— Ну не стойте же посреди комнаты, — сказала девушка. Голос её слегка дрожал.

— Я жду объяснений. Или вы сначала сбросите одежду и станете звать на помощь?

Она вспыхнула:

— Какой вы подозрительный!

— Вы считаете, у меня нет оснований?

Неожиданно она села и с легкой гримаской отодвинула свой стакан:

— Из меня получилась потрясающая Мата Хари, правда? Знаете, я до смерти боюсь.

Корнелл ждал. Девушка выглядела скромной служащей, с мягкими темно-русыми волосами, в простеньком синем костюме и недорогих туфельках. Он обратил внимание на её фигуру — девушка была небольшого роста, но обладала пропорциями, которых только может желать мужчина. Он удивился, что такая мысль пришла ему в голову в столь неподходящий момент, и растерянно переспросил:

— Мата Хари?

— Меня заставил прийти сюда Джонни.

— Джонни?

— О Господи! — вздохнула она. — Джонни Экорн.

— Из ФБР?

— Вы его знаете? — обрадовалась девушка.

— Нет, я знаю о нем. Вы на него работаете?

— Что вы! Я из министерства финансов. — Она скорчила гримаску. — Я работаю в бухгалтерии. Такая скука.

Он подошел к окну и выглянул сквозь щели жалюзи. Широкая тихая улица казалась пустынной в жарких вечерних сумерках. Он вернулся, взял стакан, с сомнением попробовал и обнаружил, что коктейль сделан хорошо. На вид в квартире всё было в полном порядке. Простая мебель, коллекция фотографий и крошечная спальня казались нетронутыми. Если обыск и проводился, то очень аккуратно.

Присутствие девушки казалось совершенно бессмысленным.

— Джонни, мистер Экорн, женат, — объяснила она. — Я знаю его жену. Мы родом из одного города. Это в Пенсильвании. В этом городе, похоже, все мужчины женаты. — Она посмотрела на него: — Или почти все.

— Продолжайте, — сказал он.

— Меня зовут Салли. — Она улыбнулась.

— Прекрасно.

— Это правда!

— Просто Салли Смит?

— Да.

— Дальше.

— Я здесь просто потому, что хочу помочь вам.

Он удивленно поднял брови и молча ожидал продолжения.

— Это тоже правда. Меня зовут Салли Смит, и я хочу помочь вам. Я понимаю ваше недоверие. Конечно, я читала о вас в газетах. И видела фотографии. У нас все девушки о вас говорят. Вы стали знаменитостью, мистер Корнелл.

— Я бы охотно обошелся без этого.

— Теперь уже ничего не поделаешь. Только я не верю ничему из того, в чем вас обвиняют.

— Спасибо.

— Поэтому, когда Джонни велел мне проследить за вами, я согласилась; не потому, что верю, будто вы предатель, просто подумала: вдруг смогу вам чем-то помочь?

Конечно, я не знаю, как вам можно помочь, но решила попробовать. Здесь так скучно, а вы… О Господи, я, наверно, непонятно объясняю?

— А вы постарайтесь, — предложил Корнелл.

— Джонни сказал, что вам не позволят покинуть город.

— А почему вы решили, что я собираюсь его покинуть?

— Да нет, я просто так сказала.

— И как они намерены меня остановить?

— У них готов ордер.

— На арест?

— Если вы попытаетесь уехать из города, — ответила Салли Смит. Она немного помолчала. — Когда вы собираетесь это сделать?

Он был в замешательстве. Нет, он не верил её словам, но её поведение… Он готов был поклясться, что, несмотря на показную браваду, в душе она побаивается его. Ему не приходило в голову, что благодаря конгрессмену Кичу он сделался такой заметной фигурой. При мысли, что он стал темой пересудов для толп чиновников, его слегка передернуло.

— Я внушаю вам такое отвращение? — спросила Салли.

— Я думал о другом.

— Вы можете мне доверять, — серьезно сказала она.

— Насколько?

— Насколько хотите, — ответила девушка. — Честное слово.

В ней есть что-то детское, решил он, что-то такое, что разбивает твердую скорлупу его скептицизма. Нет, это невозможно. Люди не делают того, что делает, по её утверждению, Салли Смит. Он сел и допил коктейль. Она развеяла его подозрения. Если бы её подослали скомпрометировать его, если бы она была человеком Джейсона Стоуна, она бы уже давно приступила к делу. Он взглянул на часы и увидел, что до отправления поезда остался час. При мысли о паутине, опутавшей Вашингтон, чтобы не дать ему выбраться из города, имение Стоуна в Калверт Бич, на берегу залива Чесапик, представилось Корнеллу бесконечно далеким.

Он вдруг с удивлением понял, что начинает верить словам девушки. Она спокойно ждала, сложив руки на коленях.

— Но почему? — спросил он. — Почему вы решили помочь мне?

— Потому что я считаю вас невиновным.

— Но у вас ведь могут быть неприятности.

Она улыбнулась:

— Вы даже не представляете, что значит быть государственным служащим.

— Вы хотите сказать, что пришли сюда только потому, что вам скучно?

— Если хотите, можно и так.

— Предположим, что я все-таки решил уехать из города, — начал он. — Прямо сейчас, сегодня вечером. Что будет?

— Вы имеете в виду, что об этом сказал Джонни Экорн?

— Да.

— Вас арестуют.

— Они так уверены в моей виновности?

— Наверно.

— Так как же вы собираетесь помочь мне?

Она нахмурилась:

— Вы действительно хотите уехать из Вашингтона?

— Да, на выходные.

— Вам придется взять меня с собой, — сказала она.

— Эта идея принадлежит Джонни Экорну?

Она вспыхнула:

— Нет, просто я подумала, что вы не можете воспользоваться ни своей машиной, ни поездом, ни автобусом. Вас не выпустят из города. Но вы можете поехать в моей машине. В ней вас никто не будет искать.

— Никто, кроме вашего приятеля Джонни и всего ФБР, — иронически заметил Корнелл.

Она снова покраснела:

— Вы мне всё ещё не верите. Жаль, что у меня такое бесчестное лицо. С другой стороны, в этом есть свои плюсы. Я вам не нравлюсь, и значит, вы не будете приставать ко мне, если я помогу вам выбраться из города.

— Где ваша машина? — спросил Корнелл.

— Я оставила её в двух кварталах отсюда. И если вы хотите знать, как я попала сюда, могу сказать. У Джонни есть ключи от вашей квартиры. Вы же знаете, как они действуют, они могут сделать что угодно. Но ему и в голову не пришло, что я способна стащить ключи.

Она озорно улыбнулась, и её лицо на мгновение утратило серьезность. Корнелл подумал, что терять ему, в сущности, нечего.

Ее история звучала слишком невероятно, чтобы быть сочиненной его преследователями. Надо просто принять факт, что донкихотское поведение девушки продиктовано какими-то её личными проблемами. Нет, терять решительно нечего. И если действительно выдан ордер на его арест в случае попытки покинуть город, то чем скорее он узнает самое худшее, тем лучше.

Корнелл встал. Салли Смит отставила в сторону стакан и тоже встала.

— Где, вы говорите, ваша машина?

— В двух кварталах отсюда.

— Идем, — сказал Корнелл.

Она взяла сумочку, шляпку и вышла из квартиры, даже не взглянув в зеркало. Корнелл запер дверь. В холле горел свет. В жарком липком воздухе стоял запах стряпни.

— Через парадную дверь нельзя, — сказала девушка.

Он взглянул на неё:

— Джонни Экорн?

— У них наблюдательный пункт в доме напротив. Они могли видеть, как вы вошли.

— И слышать тоже? — спросил Корнелл.

Она недоуменно посмотрела на него.

— Микрофоны, — пояснил он.

Она покачала головой:

— Нет, не думаю.

— Придется рискнуть, — сказал Корнелл. — Выйдем черным ходом. — Он помолчал и добавил: — Вам не обязательно идти со мной. Если хотите только дать свою машину, отлично. Но, отправляясь со мной, вы можете нарваться на неприятности.

— Для меня это было бы облегчением, — улыбнулась Салли Смит.

— Ах вот как, вам нравятся опасности?

— Лучше опасности, чем смерть от скуки.

Черная лестница была узкой и крутой. Рядом с Корнеллом по желтой стене скользила его тень, длинная и угловатая. Салли спешила следом за ним, легко постукивая каблучками. Внизу он остановился и положил руку ей на плечо. Здесь никого не было. Лифт уехал наверх, у входной двери тоже никого не видно. Корнелл быстро открыл пожарный выход.

Небо над крышами домов было бледно-зеленым. Листья тополей безжизненно повисли от жары.

Через полчаса совсем стемнеет. Они вышли через калитку за домом.

— Куда теперь? — спросил он.

— Направо.

В переулке стояли старые кирпичные особнячки в георгианском стиле, окруженные каменными или металлическими оградами. Какой-то мужчина выгуливал большого французского пуделя. Корнелл закрыл калитку и замедлил шаг. Девушка шла рядом, взяв его под руку.

— Так естественнее, — объяснила она.

Два длинных жилых дома казались бесконечными. Он каждое мгновение ожидал, что что-то произойдет. Это вполне в духе Джейсона Стоуна — придумать хитрую ловушку, чтобы очернить его и окончательно запутать в паутине лжи. Но ничего не случилось. Ощущение, что девушка говорит правду, становилось всё сильнее.

Её маленькая синяя машина стояла под деревом возле здания какой-то дипломатической миссии. Когда они подошли, Салли достала из сумочки ключи и протянула ему.

— Если хотите, можете вести машину сами, — предложила она.

— Да, так будет лучше, — согласился он.

Около машины никого не было. Интересно, подумал он, из какого окна за нами сейчас наблюдают. Но ничего подозрительного не было. Девушка села в машину, он устроился за рулем. Всё было спокойно. Никто не пытался остановить их. Машина легко тронулась с места, и через несколько мгновений они уже ехали к центру города по Массачусетс-авеню. Девушка спокойно сидела рядом.

— Вам неинтересно, куда мы направляемся? — спросил он.

— Вы скажете, когда захотите.

— А может, вам все-таки лучше дать мне машину, а самой остаться?

— Нет. Я поеду с вами.

— Вы мне слишком уж доверяете, — сказал Корнелл.

— Вы мне нравитесь, — просто ответила она.

Он не нашелся, что ответить. Впервые за последний час он вспомнил о Кери Стоун. Эти две девушки были так не похожи друг на друга. Он никогда не тешил себя иллюзией, что до конца понимает Кери.

Часто он пытался представить, какие мысли таятся в глубине её выразительных восточных глаз. Нет, с этим кончено, сказал он себе. Вспоминая сцену в ресторане, он понимал, что это конец, и удивлялся, что не испытывает острого чувства потери. Корнелл искоса взглянул на сидящую рядом Салли Смит. Девушка казалась бледной, единственной косметикой, которой она пользовалась, была губная помада. Она выглядела именно так, как сказала: разочарованная служащая, отчаянно закусившая удила в попытке вырваться из круга своей скучной и однообразной жизни.

Ничего не случилось, и когда он свернул на Пенсильвания-авеню и направился к парку Анакостия и мосту через реку. Он размышлял, остановят ли его на шоссе номер четыре, на другом берегу, и ехал, соблюдая все правила дорожного движения. Через несколько минут он уже мчался на восток, оставив Вашингтон далеко позади. Ничего не случилось. Он снова взглянул на Салли Смит. Закрыв глаза, она откинулась на спинку сиденья и, похоже, уснула.

IV

Калверт Бич был одним из маленьких, разбросанных вдоль шоссе, построенных без четкого плана поселков, в которых только и есть что стоящие далеко друг от друга летние домики, несколько ловцов устриц да горстка постоянных жителей. В местечке имелись захудалая гостиница для редких туристов, забредавших на пляж с шоссе на Оверлук, и огромный плантаторский особняк, Джейсон Стоун купил его полуразрушенным и полностью вернул ему былое великолепие.

От шоссе дорога около мили тянулась вдоль самого берега по бесконечной насыпи, пересекавшей соленые заливчики и заболоченные низины. Изредка в лунном свете мелькала полоска пляжа с домиком-другим. Корнелл ехал медленно, внимательно глядя вперед, на грохотавшие под колесами бревна, которыми была вымощена дорога. То здесь, то там под яркой летней луной блестела широкая гладь залива Чесапик, и отовсюду доносилось громкое квакание лягушек. Ехать пришлось дольше, чем Корнелл предполагал, но он сознательно выбрал кружной путь и не удивился этому обстоятельству. Салли Смит предложила остановиться и съесть по гамбургеру, он не возражал.

Когда впереди блеснули огни главной улицы Калверт Бич, она порылась в сумочке и припудрила нос.

— Кажется, мы наконец приехали, — заметила Салли, — вопрос только куда.

— Калверт, — ответил он.

— Вы здесь бывали?

— Раза два.

— Маленький уютный коттеджик? — Её голос звучал несколько напряженно.

Он ухмыльнулся:

— Предположим, я отвечу «да»?

— Дело ваше, — пожала она плечами.

— Увы, — отозвался Корнелл, — у меня абсолютно честные намерения. Во всяком случае, в данный момент. Я высажу вас у гостиницы. Меня не будет около часа, а когда вернусь, поедем назад в город.

— Так вы встречаетесь здесь со своими агентами? — весело спросила девушка. — И как это происходит? Они приплывают с аквалангом в залив, и вы встречаетесь где-то на пустынном пляже?

Голос Корнелла сразу посуровел:

— Не надо так шутить. Мой достопочтенный друг конгрессмен Кич счел бы вашу идею нисколько не фантастичной.

— Извините, — робко отозвалась она. — Мне не очень удается легкомысленная болтовня. Мне подождать здесь?

Корнелл поставил машину перед «Калверт Бич инн». Это было длинное кирпичное здание, увитое диким виноградом, позади которого к воде спускался огромный ухоженный сад. Старые узловатые дубы бросали на лужайку пятна густой тени. На террасе смутно виднелись двое, разговора слышно не было. Из дома вышел пожилой негр, неся поднос с выпивкой. Если бы не доносящиеся откуда-то звуки радио, обстановка очень напоминала бы дом престарелых.

— Веселье бьет ключом, — пробормотала Салли Смит.

— Вы сами этого хотели, — ответил Корнелл. — Впрочем, здесь очень приличный бар. Или подождите меня в машине.

— А разве вы не поедете?

— Я лучше прогуляюсь.

Он вышел. Салли Смит осталась в машине и вопросительно посмотрела на него.