— Не говори так, — перебила его Кери.

— Именно это я чувствую.

— Я знаю, но…

— Хорошо, Кери, — сказал он. — Извини, что расстроил тебя. Сегодня был тяжелый день.

Едва увидев её, он сразу почувствовал себя лучше. Кери была в одном из своих строгих костюмов, подчеркивающих её красоту. Она была высокая, с мягкими каштановыми волосами, овальным лицом и удлиненными, чуть приподнятыми к вискам глазами, придававшими ей слегка восточный вид, который подчеркивали высокие скулы. Однажды она с улыбкой объяснила ему, что её предки жили под суровой пятой монгольских ханов. Её отстраненность и невозмутимость держали его на расстоянии.

Подошел официант с бутылкой вермута и бокалами. Ставя бутылку на стол, он как бы невзначай коснулся рукой Корнелла. Их глаза встретились, и официант тайком улыбнулся ему.

— Привет! — Официант повернулся к Кери: — Привет, Кери.

— Оставь бутылку, Джорди, — строго произнесла Кери.

Официант скользнул прочь, а Корнелл вопросительно взглянул на Кери:

— Ты уже бывала здесь?

— Раза два, — ответила она, — так, шутки ради.

Она снова посмотрела на людей у бара, а потом на него, избегая встречаться взглядом. Корнелл постарался отбросить удивление. Ресторанчик казался достаточно безопасным и укромным, но он знал, что ни одно место на земле не будет достаточно надежным, если ложь Джейсона Стоуна получит официальное признание.

Он снова ощутил страх, и интуитивно почувствовавшая это Кери улыбнулась:

— Да, Барни, день у тебя сегодня выдался нелегкий. Но всё будет хорошо. Вот увидишь.

— Я не могу доказать, что всё это ложь, — сказал он. Его лицо было серьезно. — Ты же знаешь, я никогда не продавал секретов. Это просто нелепо. Они вывернули наизнанку всё мое прошлое, но не нашли ничего подтверждающего обвинения Джея. Он лжет, и я знаю почему. Это всё из-за тебя, Кери. Он пока не признался, но именно это главная причина его нападения на меня.

— Я так не думаю, Барни.

Он ударил кулаком по ладони:

— Как доказать, что белое — это белое, а черное — черное? Как объяснить цвет слепому?

Кери обеспокоенно посмотрела на него:

— Барни, о чем ты думаешь? Почему ты заставил меня принять такие меры предосторожности, чтобы встретиться с тобой? Мы оба ни в чем не виноваты, нам нечего скрывать. Я сделала все, как ты просил, и уверена, что за мной не следили, но я хочу знать — почему? Тебе приходится выдерживать ужасное напряжение. Я боюсь за тебя.

Корнелл улыбнулся:

— Ничего, я выдержу. Но хотелось знать, как относишься к этому ты, Кери.

— Но почему, Барни? Я хочу сказать, почему ты непременно хотел увидеть меня сегодня?

— Мне нужно встретиться с Джейсоном Стоуном, — объявил он.

Кери нахмурилась:

— Я не понимаю.

— Я хочу увидеться с ним один на один, — объяснил Корнелл. — Без Кича и стоуновской правой руки, Сэма Хэнда. Наедине. Хочу поговорить с ним начистоту, выяснить всё раз и навсегда.

— Но ты же знаешь, он не…

— Если это из-за нас, то я хочу знать наверняка. Но если он устроил эту травлю по какой-то другой причине, может быть, я сумею уговорить его взять другой след.

Кери вздрогнула:

— Ты не знаешь Джейсона.

— Я знаю его, — мрачно возразил Корнелл. — Я знаю, что он сделал с тобой.

— Не надо встречаться с ним, — настаивала Кери. — Мне это не нравится. Я боюсь, Барни.

— Я буду сдержан, — улыбнулся он.

— Но он-то может не сдержаться. Если что-то случится…

— Кери, пожалуйста, не надо.

Подошел официант с заказанными устрицами. Кери опять посмотрела в сторону бара. На этот раз Корнелл заметил сидящую на высоком табурете стройную, хорошенькую блондинку, улыбавшуюся отражению Кери в слабо освещенном зеркале позади стойки. Он вздрогнул, но тотчас отогнал возникшие сомнения. Они молчали, пока не отошел официант, потом Кери вновь заговорила:

— Но чего ты надеешься добиться, увидевшись с Джеем наедине? Ты же знаешь, как он упрям и высокомерен. Ты не первый, кого он решил погубить.

— Я намерен оказаться последним, — ответил Корнелл.

— Вот видишь, — ответила Кери, — именно это я и имела в виду.

— Да нет, ты не поняла, — мягко сказал он. — Джейсон Стоун твердо решил погубить меня, и возможно, я никогда не сумею опровергнуть обвинения, которые он заставил Кича выдвинуть против меня. Он уже проделывал это с другими. Но я вовсе не намерен так просто сдаваться. На этот раз ему придется драться. Если мне удастся обнаружить хоть малейшую щелку в его доспехах, я использую её.

— В доспехах Джея нет ни одной щелки, — отозвалась Кери.

— Ничего, я поищу. Где я могу встретиться с ним, Кери?

Она колебалась:

— Его нет в Вашингтоне. Он сказал, что уезжает из города до конца недели.

— Он уехал в Оверлук?

— Барни, я…

— Так?

Кери кивнула:

— Да.

— Значит, я увижусь с ним там, — решил Корнелл.

— Но ты не можешь просто…

— Могу. И сделаю это.

За спиной Корнелла кто-то раздраженно произнес:

— Не знаю, что ты намерен делать, Барни, но это ваше свидание — совершенно бессмысленная и опасная затея. Добрый вечер, Кери.

Корнелл резко обернулся. Это был крупный, но подвижный мужчина с гладкими белокурыми волосами, в неброском дорогом костюме высокопоставленного дипломата. Он взглянул на Кери и широко улыбнулся Корнеллу. Мужчина выглядел идеально — чисто выбритый и ухоженный, словно только что из парикмахерской. Корнелл встал:

— Привет, Пол. Как ты нас нашел?

Пол Эвартс улыбнулся.

— Кери сказала, что вы решили поиграть в прятки. — Он сел рядом с Корнеллом.

Корнелл посмотрел на Кери, и та виновато улыбнулась:

— Я сказала Полу, что ты хочешь меня видеть.

— Не хочу быть третьим лишним, — сказал Эвартс, — но как твой начальник я возражаю против лишнего риска. Ты же знаешь, я верю в тебя. Мы слишком долго работали вместе, чтобы я поверил обвинениям Кича. Но до сих пор никто не связал тебя с Кери, и если вас заметят здесь…

— За мной хвоста не было, — возразил Корнелл. — Я уверен.

— А Кери?

— Почти уверена, — улыбнулась Кери. Она ласково посмотрела на Эвартса, и Корнелл почувствовал, как в нем вспыхнуло раздражение. — Пол, наш импульсивный молодой человек намерен отправиться в Оверлук.

— К Джею? Зачем?

— Барни считает, что сможет, как говорится, уладить дело, не доводя до суда. Джей подсунул конгрессмену Кичу уйму лжи. Мы всё знаем, что именно он и есть тот самый «конфиденциальный источник информации». Барни думает, что сможет заставить Джея дать делу обратный ход, если поговорит с ним наедине.

— Он с ума сошел. — Пол, нахмурившись, повернулся к Корнеллу: — Джей Стоун решил расправиться с тобой. Никому ещё не удавалось заставить этого человека изменить свои планы.

— А я все-таки попробую, — упрямо заявил Корнелл.

— Ничего не получится.

— По крайней мере, я получу от Стоуна честное и открытое объявление войны. Это уже поможет.

— Нет.

— Давайте не будем ссориться, — перебила их Кери. — Лучше пообедаем. Пол, дорогой, хочешь выпить?

В течение следующего часа Корнелл ощущал какую-то отстраненность от происходящего. Мгновение близости к Кери исчезло, словно его и не было. Разговором как обычно полностью завладел Пол Эвартс — светски любезный, приятный собеседник, с до предела отшлифованными многолетней службой в госдепартаменте манерами. Корнелл сказал себе, что ревновать смешно. Пол делает для него всё что можно. Он сказал себе, что становится слишком нервным и начинает подозревать всех и каждого. Корнелл вполуха слушал планы Эвартса относительно защиты. Нет, в комиссии по расследованию решить ничего нельзя. Конгрессмен Кич убежден, что имеет дело с предателем, и будет с фанатическим упорством доказывать его вину. Корнелл знал, что с каждым днем теряет доверие остальных членов комиссии. Это суровое испытание, когда выворачивают наизнанку всю твою жизнь, начиная с самого детства. Обладая нюхом хорька и рвением рыцаря-тамплиера, Айра Кич ухитрился перевернуть каждый факт из прошлого Корнелла. С каждым днем надежды на оправдание оставалось всё меньше.

Во время разговора Кери постепенно погружалась в себя, и её взгляд всё более откровенно задерживался на девушке из бара. Официант снова подошел к их столику и заговорил с Полом, как со старым знакомым. Корнелл сказал себе, что начинает выдумывать невесть что. Конечно, во всем виновато это место — здесь всё искажается, вызывая странные, нездоровые мысли о Поле, Кери, обо всех вокруг. Неожиданно в нем вспыхнуло отвращение — Кери и девушка из бара, прижатое к его ноге колено Пола, вкрадчивая неестественность окружающих.

— К черту, уйдем отсюда! — взорвался он. — Это место действует мне на нервы.

Кери удивленно посмотрела на него. Пол засмеялся и насмешливо произнес:

— Нервы, старина, нервы подводят.

— Нервы или нет, — заявил Корнелл, — но мне не нравится то, что я здесь вижу.

Голос Кери был холоден и колок.

— Послушай, Барни, тебе не кажется, что ты ведешь себя смешно?

— Неужели? — спросил он.

— Разумеется. Такое пуританство!

— Может, вам здесь и нравится, а мне ничуть. Пойдем отсюда.

— Кери права, — успокаивающе произнес Пол. — Знаешь, старина, в тебе действительно есть что-то пуританское.

— Тебя это не касается, — сердито оборвал его Корнелл. — Это наше с Кери дело.

— Барни, не устраивай сцен, — сказала Кери.

— Я хочу, чтобы ты ушла отсюда, — настаивал Корнелл. — Мы можем поговорить в другом месте. Я не хочу, чтобы ты бывала в таких местах.

— Послушай… — начала Кери.

— Не надо… — прервал её Пол.

Взрыв гнева поднял Корнелла на ноги. Он вскочил, оттолкнув Эвартса. И замер, глядя на ставшее вдруг чужим лицо Кери; он заметил её напряженную отстраненность, и ему показалось, что между ним и Кери никогда ничего не было.

— Не будь таким собственником, Барни, — проговорила Кери. — Джей тоже был таким.

Гнев не давал ему остановиться.

— Кери, я чего-то не понимаю. Нам все-таки нужно объясниться.

— Здесь? — холодно улыбнулась она. — Сейчас?

— Сейчас вполне подходящее время. Ничуть не хуже любого другого. Именно сейчас я хочу знать, кто мы друг для друга, я и ты. Может, я был слишком самонадеян?

— Может быть, Барни.

Он изумленно смотрел на неё. Глаза Кери улыбались, но он чувствовал её отстраненность, её недосягаемость. Её холодная красота несовместима с обладанием, подумал он. У него мелькнула мысль, что и это рушится вместе со всей его жизнью, словно всё связанное с Кери было лишь иллюзией. Может быть, это просто пик сегодняшнего дня, заполненного ложью, и теперь его мозг создает ещё одну ложь. Он умоляюще посмотрел на Кери.

— Прости, дорогая.

Ее слова ударили его, как пощечина.

— Барни, мы были хорошими друзьями. Ты в беде, и я хочу помочь тебе. И ничего больше. И всё же наши отношения в какой-то степени остаются прежними.

Он окинул взглядом её холодное красивое лицо:

— В самом деле?

— Конечно. — Она коснулась его руки. — Никогда не забывай об этом, Барни.

Вот между нами всё и кончено, подумал он. И неожиданно почувствовал, что хочет лишь одного: вырваться отсюда, прочь из этого странного ресторана, от этих странных людей. Пол Эвартс встал и что-то смущенно пробормотал, но Корнелл не слушал его. Прочь отсюда, повторял он себе.

Он взял свой счет и счет Кери и встал. Дожидаясь кассира, он заметил, как соблазнительная блондинка из бара соскользнула с табурета и направилась к их столику. Корнелл вышел из ресторана со странным чувством свободы, словно закрыл дверь, которая, в сущности, никогда и не открывалась перед ним.

Он взял такси и поехал домой, думая о Джейсоне Стоуне.

Машина Корнелла стояла перед скромным домом, в котором он жил. Кто-то перегнал её сюда со стоянки в городе, кто-то обладающий извращенным чувством юмора. Он остановился и бросил взгляд на приборный щиток. Ключа в зажигании не было. Мальчик-лифтер вышел из вестибюля, словно дожидался его:

— Мистер Корнелл?

В руке у него были ключи, и Корнелл автоматически взял их. Мальчик продолжал:

— Машину пригнал ваш друг, сэр. Он сказал, что вы, возможно, захотите ею воспользоваться.

— Друг?

— Такой симпатичный. Сказал, его фамилия Экорн. Джонни Экорн. Работает в министерстве юстиции, так он сказал.

— Спасибо, — сухо отозвался Корнелл.

Он подошел к дверям своей квартиры на пятом этаже, размышляя, разумно ли было встречаться с Кери. Если люди из ФБР все-таки следили за ним, сейчас они, должно быть, пребывают в недоумении.

На площадке стоял теплый полумрак, откуда-то доносилась тихая музыка. Большинство дверей стояли полуоткрытые, чтобы поймать хоть какое-то дуновение ветерка. Его собственная дверь тоже была открыта.

Он точно помнил, что утром запер её. Корнелл постоял немного, потом пожал плечами и толкнул дверь. Заглянув в свою холостяцкую квартирку, он с трудом скрыл удивление.

Там стояла маленькая, стройная девушка и смешивала коктейль. Похоже, она чувствовала себя как дома. Обернувшись, девушка радостно улыбнулась ему:

— Здравствуйте, мистер Корнелл. Я подумала, что вам захочется выпить.

Это была та самая девушка, которая вышла вместе с ним из троллейбуса. Девушка в шляпке с перьями.

III

С дружелюбной улыбкой она подала ему высокий, покрытый изморозью стакан.

— Вот, пожалуйста, — сказала она. — Вам стоит выпить.

Корнелл мрачно посмотрел на неё:

— Вы уверены, что вам здесь вполне удобно?

— Насколько это возможно в Вашингтоне летом. Пейте же.

Он взял у неё стакан, поставил его, повернулся и медленно запер дверь, задвинув засов. Потом подошел к девушке. Она улыбалась, но глаза выдавали страх. Рука, державшая стакан, слегка дрожала. Теперь он видел, что она не так проста, как показалось ему в троллейбусе и там, на остановке. Это было больше чем в миле отсюда, и она заговорила с ним не случайно, как не было случайностью и её появление здесь, в его квартире.