келли? — негромко поинтересовался Корнелл.

— Совершенно верно. Хотел, чтобы вы спокойно поели.

— Вам что-то нужно?

— Просто хотел поговорить с вами, мистер Смит.

— Не знаю, передал ли вам Гутси предупреждение Эла Хэннингена, — сказал Корнелл. — Это насчет сегодняшнего петушиного боя. Хэннинген сказал, что его нужно отменить.

— Хэннинген готов наделать в штаны со страху, — презрительно фыркнул Келли. — Меня эти законники не волнуют, ни наши местные, ни те, ни другие. А сегодня их тут хватает, правда? Но меня они не пугают, как некоторых.

— Понятно, — сказал Корнелл.

— В самом деле?

— Давайте, мистер Келли, излагайте всё ясно и побыстрей, — предложил Корнелл.

Келли снова ухмыльнулся, показав желтые зубы. Встал, поставил пустой стакан на стол, вытер рот рукой и вздохнул:

— Куда спешить? Я же не выдам вас этим полицейским ищейкам, мистер… э… Смит. Если, конечно, вы будете разумно себя вести.

— Что вы хотите? — резко спросил Корнелл.

— Вы знаете, полицейские осматривали домики.

Интересовались, когда приехали вы и эта девушка. Я сказал, что пару дней назад. Решил, что они могут заинтересоваться, если я скажу, что вы появились как раз после убийства мистера Стоуна. Мне не нужны неприятности, да и вам, я думаю, тоже.

Келли знал, кто он такой. Это должно было случиться рано или поздно. Может, оно и к лучшему, решил Корнелл. Похоже, Келли ещё никому ничего не сообщил. А может, и не собирается. Корнелл зажег сигарету и с невозмутимым видом стал дожидаться продолжения. Келли не спешил. Он подошел к дверям, словно собираясь уходить, но не ушел. Только высунул голову за дверь, огляделся и вернулся, закрыв за собой дверь. Он хмыкнул:

— Я думаю, вы будете вести себя разумно, мистер Смит.

— Смотря по обстоятельствам, — ответил Корнелл.

— У вас нет выбора, — заявил Келли. — Я рискую, не сообщая о подозрительных обстоятельствах. Именно об этом меня просили полицейские. Обо всем, что может показаться подозрительным. И вы, мистер Смит, вполне подходите под эту категорию. Больше того, я слышал, объявлена награда за помощь в поимке этого Корнелла. Две тысячи долларов. Некий мистер Хэнд предлагает ещё дополнительное вознаграждение в пять тысяч долларов. Для человека, который пытается заработать на жизнь здесь, это немалые деньги.

— Чего же вы хотите? — сдержанно поинтересовался Корнелл.

— По сотне в день.

— У меня нет с собой таких денег.

— А сколько у вас есть?

Корнелл пересчитал банкноты в своем бумажнике. Всего шестьдесят семь долларов. Он отделил две двадцатки и десятку и бросил на диван рядом с Келли. Келли посмотрел на них и пошевелил грязным пальцем.

— Не много, — заметил он.

— Это все, что у меня есть при себе.

— Но ведь вы можете раздобыть еще? — В его взгляде светилась хитрая уверенность. — Гораздо больше.

— На это потребуется время, — сказал Корнелл. Келли взял три бумажки и засунул в карман.

— Вам нужно всего-навсего повидаться со своими друзьями. Я тут порасспрашивал в деревне. Мистер Эвартс находится в гостинице, вместе с миссис Стоун. Полицейские допрашивали их всю ночь, но похоже, они выкрутились. Такие всегда выкрутятся. Не то что простые люди вроде меня. В этом мире, мистер Смит, громче всех говорят деньги, а миссис Стоун очень богатая женщина. Я хочу услышать, как деньги кричат.

— В моем положении рискованно с кем-нибудь встречаться, — сказал Корнелл.

— Ничего, вы справитесь, — уверенно заявил Келли. Он направился к двери, и голос его осип. — Уж поверьте, то, чего я хочу сейчас, — только начало. Сущая ерунда. Вы ведь сделаете всё как надо, правда, мистер Смит?

— Постараюсь, — ответил Корнелл.

— Как следует постараетесь, а?

— Да, — сказал Корнелл.

X

Келли вышел. Корнелл с минуту стоял неподвижно в жаркой пустоте домика. После ухода Хэннингена он почувствовал было себя на некоторое время в безопасности. Теперь это чувство исчезло безвозвратно. Келли доверять нельзя. Этот человек может выждать до утра, чтобы получить с него изрядную сумму, а потом выдать его полиции, получив таким образом деньги с обеих сторон. Здесь нельзя оставаться. Как только он найдет Салли, им надо куда-то перебраться. Но Салли всё не возвращалась, и он не знал, где она и почему её до сих пор нет. Он беспокоился за Салли больше, чем за самого себя. Её необходимо найти.

Через десять минут он был уже на окраине поселка. Ещё вчера это была сонная прибрежная деревушка, лежащая в стороне от наезженных путей, но известие о смерти Джейсона Стоуна мгновенно всё изменило. Мейн-стрит была битком набита машинами. На тротуарах толпы любопытных. Кое-где на ветровых стеклах машин виднелись пропуска прессы. Хэннингену пришлось регулировать движение на Мейн-стрит, где деревенский покой и тишина сменились бурной активностью.

Толстяк надел свежий белый китель и тропический шлем, закрывавший от солнца его красное, потное лицо. Корнелл смешался с толпой туристов. Время от времени мимо проезжала полицейская машина, но сейчас, в толпе, он был временно в безопасности.

«Калверт Бич инн» была полна народа, такого наплыва посетителей здесь не видели, похоже, уже много лет. Корнелл постоял напротив, спрятавшись в тени навеса над входом в магазинчик. Где-то там, внутри, находятся Кери и Пол Эвартс. Он надеялся, что полицейские не слишком сурово обошлись с Кери. У неё хватало проблем с Джейсоном Стоуном, когда он был жив. Насмешка судьбы — из-за него, Корнелла, она оказалась замешанной в убийстве этого человека. Он на мгновение ощутил чувство вины, но решил, что Пол Эвартс достаточно умен, чтобы опровергнуть любое обвинение или подозрение полиции.