— Дочка Бэньона живет сейчас у его родственников. Или у меня неправильная информация? — сказал Кин.

— У тетки, сестры её матери, — сказал Стоун. — Что из этого?

— Предположим, мы воспользуемся старым испытанным способом. Понимаешь, врывается парочка констеблей со вполне законным судебным предписанием и наводит ужас на обитателей. — Кин посмотрел на Стоуна: — Поверь, Макс, это действует. Большинство людей боится ордеров на обыск. Констебли покрикивают на хозяев, пару раз могут и толкнуть — будто случайно. Потом шумно удаляются. Всё в рамках закона. Предположим, кто-то подаст жалобу на родственников Бэньона. Обвинит их в организации пьяных оргий, громких криках и музыке по ночам, не дающей покоя соседям.

— Кто подпишет жалобу? — спросил Стоун.

— Это неважно. Какой-то человек приходит в муниципалитет, подает жалобу, и все. Позднее выясняется, что жалобщика вообще не существует, но муниципалитет тут ни при чем. Кто-то устроил розыгрыш. Я всё сделаю, Макс. Роль констеблей сыграют Крот и Даниэльбаум. Ребята, знаете, как действовать?

Подняв вверх большой палец, Крот ухмыльнулся.

— Но около их дома полицейская охрана, — вспомнил Стоун, бросая взгляд на Кина.

— Ничего, я позвоню капитану. Охрана — напрасная трата денег налогоплательщиков. — На этот раз улыбка Кина была чуть шире обычного.

— Понятно. И чтобы никаких осечек, — предупредил Стоун. — Наша невинная шутка заставит Бэньона держаться поближе к их дому.

Если в этом фараоне есть хоть что-то человеческое, он будет охранять свое отродье.

Когда троица удалилась, Стоун вновь заметался по гостиной, держа во рту незажженную сигару. Настроение оставалось тревожным. О еде и спиртном он не мог вспоминать без тошноты. Игрой в карты был сыт по горло. Только Дэбби могла ему помочь. Он проучит ее, когда она приползет к нему на коленях. Внезапно он ощутил злобное удовлетворение от того, что заставил её корчиться от боли. Сучка получила то, что заслужила, и получит еще. Он даже затаил дыхание, мысленно представив, как избивает её и потешается над её истошными криками. Ведь она бросила его. Однако спустя мгновение его охватило чувство вины. Он был встревожен и удивлен открывшимися для него новыми чертами его характера — слабостью и чувствительностью. Теперь он знал, что больше никогда в жизни не тронет Дэбби.

Бэньон тем временем занимался проверкой обстоятельств, связанных с Томом Диэри. Он начал с картотеки городской администрации, где узнал адрес и познакомился с описанием его дома в Атлантик-Сити. Это было шестикомнатное бунгало на берегу океана, которое Диэри купил в 1939 году за одиннадцать тысяч долларов. Немалая сумма для скромного полицейского. Потом Бэньон отправился к дому Диэри, где в беседе с разговорчивой соседкой-ирландкой узнал, что в прошлом миссис Диэри была большой любительницей путешествий и часто отдыхала в Майами, Палм-Спрингсе и на других фешенебельных курортах. Больше, правда, она там не бывает, сказала ему седая ирландка, издав при этом вздох облегчения. Социальный рейтинг миссис Диэри за последние годы заметно снизился, и сейчас она большую часть времени проводит дома.

Супруги Диэри сменили светский образ жизни на достаточно заурядный. Это было очевидно. В прошлом у Томаса Фрэнсиса Диэри имелся и другой источник доходов. Это тоже было очевидно.

Поставив машину перед входом в отель, Бэньон поднялся к себе и в тот же момент услышал телефонный звонок. С ним желал говорить Парнелл, детектив из пригорода, с которым он встречался в связи с расследованием убийства Люси Кэрроуэй.

— Я звонил к вам в отдел, — сказал Парнелл. — Полицейский по фамилии Берк дал мне ваш номер в отеле. — Хочу побеседовать с вами, если у вас найдется время.

— Приеду минут через сорок.

Парнелла Бэньон нашел в его кабинете, солнечной уютной комнате, пол которой был застлан ковром, а на стенах висели фотографии живописных окрестностей Филадельфии. Сыщик с улыбкой пожал руку Бэньону:

— Хорошо, что приехали. Присаживайтесь.

Бэньон знал, что у собеседника острый и наблюдательный ум, и именно поэтому, оставив все дела, примчался на встречу с ним.

— Убийством Люси Кэрроуэй я занимаюсь до сих пор, — сказал Парнелл. — Думаю, кое-что начинает проясняться. Один местный житель, он доктор, работает в Филадельфии, поздно возвращался домой после приема родов. Он рассказал, что около двух часов ночи видел голубой кабриолет. Машина была припаркована прямо против того места, где обнаружили труп Люси. Рядом с машиной стоял мужчина — высокий, в пальто из верблюжьей шерсти. Доктор, правда, не уверен, что сможет ткнуть в него пальцем в полицейской шеренге из нескольких человек. Он видел его лицо мельком. Говорит, мужчина был смуглый, с крупным носом. Конечно, это ещё не доказательство, сами понимаете.

— Понимаю. Тогда о чем вы собирались со мной поговорить?

— Я знаю, у вас в отделе продолжают работать над этим делом. Помню, что убитая имела какое-то отношение к кончине Тома Диэри. Поэтому я поинтересовался в вашем отделе, не обнаружили ли они каких-нибудь дополнительных улик, указывающих на моего носатого незнакомца. — Парнелл сделал паузу и несколько секунд смотрел на Бэньона со странной улыбкой. — Я разговаривал с лейтенантом Уилксом, — сказал он наконец.

— И что он сказал?

— Сказал, что вам не удалось узнать ничего нового, что могло бы пролить свет на обстоятельства убийства Люси, и что ваши попытки увязать это преступление с самоубийством Диэри ни на чем не основаны. Сказал еще, что вы мечтатель и фантазер. Поскольку мне вы таковым не кажетесь, я и решил побеседовать с вами.

— Думаю, вы на верном пути, — сказал Бэньон. — Люси Кэрроуэй вышла из отеля с мужчиной, одетым в пальто из верблюжьей шерсти. Он был смуглым, с большим носом. Зовут этого типа Бигги Бэрроуз, он гангстер из Детройта, работает на Макса Стоуна. Сразу после убийства Люси он уехал из города. Она же, это следует помнить, была убита вскоре после того, как сообщила мне о некоторых несоответствиях, касающихся самоубийства Тома Диэри.

— Странно, об этом он не сказал мне ни слова, — мрачно заметил Парнелл. — Что касается меня, я не собираюсь опускать руки. Мне не дает покоя мысль, что неподалеку от моего дома истязали, а потом убили молодую женщину.

На этом их беседа закончилась. Парнелл проводил Бэньона до машины. Воздух был холодным, над землей быстро сгущались сумерки.

— Не желаете перекусить? — спросил Парнелл. — Не приглашаю вас домой — не думаю, что встреча с уймой незнакомых людей доставила бы вам сейчас удовольствие. Близ шоссе есть небольшой ресторанчик, где подают недурные бифштексы и неразбавленное спиртное.

— Боюсь, сейчас не смогу, — сказал Бэньон. — Я… Парнелл дружески коснулся его руки:

— Надо есть, молодой человек, питаться как следует. Иначе вы измотаете себя и окажетесь ни на что неспособным.

Некоторое время Бэньон заметно колебался, потом, глянув на часы, сказал:

— Хорошо, давайте подкрепимся.

После еды Парнелл заказал кофе и бренди. Легкое потрескивание дров в камине, вкусная еда и превосходный бренди способствовали тому, что напряжение последних дней спало.

— Мне хочется пожелать вам найти мерзавцев, — сказал Парнелл. — Могу я быть чем-то полезен?

Бэньон медленно покачал головой.

— Мне надо позвонить, — сказал он. Сегодня он ещё не звонил Марджи, не разговаривал с Бриджит.

Трубку взял Эл, муж Марджи. Его голос показался Бэньону взволнованным:

— Да? Кто говорит?

— Это Дэйв. Как дела?

— Хорошо, что позвонил. Они сняли с дома охрану. Марджи не находит себе места от беспокойства.

Она позвонила в полицию, ей ответили, что получен такой приказ. Говорят, у них не хватает людей.

Бэньон выругался. В суматошном вечернем движении дорога до родственников Кэйт займет часа два, если не больше. Он понимал, что в доме Эла и Марджи в ближайшее время могут произойти драматические события. Поквитаться с Бэньоном бандиты могли именно через его ребенка.

— Пока у нас всё спокойно, — сказал Эл. — Я…

Положив трубку, Бэньон вернулся к столику. Парнелл уже расплатился по счету.

— Мне необходимо срочно вернуться в город, — сказал Бэньон.

— Что-нибудь случилось?

— Жду больших неприятностей.

— Тогда я поеду впереди на полицейской машине с сиреной. Так будет быстрее.

XIV

С Парнеллом он расстался, когда его машина пересекла границу пригорода и въехала в Филадельфию. Сбросив скорость до сорока миль в час — ехать быстрее не позволяли условия движения, — Бэньон безуспешно боролся с разыгравшимся воображением. Ничто не остановило бандитов от зверской расправы с Люси Кэрроуэй и Кэйт. Что мешает им действовать так же и сейчас? Это их город, и они делают здесь, что им вздумается. Неважно, кто попадается им на пути — мужчина, женщина или ребенок.

По мере приближения к центру поток автомобилей становился всё плотнее. С трудом выбравшись из многочисленных пробок, Бэньон переехал на противоположный берег реки и оказался наконец на одной из главных улиц города, ведущей к дому Марджи. Здесь он прибавил скорость.

Эл и Марджи жили на Филмор-стрит, уютной зеленой улочке, в двухэтажном доме было всего несколько квартир. Ночь была темной, свет луны не пробивался сквозь плотную завесу туч. Уличные фонари освещали лишь узкую полоску тротуара.

В окнах квартиры не было света.

Войдя в холл, Бэньон протянул руку, чтобы нажать на кнопку звонка. Внезапно что-то уперлось ему в спину и сдавленный голос произнес:

— Спокойно, приятель, подними руки, и поживее! Бэньон нехотя подчинился, проклиная свою неосмотрительность.

— Порядок, а теперь — наверх, — продолжал тот же сдавленный голос.

Бэньон поднялся на первую площадку. Открылась дверь, и показалось встревоженное лицо Эла.

— Черт побери, рад тебя видеть…

— Закрой дверь! — крикнул Бэньон и, стремительно повернувшись, взмахнул рукой, стремясь ребром ладони попасть по приставленному к его спине револьверу. Удар пришелся по кисти нападавшего, и Бэньон услышал крик. Револьвер упал на пол и покатился вниз по ступенькам.

Эл схватил Бэньона за руку:

— Дэйв, всё в порядке! Спокойно, Дэйв!

Человек за спиной Бэньона заторопился вниз за револьвером.

— Что здесь происходит? — спросил Бэньон.

Незнакомец поднял с пола оружие и посмотрел на Бэньона. Это был худощавый человек лет двадцати восьми.

— У вас молниеносная реакция, мистер Бэньон, — сказал он. — Сожалею, что пришлось на вас наброситься, но Эл велел не пропускать никого. Я выполнял приказ.

— Всё в порядке, всё в порядке, — повторил Эл. — Возвращайся в холл, Марк.

Бэньон перевел взгляд с незнакомца, продолжавшего держать в руке револьвер, на Эла:

— В какие игры вы здесь играете?

— Пойдем, я тебе всё объясню, — сказал Эл.

Пожав плечами, Бэньон вошел в квартиру.

— Ну, — сказал он, — в чем дело?

— Он мой друг, — сказал Эл, закрывая дверь. — После разговора с тобой я связался с парнями, с которыми служил на флоте. Они отличные ребята, пришли по первому зову.

С минуту Бэньон молчал.

— Они рискуют, — сказал он наконец.

— Они понимают, что делают. Марджи в спальне вместе с малышами. Пойдем, я познакомлю тебя с моими друзьями.

Положив шляпу и пальто на стул, Бэньон последовал за Элом. В столовой играли в карты трое мужчин. Атмосфера была мирной и дружеской. На столе стояло с полдюжины бутылок пива.

Эл представил присутствующих, дав каждому краткую характеристику. Бэньон поочередно пожал руки Тому Беллу, приземистому круглоголовому владельцу гаража, рыжеволосому адвокату по имени Коркоран и Тони Майеру, страховому агенту.

Эл протянул ему кружку пива, и Бэньон медленно опустился на стул. Он чувствовал себя усталым и немного растерянным. Пиво помогло ему избавиться от не покидавшего его ощущения опасности. Посмотрев на мужчин, он покачал головой:

— Все вы ненормальные.

— Марк не сумел задержать Дэйва, — сказал Эл. Все с уважением посмотрели на Бэньона.

— Да, парень стареет, — сказал Том Белл. — Знаете, мистер Бэньон, Марк заработал Крест за боевые заслуги на Окинаве, а там мало кому удавалось его получить и остаться в живых. Но вот к гражданской жизни он никак не может привыкнуть.

Поднявшись из-за стола, Майер сказал:

— Спущусь вниз, составлю ему компанию.

— Минутку, — сказал Бэньон. — Я понимаю, у вас лучшие намерения, но здесь могут появиться гангстеры. Дилетанты с благородными сердцами не смогут остановить их. Это работа для профессионалов.

Белл, круглоголовый крепыш, с досадой посмотрел на Бэньона:

— Они действительно крутые парни? С револьверами и ножами? Ну мы тоже не деревенские простачки. Послушайте, я бывал в таких местах, куда ваших гангстеров можно затащить разве что в танке. А я исходил их пешком, держа в руках…

Коркоран страдальчески посмотрел на него:

— Томми, если ты собираешься рассказывать, как в одиночку освобождал Филиппины, помни, твою историю мы слышали много раз.

— Ладно, ладно, остряк, — раздраженно сказал Белл. — Думаешь, я не сумею защитить от бандитов четырехлетнюю девочку? Вот что я тебе скажу: всякий, кто придет сюда с преступной целью, живым отсюда не уйдет.

Коркоран успокаивающе похлопал его по плечу:

— Вы слышите глас защитника малолетних, великого борца за справедливость!

— Отстань ради Бога! — с натянутой улыбкой воскликнул Белл.

Коркоран посмотрел на Бэньона:

— Если говорить серьезно, Белл прав. К сожалению, он швед и начисто лишен таких превосходных кельтских черт характера, как сдержанность. Суть дела, однако, он излагает верно, хотя и склонен преувеличивать свою роль. Ваша девчушка в безопасности. В холле дежурят Майер и Марк, а на дворе за домом вахту несет некто по прозвищу Шеф. Он индеец, и при встрече с ним в темноте становится плохо. А в квартире — Томми, ваш покорный слуга и ваш свояк Эл — единственный в мире американский солдат, убегавший в самоволку в джунгли, где были лишь кокосовые пальмы, ядовитые пауки и японцы. Можете на нас положиться.