Он вспомнил о Поле Эвартсе, терпеливо ожидающем его на лужайке перед домом, потом спустился с террасы и быстро пошел через сад к лестнице, спускающейся к лодочному сараю. Лунный свет прочертил желтую дорожку поперек Патчакула-Ривер, где стоял у причала катер Джейсона Стоуна. Судно тихо покачивалось на воде, иллюминаторы были темны, и изящный белый корпус освещали лишь отблески света, падающего из верхнего окна лодочного сарая. Стоя на дощатой площадке лестницы, Корнелл взглянул наверх, но не увидел ничего, кроме части потолка. Вокруг по-прежнему гремел лягушачий хор.

Всё было покрыто густой тенью от нависающих ветвей ив, лишь лунный свет отражался в воде.

Дверь лодочного сарая состояла из двух половинок: верхняя была открыта внутрь, нижняя заперта на большую старинную щеколду. Он попытался открыть нижнюю половину, но изнутри что-то мешало. Он заглянул сверху и увидел Кери. Она лежала с закрытыми глазами, навзничь у самой двери. На мгновение Корнелл подумал, что она мертва. Потом она вздохнула и тихо застонала. Он протиснулся внутрь и опустился на колени рядом с ней:

— Кери?

Она зашевелилась. Он бросил взгляд в темную глубину лодочного сарая. Под дощатым полом плескалась вода. Свет падал с верхней площадки лестницы, из-за закрытой брезентом лодки, стоявшей поблизости на автомобильном прицепе. Большой мотылек упорно летел на свет. Сверху не доносилось ни звука.

— Кери, дорогая, — прошептал он.

Он заметил, что её глаза открыты, но взгляд был не совсем осмысленный. Потом её рука коснулась его ладони. Пальцы были холодные.

— Что случилось? — шепнул Корнелл.

— Я… я просто глупая. Я уже уходила и… упала в обморок.

— Но почему? С тобой всё в порядке?

— Кажется, да. Помоги мне, Барни. Ты все-таки добрался сюда, да?

Что-то в её голосе насторожило его.

— Что ты хочешь сказать?

Ее странный, словно потерянный взгляд скользнул к падавшему сверху лучу света. Было тихо. Слишком тихо. Он почувствовал, как напряглись её плечи, когда она прислонилась к нему.

— Ты уже видел Джея? — спросила она.

— Пока нет.

— Тогда сходи, посмотри.

Ее удлиненные раскосые глаза смотрели на свет. Он заметил, что кусок бледно-лимонного платья оторван, всегда тщательно уложенные волосы растрепаны. Она выглядела испуганной. Дыхание её было прерывистым.

— Почему ты потеряла сознание? — резко спросил он. — Что там такое?

— Иди, посмотри сам, — прошептала она.

Он колебался:

— Тебе уже лучше?

— Я подожду здесь.

Корнеллу не хотелось покидать её, но что-то заставляло его подняться по этой лестнице, и это было сильнее страха за Кери. Он молча повернулся и, обогнув лодку, направился к ступенькам. Они тихо заскрипели под его весом. Вокруг плясали какие-то тени. Поднявшись наверх, он обнаружил, что большой мотылек вьется вокруг лежащей на полу настольной лампы. Яркий свет голой лампочки на мгновение ослепил его, и он остановился, потом решительно шагнул в комнату.

Окинув её взглядом, Корнелл отметил богатую и удобную обстановку, спокойную атмосферу рабочего уголка, нарушенную жестокой и отчаянной схваткой. Он увидел распростертого на полу крупного седого мужчину и понял, что встреча, которой он так добивался, не состоится. Человек, лежавший на полу, был Джейсоном Стоуном. И он был мертв.

V

Его кололи ножом снова и снова, словно убийца не мог найти выхода своей ярости. Корнелл замер, потрясенный. Нож, всё ещё влажный от крови, лежал на ковре футах в пяти от убитого. Даже мертвый, Джейсон Стоун выглядел могущественным и опасным. Его прямые волосы серебрились в ярком свете опрокинутой лампы. Лицо, на котором застыли удивление и страх, принадлежало человеку, который все последнее десятилетие играл доминирующую роль в национальной политике.

Ох и начнется теперь, подумал Корнелл. В комнате ясно ощущалась опасность — опасность не только для него, но и для Кери. Мысли теснились у него в голове — он вспоминал странные события сегодняшнего дня и вечера, приведшие его сюда. Корнелл не притронулся к убитому. Он опустился на колени рядом с телом и заметил, что у Стоуна вывернуты карманы. Он насчитал семь ножевых ран. В комнате был такой же разгром, как на письменном столе в доме. Кто-то вел отчаянный поиск. Корнелл не представлял, что именно могли разыскивать, и сейчас было не время это выяснять. Здесь он ничего не мог сделать. Вспомнив об оставшейся внизу Кери, он выпрямился и повернулся спиной к убитому, ощущая, как напряжены его нервы.

Мотылек по-прежнему кружился вокруг лампы в ритуальном танце. Корнелл спустился вниз.

Кери не оказалось там, где он её оставил. Комната была пуста. Корнелл обошел лодку и прислонился к деревянным перилам площадки, нависавшей над катером. Кери была не одна. Рядом стоял Пол Эвартс. Он резко обернулся на звук шагов, Кери отпрянула от него. Она была бледна и взволнована.

В голосе Эвартса отчетливо звучало потрясение:

— Барни, это невероятно. Кери рассказала мне о Джее.

Корнелл посмотрел на девушку и вопросительно произнес:

— Кери?

— Нет, Барни, — ответила она.

— Пусть так, — согласился он. — Тогда кто?

— Не знаю. Он был уже мертв, когда я пришла сюда. Я не видела, кто его убил. Мы ссорились в доме, потом он ушел, и я увидела, что он направляется сюда. Минут через пять я пошла за ним. Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя после того, что он мне сказал.

— Что именно он сказал? — спросил Корнелл.

Ее лицо было белым и застывшим.

— Я никогда этого не повторю. Когда я пришла, он был уже мертв, вот и все. В комнате явно что-то искали, ты сам видел. Конечно, глупо было падать в обморок, но я не выдержала. Тут ты меня и нашел.

Корнелл повернулся к Полу Эвартсу, беспокойно переминавшемуся с ноги на ногу на краю лестничной площадки:

— Пол?

— Нет, Барни. Не могу сказать, что сожалею о смерти этого человека, но я его не убивал. Я всё время был перед домом, ждал Кери.

— Это только твои слова, — сказал Корнелл.

— Только мои слова, — кивнул Эвартс. — Это все, что каждый из нас имеет на сегодняшнюю ночь. Я могу задать встречный вопрос, Барни.

— Я его не убивал, — ответил Корнелл. — Я только что приехал.

— Тебе будет сложно убедить в этом полицию. — Голос был сух и странно незнаком.

Корнелл бросил взгляд на Кери. Она молча смотрела на него широко раскрытыми глазами, словно он был ей чужой. Он помотал головой, пытаясь рассеять возникшее вдруг ощущение нереальности происходящего.

Они не верили его словам. В лучшем случае выжидали, не зная, что именно он сделал и почему. Нет, подумал он, почему — абсолютно ясно. Если его обвинят, ни у кого не возникнет сомнений в мотивах. Особенно когда всё выйдет наружу. Никто не поверит, что он явился уговорить Джейсона Стоуна разумно отнестись к выдвинутым против него, Корнелла, обвинениям. Он начал понимать всю чудовищность случившегося — словно рассеялся туман над бездонной пропастью.

Он глубоко вздохнул:

— Что делал здесь Кич?

— Я ведь уже сказал, — нетерпеливо ответил Эвартс, — не знаю.

— А ты его видела, Кери?

Она покачала головой:

— Я видела его машину перед домом, но не его самого. Джей сказал, что Кич приехал из Вашингтона, и его это развеселило. Он находил забавным, что кон-I грессмен очень расстроен из-за тебя.

— Забавным?

— Джею это вполне могло показаться забавным, — сказала Кери. — Барни, он твердо решил погубить тебя. Это все знали. Хватит стоять здесь и болтать. Нужно что-то делать. Необходимо увезти тебя отсюда.

— А как насчет тебя? — спросил Эвартс. — Если газетчики пронюхают…

Она беспомощно взглянула на него:

— Это ужасно. Но не можем, же мы все убежать. Каким бы Джей ни был, что бы он ни сделал, нельзя оставить его, да ещё в таком виде.

— Мы должны, — отозвался Корнелл.

Эвартс колебался:

— Опасно. Но ради Кери мы должны попытаться.

— Что с прислугой? — спросил Корнелл.

— Когда мы приехали, никого не было.

— Джей был страшно зол, — вмешалась Кери. — Кто-то послал телеграмму и велел всех отпустить на эти дни. Он ужасно ругал своих врагов и их мелкие подлости, хотя, ей-Богу, у Джея было все, чего он хотел, и он сам нередко преследовал других.

Снова возникла странная пауза. Они думают, что это сделал я, мелькнуло в голове Корнелла. Даже Кери так думает. Он положил руку на перила и нащупал какую-то маслянистую жидкость. Он с любопытством взглянул на пятно.

В лунном свете оно было похоже на желтую краску, он достал носовой платок и вытер ладонь.

— Пожалуй, нам лучше уйти, — сказал Эвартс.

— И чем скорее, тем лучше для вас обоих, — кивнул Корнелл.

— Ты идешь с нами, Барни? — спросила Кери.

Корнелл подумал о Салли Смит и её маленьком автомобиле.

— Нет, я не могу. Вам лучше вернуться в Вашингтон вместе, так, как вы приехали сюда. А я приехал один. Мне нужно кое-что сделать, повидать кое-кого в Калверт Бич.

— Барни, ты сошел с ума, — запротестовал Эвартс. — Ты не можешь…

— Мы и так потеряли уже достаточно времени, — перебил его Корнелл. — Или мы сидим здесь, пока кто-то на нас не наткнется, или сматываемся. Что выбираете?

— Хорошо, — нехотя согласился Эвартс. — Я увожу Кери.

Она двинулась за ним.

Корнелл подождал, пока машина Эвартса не скроется в направлении деревни. Он стоял на веранде Оверлука и прислушивался к удаляющемуся шуму мотора. Тишина, нарушаемая лишь неугомонным лягушачьим хором, казалась ещё более гнетущей. Корнелл стоял перед пустым домом. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким одиноким.

Он повернулся, не торопясь прошел сквозь гулкий холл и вернулся в узкую, длинную комнату, где на него смотрел со стены портрет погибшего человека. Телеграмма, адресованная управляющему, лежала на столе, там, где Корнелл её оставил. Он взял клочок бумаги, записал номер телеграммы, время и дату отправления, тщательно свернул записку и спрятал в карман. Он не думал, что из этого выйдет какой-то толк.

Оставалась проблема отпечатков пальцев, но он ни к чему не прикасался. Конечно, сказать, где была и что трогала Кери, трудно, Корнелл на всякий случай протер ручки кресел. Он надеялся, что полиция не обнаружит следов её пребывания здесь, но по собственному опыту знал, что рассчитывать на это не стоит. Его мучило ощущение, что всё случившееся тщательно спланировано и служит какой-то пока непонятной ему цели. Ну ничего, решил Корнелл, скоро выяснится всё самое худшее.

На письменном столе он не обнаружил ничего интересного. Невозможно было установить, что именно разыскивали. Он снова вышел на террасу и взглянул в сторону лодочного сарая. Ему почудилось там какое-то движение, и в тот же момент в лягушачий хор ворвался другой звук. Вой сирен.

Он прислонился спиной к окну. Сирены выли где-то далеко к северу, в стороне Калверт Бич. Возможно, совпадение. Наверно. Но это оказалось не совпадением. Сирены приближались, и скоро свет луны на широкой лужайке поблек в лучах автомобильных фар. Машины, взвизгнув тормозами, влетели в ворота и рванулись по дубовой аллее к дому. На крыше передней машины бешено вращался красный маячок.

Корнелл отступил назад. Луч прожекторов прошил кусты самшита, залил ярким светом фасад старого дома, передвинулся на сад, осветил крышу лодочного сарая. Зычный мужской голос прокричал что-то непонятное. Корнелл колебался. Две недели слежки и ложных обвинений поколебали его веру в справедливость. К тому же это касалось и Кери. Прибытие полиции могло означать что угодно, в том числе и то, что Кери и Пол Эвартс арестованы ещё в Калверт Бич. Вряд ли полиция подняла такой шум ни с того, ни с сего. Тем не менее, они здесь, и похоже, настроены весьма серьезно.

Позади дома тянулись заросли кустов и деревьев. Впереди — сад и лодочный сарай. Время летело, а он всё выжидал. Полицейские осматривали лужайку, ещё немного, и они обогнут дом и обнаружат его. Корнелл вышел из пятна света. Луч фонаря мелькал уже за дальними кустами самшита. Человек с фонарем что-то крикнул, ему ответили. Теперь подъехали все три машины, и тихая ночь огласилась выкриками полутора десятков мужчин. Корнелл сбежал вниз по широким ступеням и спрятался в тени деревьев.

Как раз вовремя. В доме двигались тени, раздавались чьи-то голоса. Он повернул в сторону и бросился в другой конец сада. Постоял немного — его никто не услышал. Перепрыгивая через ступеньки, он сбежал к причалу и, мгновение поколебавшись, пересек падающий из верхнего окна луч света. За этим светлым пятном оставалось всего несколько ступенек до места швартовки катера. Дальше, петляя вдоль извилистой речки, тропинка, похоже, вела к пляжу. Если добраться до устья реки и повернуть на север, то он скоро сможет вернуться к Салли Смит.

Если, конечно, Салли Смит ещё ждет его.

Он уже спускался по второму пролету лестницы, когда перед ним невесть откуда возник полицейский. Корнелла ослепил яркий свет фонаря.

— Эй, вы там! — крикнул полицейский, и за пределами светового луча Корнелл различил, что он схватился за кобуру.

Позднее Корнелл часто гадал, не здесь ли начало всех его ошибок. Если бы он не начал действовать прежде, чем успел подумать, если бы его кулак не заехал полицейскому в челюсть, всё могло бы повернуться по-другому — и всё равно пошло бы не как надо.

Полицейский был ошарашен не меньше Корнелла. Получив удар, он издал придушенный вопль, попятился и, проломив, как тонкие прутики, перила площадки, рухнул вниз с пятнадцатифутовой высоты. Фонарь описал дугу и упал в воду следом за ним. Корнелл потер костяшки пальцев и повернулся к ведущей в сад лестнице. Оттуда раздавались обеспокоенные возгласы. Корнелл бросился вниз, к причалу, пробежал мимо катера и спрыгнул на тропинку. Позади раздавались громкий плеск и вопли барахтающегося в воде полицейского.

Щелкнул выстрел, и над головой Корнелла просвистела пуля. Он бросился вперед по тропинке. Сверху прозвучал приказ остановиться. Он не обратил на него внимания. То, что он сделал, уже не могло закончиться простой капитуляцией.