Одежда, которую раздобыла ему Салли, была не Бог весть какой маскировкой. Здесь, в окрестностях, это ещё могло сработать, но если кто-нибудь приглядится повнимательнее, ему конец.

Да и не может он сидеть здесь всю жизнь. Нельзя же прятаться в норе, как испуганный кролик. Так его всё равно поймают. Ему хотелось связаться с Эвартсом, выяснить, как обстоят дела. И всё же, что бы ни случилось, нельзя сидеть сложа руки.

Салли снова наполнила чашку. Она выглядела такой чистенькой и жизнерадостной. Неожиданно воспоминания о прошедшей ночи наполнили его непреодолимым волнением. Она беззащитна перед ним, и видимо, именно это её и беспокоит, решил Корнелл. Ситуация была неловкая. Либо это, либо она опытная актриса, которая без малейших угрызений совести следует какому-то своему пока непонятному плану. Но, глядя на неё, на её перевязанные голубой ленточкой каштановые волосы, трудно было представить, что эта девушка может быть опасной.

— И ещё одно, — сказала она. — Если верить тому, что я слышала по радио, в Оверлуке что-то украдено. Это правда?

— Судя по тому, что я успел заметить, да.

— Власти, похоже, очень обеспокоены пропажей каких-то бумаг. Они не уточняют, каких именно. Информация поступила от Сэма Хэнда. Ты знаешь, кто это такой?

— Правая рука Стоуна. Его секретарь, телохранитель, доверенное лицо, одним словом, мастер на все руки, — ответил Корнелл. — Я его видел, но никогда с ним не общался.

— Похоже, мистер Хэнд больше всех жаждет снять с тебя скальп. Но что ещё важнее, он очень хочет вернуть то, что называет личной картотекой Джейсона Стоуна на самых опасных врагов государства. Он сказал, что в этой картотеке было и твое имя.

— Где Сэм Хэнд был вчера вечером? — спросил Корнелл.

— У него есть алиби, в Вашингтоне, — коротко ответила Салли.

— Есть какая-нибудь информация о телеграмме, после которой вчера из Оверлука отпустили всех слуг?

— Хэнд заявил, что это часть твоего плана убийства Стоуна. Полиция с ним согласна.

Корнелл ощущал, как в нем нарастают усталость и разочарование. Сэм Хэнд оказался ещё одним фактором в и без того слишком сложной головоломке.

Он попытался вспомнить все, что знал об этом человеке. Огромного роста, с острым умом, лишенным, однако, в отличие от Стоуна, яркой оригинальности. Хэнд всегда выступал представителем Стоуна, занимался тысячами мелочей, раздражавших хозяина. Корнелл знал, что Хэнд считался по-собачьи преданным Стоуну, но, кроме этих общих сведений, ему ничего не приходило в голову. Что касается пропавших документов, он ещё вчера понял — из Оверлука что-то похищено. Он уже слышал о личной картотеке Стоуна. В принадлежащих ему газетах Стоун, не скрывая, говорил, что имеет досье на лиц и организации, которые считает антиправительственными. Однако Корнеллу не было известно доказательств существования такой картотеки.

— Добавим Сэма к нашему списку, несмотря на его алиби, — сказал он. — Он вполне может оказаться сбежавшим от меня типом.

— Каким типом? — заинтересовалась Салли.

Корнелл рассказал о человеке, которого заметил, войдя в кабинет Стоуна.

— Не могу сказать точно, мужчина это был или женщина. На нем было какое-то странное платье или халат…

— Халат? — перебила Салли.

— Мне так показалось, но…

— Минутку. — Она быстро встала и взяла пиджак, который был на нем вчера вечером. Салли показала ему рукав: — Откуда это?

Она ткнула пальцем в пятно ярко-желтой краски на локте твидового пиджака. Корнелл вспомнил, что вчера вечером вымазал руку краской в лодочном сарае.

— Из Оверлука, — ответил он. — Там, видимо, что-то недавно красили.

— Это не бытовая краска, — возразила Салли. — Такими пользуются художники. Желтый кадмий, или я напрасно баловалась живописью столько лет. Откуда она могла там взяться?

— В поселке хватает художников, — сказал Корнелл. — Целая колония.

— Вот именно. И один из них был вчера в Оверлуке. — Но…

— Ты же сказал, что видел кого-то в халате. — Она с победным видом смотрела на него. — Ну и?…

— Что ж, это не лишено смысла, — согласился он.

— Конечно, не лишено. В студии Ивана Рулова на Мейн-стрит вчера была вечеринка. — Голос Салли звучал возбужденно. — И кто-то вполне мог воспользоваться воздействием водки на окружающих и незаметно нанести визит Джейсону Стоуну!

Мы не знаем зачем, но можем выяснить. Кто и зачем. Это лучшая отправная точка, которую мы пока имеем.

VIII

Корнелл посмотрел на залитую солнцем площадку перед домиком. Неподалеку стирали две женщины. По пыльной, с глубокими колеями дороге проехал громыхающий «форд» и повернул в направлении бара Келли. Бар был открыт в ожидании полудюжины мужчин, околачивающихся на устричных пирсах. «Форд» остановился перед баром, из него вылез толстый мужчина в пыльной белой шляпе и мешковатых брюках, поддерживаемых широкими подтяжками. Мужчина кинул взгляд на сверкающую гладь залива и вошел в бар. В этой мирной утренней сценке не было ничего подозрительного.

Сзади прозвучал твердый голос Салли:

— И не думай, Барни. Тебе нельзя идти в поселок среди бела дня.

— Тогда кто проверит художника, о котором мы говорили?

— Я, — ответила Салли. — Пока меня не заметил Джонни Экорн, я могу ходить где угодно, не вызывая никаких подозрений. Всё равно кто-то должен следить за развитием событий, а Хэннинген проникся ко мне лучшими чувствами.

— Хэннинген?

— Местный полицейский, приятель Гутси. Он просто обожает всё объяснять таким дурочкам, как я, — произнесла Салли, копируя южный акцент.

Корнелл нахмурился:

— Я не хочу, чтобы ты влипла из-за меня, Салли.

— Это мое дело, — возразила она. — И ничего со мной не случится. Это тебе нужно быть осторожнее. Если тебе так необходимо выйти, не отходи от кемпинга. Здесь на тебя никто не обратит внимания.

Через полчаса Салли села в автомобиль. Её волосы поблескивали на солнце, голубая ленточка в них была под цвет глаз. Машина выехала на грунтовую дорогу, и из-под колес поднялись клубы пыли. Когда звук мотора затих в лесу, Корнелл ощутил внутри пустоту.

Впервые за последние дни он оказался в полном одиночестве. Он решил убрать со стола после завтрака. Проходя мимо зеркала, Корнелл взглянул на себя. Ну что ж, решил он, вполне подходяще: зеленые пальмы на рубашке, мешковатые брюки цвета хаки. В темных очках он сойдет за туриста.

Он выкурил сигарету, вымыл кофейник. Салли забыла купить бритву. Возможно, у Келли продавали разные мелочи, необходимые обитателям домиков. Он понял, что просто ищет предлог, чтобы выйти из дома, и решил, что никакого предлога не надо. Ничего не случится. К тому же в баре, наверно, есть радио, и он сможет узнать, как обстоят дела.

Корнелл поставил на место кофейник, вытер руки и заглянул в свой бумажник. Денег хватит на неделю. Он достал свое водительское удостоверение и визитные карточки, разорвал на мелкие кусочки и спустил в туалет. Потом вышел из дома.

Две женщины уже закончили стирать и теперь разговаривали, стоя в тени под деревом. Одна из них улыбнулась ему. Корнелл сунул руки в карманы и не спеша направился к бару. Было жарче, чем он предполагал, и на спине под пестрой рубашкой выступили капельки пота.

На крыльце дома возле входа в кемпинг сидел длинный тощий мужчина с круглым, как футбольный мяч, животиком. Он задрал ноги на перила; в кресле-качалке сидела маленькая усталая женщина и чистила горох. Мужчина заговорил довольно громко, Корнелл почти прошел мимо, когда сообразил, что к нему обращаются.

— Мистер Смит!

Мужчина явно имел в виду его. Повернувшись, Корнелл перешел дорогу и подошел к крыльцу:

— Доброе утро.

— Доброе утро, мистер Смит, — сказал мужчина. — Я — Келли.

Корнелл кивнул. Женщина бросила на него взгляд и больше не поднимала головы. Корнелл удивился, зачем Салли нужно было регистрироваться в кемпинге под собственным именем. Он напрягся под взглядом маленьких глазок Келли.

— Хорошо выспались? — спросил, ухмыляясь, Келли.

Тут Корнелл понял. Салли всем сообщила, что у них медовый месяц. Он улыбнулся в ответ:

— Прекрасно, спасибо.

— Хорошая у вас жена.

— Спасибо, — повторил он.

Келли подмигнул:

— Надеюсь, вам здесь понравится.

— Непременно. Всё просто чудесно.

— На вашем месте ничего другого не скажешь, — фыркнул Келли.

— Да уж, — сказал Корнелл.

Он повернулся и пошел дальше. Ноги дрожали от желания идти быстрее. Он старался сдерживать это желание и хромоту. Об убийстве не было сказано ни слова. Он почувствовал облегчение от мысли, что одну проверку уже выдержал. Дойдя до бара, он оглянулся назад — на крыльце никого не было. Келли и его жена исчезли.

Это может ничего не означать, решил он.

В баре было сумрачно и прохладно. Длинная стойка, бакалейный прилавок в дальнем конце. Под полом плескалась вода. Корнелл немного постоял в дверях, хотел было снять темные очки, но передумал. Толстого мужчины, который вошел раньше, было не видно. Худощавая седая женщина выбирала продукты. Какой-то прыщавый юнец играл в китайский бильярд. Корнелл повернул к бару.

— Кока-колу, — сказал он. — И бритву.

— Лезвия?

— Все вместе, — сказал Корнелл.

— Я думаю, найдется.

Бармен был маленьким, сутулым человечком с печальными глазами. Он открыл бутылку, подал её Корнеллу и начал рыться где-то за кассой. Кока-кола оказалась теплой. Сзади жужжал и звякал бильярд. Покупательница раздраженно заспорила с барменом. Бармен терпеливо выслушал её. Потом вернулся и протянул Корнеллу пакетик с безопасной бритвой.

Наконец он обнаружил то, что искал, — стоящий на полке маленький радиоприемник. Он подошел и включил его.

— Следующая передача новостей в одиннадцать, — поднял голову рыжеволосый юноша.

— Есть что-нибудь новенькое?

— Его ещё не поймали.

— Поймают, — отозвался бармен. — В жизни не видел столько полицейских. Они его поймают. Эти коммунисты не такие уж умные.

— Какие коммунисты? — не понял Корнелл.

— Ну, тот тип, который убил мистера Стоуна. Вы что, ничего не слышали? — В голосе бармена зазвучало подозрение.

Корнелл улыбнулся:

— У меня медовый месяц.

— А, так вы тот самый Смит?

— Тот самый.

Бармен немного успокоился.

— Тогда вам точно не до того. Гутси уже вас искал.

— Гутси Томас?

— Разве здесь есть ещё кто-то с таким именем?

— Где я могу его найти?

— Вон, слышите, похоже, это он и есть.

Корнелл услышал знакомый звук лодочного мотора и поставил пустую бутылку на стойку. Он направился к выходу, но бармен окликнул его:

— Эй, вы забыли вашу бритву!

Корнелл вернулся, сказал:

— Спасибо, — и вышел на улицу.

Когда он подошел к причалу, Гутси привязывал лодку. Рубашка, обтягивающая его широкую спину, была мокра от пота. Когда длинная тень Корнелла упала поперек лодки, Гутси поднял голову:

— Привет. А, это вы!

— Доброе утро, — сказал Корнелл.

Гутси критически оглядел его:

— Ну и нарядец.

— Ничего, сойдет.

При свете дня он разглядел, что Гутси гораздо старше, чем ему показалось ночью, лет пятидесяти, с густой сединой в темных волнистых волосах. В его широких ладонях ощущалась огромная сила. Гутси вытер руки ветошью и поднялся на причал.

— Ну и денек! Жарища.

— Да, — согласился Корнелл. — Я хотел ещё раз поблагодарить вас.

— Я сделал это для Салли, вот и все.

— Вы ведь не отсюда родом?

— Мы с Салли из одного города. Хотите пива? Корнелл покачал головой:

— Лучше поговорим здесь.

— В лодке найдется несколько бутылочек. Этот обдирала Келли берет лишний никель с бутылки. — Гутси опустил руку в ведро с водой и выудил оттуда две мокрые бутылки с отклеившимися этикетками. — Я тоже хотел поговорить с вами.

Здесь место не хуже других.

Пиво было холодным и приятным. Корнелл сел на край деревянного настила и, глядя на залив, достал сигарету. Далеко на горизонте тянулась лента дыма от танкера. Ближе к берегу клонились под ветром два маленьких паруса. Кругом была тишина и покой.

— Конечно, не мне вас спрашивать, — сказал Гутси, — да я и не хочу знать, что вы делали у Стоуна вчера вечером. Парень, что его прикончил, заслуживает медали, так что мне плевать, вы это сделали или нет.

— Нет, — сказал Корнелл.

— Нет так нет. Пусть так. Меня беспокоит только, что теперь будет с Салли. У неё свои понятия о жизни и отцовское упрямство.

— Насколько я понимаю, вы знали отца Салли? — спросил Корнелл.

— Да, знал.

— Хорошо?

Гутси засмеялся.

— Я был его бутлегером, ещё в прежние времена. Отличный человек был Смит. Просто отличный. Когда его жена умерла, он постарался воспитать Салли как можно лучше. — Гутси помолчал. Он уже не улыбался. — Она умерла после того, как Джей Стоун упек Тима на десять лет за решетку.

Корнелл молчал так долго, что Гутси внимательно взглянул на него:

— В чем дело?

— Я не знал, что Салли имела какое-то отношение к Джейсону Стоуну.

— Для человека, который на ней женился, вы, похоже, не много знаете о Салли. Конечно, она знала Джейсона Стоуна. И ненавидела от всей души. Стоун погубил политическую карьеру её отца. Тим был основным кандидатом в Конгресс, а его соперник — ставленником Стоуна. Тим узнал о грязных делишках Стоуна на выборах — фальшивые урны для бюллетеней, запугивание избирателей, шантаж, подкуп. У Тима имелись все документы. Но вы же знаете Стоуна. С помощью лжесвидетелей он обвинил Тима в непредумышленном убийстве и отправил в тюрьму в самый разгар избирательной кампании. Кандидат Стоуна прошел в Конгресс, а Тим получил десять лет.

— Так вот в чем дело, — тихо произнес Корнелл.

— Поэтому Салли и заинтересовалась вами. Потому что вы вступили в драку с Джеем Стоуном. Может, она и не собиралась влюбляться в вас, но так уж получилось. Одно могу сказать: смотрите заботьтесь о ней хорошенько.

— Позабочусь, — заверил его Корнелл. — Не беспокойтесь.