Несколько лет назад Диэри был владельцем дома в Атлантик-Сити. Наверное, в ту пору ему перепадало что-то со стороны.

Потом он по каким-то причинам решил завязать, продал дом и начал вести размеренную, монотонную жизнь. Человек отказывается от реальной обеспеченной жизни в Атлантик-Сити, от надежного источника дохода в пользу воображаемых увлекательных путешествий в Испанию и на Фиджи…

Вошел доктор:

— Я выписал два рецепта. Кто совершил подобную подлость?

— Её дружок, каковым я не являюсь, — ответил Бэньон. — Как она?

— Ей лучше. Больной надо выспаться.

— Шрамы останутся?

— Возможно. Сейчас трудно сказать определенно. — Доктор положил рецепты на прикроватную тумбочку. — Завтра утром я приду взглянуть на нее.

— Спасибо, доктор.

Надев пальто, доктор задержался у двери:

— Кто её приятель? Если она решит подать в суд, полиция будет обязана разобраться в этом преступлении.

— Мне неизвестно, кто он.

— Мерзавец должен понести наказание.

— Возможно, когда-нибудь его покарает судьба, — сказал Бэньон.

Доктор бросил на него пристальный взгляд и, прочистив горло, сказал:

— Что ж, возможно. Увидимся завтра.

Бэньон вернулся к Дэбби. Боль улеглась, руки девушки лежали поверх покрывала.

— Всё будет в порядке, — сказал он. — Наверное, уже сейчас вы чувствуете себя лучше.

— Обезболивающее действует. Как я буду выглядеть, Бэньон? Вы не спросили?

— Сказал, что пока не знает.

— Значит, говорили с ним? Рубцы останутся?

— Успокойтесь, Дэбби.

— Да, конечно, очень легко успокоиться. Так что он сказал?

— Возможно, останется рубец или два. Но приговор не окончательный.

С минуту она молчала. Её руки беспокойно метались по покрывалу.

— Рубец или два ещё не так страшно, — наконец сказала она. — И только на одной стороне.

Я смогу пройти по жизни бочком. — Она повернулась к стене. — Он не сказал, что я останусь уродом?

Бэньон закурил и нахмурился. Следующая её фраза удивила его:

— Вам наплевать, я знаю. Вы тоже из крутых, только с другой стороны.

— Что я чувствую — не имеет значения, — сказал он. По большому счету она права. Он был холоден и опустошен. Ему не было дела до её лица, его вряд ли потрясло бы даже её решение покончить со всеми проблемами, выбросившись из окна. Ему было безразлично всё вокруг.

— Нельзя жить, как вы, — сказала она, — когда человека вообще никто не интересует.

— Не беспокойтесь обо мне. Ни о чем не беспокойтесь, Дэбби. Всё будет хорошо. А теперь поспите немного.

— Всё будет хорошо, когда я рассчитаюсь со Стоуном, — сказала она. — А я с ним рассчитаюсь, будьте уверены.

— Забудьте о нем, Дэбби.

— Нет, я о нем не забуду. — Её голос становился всё более сонным.

Когда она уснула, Бэньон выключил свет и запер дверь. Забрав рецепты, он спустился вниз, к дежурному администратору.

— Девушка в соседнем номере больна, — сказал он клерку. — Я иду за лекарством, а вы проследите за тем, чтобы к ней никто не входил. Даже если скажут, что пришел её отец, мать или приходской священник. Никто не должен входить к ней в номер. А если кто-то попытается, звоните в полицию. Ссылайтесь на меня — Бэньона. Они меня знают.

Покинув стойку администратора, Бэньон направился к вращающейся входной двери. Он был на полпути, когда его окликнули:

— Эй, Дэйв, обожди минутку!

Он повернул голову и увидел Фарнхэма — корреспондента «Экспресс». Рядом с ним стоял высокий, сутулый, седоволосый мужчина, сделавший шаг навстречу Бэньону. Они ждали его в холле, на диване лежали их шляпы.

— Нам надо с тобой поговорить, Дэйв, — сказал Фарнхэм. — Это мой босс — Эммет Лехто, главный редактор «Экспресс». Он хотел с тобой встретиться.

Бэньон пожал руку Лехто.

— Не только встретиться, но и кое о чем узнать, — сказал тот. У него было тонкое, немного смущенное лицо и приятная улыбка.

— К сожалению, я сейчас чрезвычайно занят.

— Мы отнимем у вас не больше времени, чем требуется, чтобы выкурить сигарету.

— Хорошо.

Они сели на диван. Фарнхэм убрал с него шляпы и положил их на столик.

— Какие проблемы, мистер Лехто? — спросил Бэньон.

— Вы следили за газетами на этой неделе?

— Нет, у меня не было времени.

— Пишут, что администрация попала под перекрестный огонь, — с легкой улыбкой сказал Лехто. — Однако, на мой взгляд, огонь ещё недостаточно силен, чтобы повлиять на результаты выборов. Боюсь, требуется нечто более драматичное. Вы знаете, как ведет себя большинство людей. Они видят вещи и в то же время не видят их. Им известно о тесных связях между политиками и уголовниками в этом городе. Известно, что самые выгодные подряды передаются тем компаниям, которые контролируются гангстерами, именно эти компании обманывают налогоплательщиков, поставляя им некачественные товары. Единственный интерес этих людей — выкачать как можно больше денег. Наша ’задача, Бэньон, открыть людям глаза на подобное положение вещей.

— Чудесно, — сказал Бэньон. — Желаю успеха.

— Мы полагали, вы сможете нам посодействовать.

— Но я не репортер.

— Наша газета печатает не только новости. В каждом номере одна полоса отводится редакционным статьям. Если у вас есть что сказать, мы можем сделать ваши мысли достоянием многих.

— Меня не интересуют социологические аспекты коррупции, — сказал Бэньон. — Я охочусь за человеком, убившим мою жену.

— Мы тоже кое за кем охотимся. Вы не думаете, что мы могли бы объединить усилия?

— Нет, не думаю. Вы ведете крестовый поход за искоренение преступности. Мои цели не столь возвышенны.

— Какая разница, если мы надеемся достичь тех же результатов? Чтобы жители этого города проснулись, Бэньон, им нужно устроить фейерверк под задницей.

Сунуть под нос какую-нибудь кошмарную, сногсшибательную историю. У них ещё остался здравый смысл, хотя постепенно он атрофируется. Надо, чтобы они наконец вспомнили о нем и чтобы город задышал чистым воздухом.

— Сногсшибательную историю? Вы считаете, что она у меня есть?

— Да, считаю. Почему убили Люси Кэрроуэй? Зачем понадобилось убивать вашу жену? Почему сотрудник полиции вынужден уйти в отставку, чтобы получить ответы на все эти вопросы? Вот какая у вас история, Бэньон.

— Возможно, вы правы, — сказал Бэньон, — хотя законченной истории у меня пока нет. И вряд ли вы поможете мне получить ответы на все вопросы.

Лехто встал, улыбка его была натянутой.

— Вы хотите работать в одиночку, вас можно понять. Но результаты вашей работы могли бы оказаться полезными для всех нас.

— Очень надеюсь на это, — сказал Бэньон.

Перед входом в отель был припаркован серый «шевроле». За рулем сидел Берк из отдела по расследованию убийств. При появлении Бэньона он вылез из машины. Его удлиненное интеллигентное лицо было серьезным, даже торжественным. Ткнув в Бэньона пальцем, он произнес:

— Ба-ба! Вот так, парень! — На его губах не было улыбки.

— Что за загадочное поведение? — спросил Бэньон.

— Загадок нет. Иди познакомься с нашим другом. Вместе с Берком Бэньон подошел к машине. На заднем сиденье он увидел Кармоди, который приветливо помахал ему рукой. Другая рука полицейского была соединена стальными наручниками с угрюмым парнем, у которого были светло-рыжие волосы, нуждавшиеся в срочной стрижке.

— Эту деревенщину зовут Джо Хоффман. Он из Чикаго. К деревне, кстати, не имеет никакого отношения, — сказал Берк. — Ты его не припоминаешь, Дэйв?

Бэньон пристально посмотрел на Хоффмана. Именно ему он давал прикурить меньше двух часов назад.

— Да, я видел его, — сказал он.

— В таком случае всё сходится, — сухо сказал Берк. — Возможно, ты даже заметил, что он следует за тобой целый день. А может, тебе известно, что он из Чикаго, работает на Райана?

— Нет, для меня это новость. — Бэньон бросил взгляд на Берка: — Наверное, мне следует поблагодарить тебя. Как ты его вычислил?

— Его узнал полицейский в аэропорту, когда Хоффман прилетел вчера вечером. Полицейский — новичок, чувство долга у него ещё сохранилось.

— Понятно, — сказал Бэньон. — А что дальше?

— Мы проверили все гостиницы и вскоре обнаружили его. Кармоди и я начали слежку за ним, а он продолжал слежку за тобой. Взяли его десять минут назад. Он сидел в арендованной машине на противоположной стороне улицы, пушка сорок пятого калибра лежала у него на коленях. — Берк посмотрел на Хоффмана: — Нам повезло, у него нет лицензии на оружие. Скоро выясним, кто вызвал его сюда.

Дружески похлопав Бэньона по плечу, Берк забрался в машину. Через пару секунд она отъехала от поребрика, набрала скорость и исчезла в потоке уличного движения.

— Возможно, вам все-таки потребуется помощь, — послышался голос Лехто.

Бэньон оглянулся. Лехто и Фарнхэм стояли в дверях отеля.

— Если мне что-то потребуется, я извещу вас, — сказал Бэньон. Дело он завершит сам, в одиночку. За помощью не обратится ни к кому.

Мышцы позволили ему достичь много. Теперь требовалось работать головой. Разгадку тайны знал Диэри, покойник. Он снова примется за него — этот маленький винтик в большой полицейской машине, отвечавший за работу с бумагами и коротавший вечера за путеводителями по различным городам и странам.

XIII

Макс Стоун приказал Алексу никого не пускать — ни под каким предлогом. Сам он решил оставаться в постели, пока не придет в себя.

Было шесть вечера. Он провел в кровати весь день. Судья Макгроу ушел от него на рассвете. Он был не в состоянии заснуть.

Каждый раз, когда казалось, что он вот-вот отойдет ко сну, его мозг пронзала мысль о Дэбби и он начинал метаться под одеялом в надежде, что движение поможет ему изгнать из памяти её ужасные вопли.

Дверь приоткрылась.

— Макс, Лагана просит тебя к телефону, — сказал Алекс. — Я объяснил ему, что ты нездоров, но он говорит, ему необходимо с тобой что-то обсудить.

— Ладно, ладно, — сказал Стоун.

Пройдя в одних трусах в свой расположенный рядом со спальней кабинет, он взял трубку.

— Да, Майк, в чем дело? — Он сел, чувствуя, как колотится сердце в его заплывшей жиром грудной клетке. — Я целый день лежал. Что случилось?

— Так поднимайся, — раздраженно сказал Лагана. — Мне хватает неприятностей на северо-западе и без твоей территории.

— В чем дело?

— Фараоны забрали того рыжего аса, которого ты импортировал из Чикаго, — сказал Лагана. — Он сидел на хвосте у Бэньона, а полиция — у него на хвосте. Он кто, бойскаут?

Стоун нервно потер лоб:

— Райан заверил, что Хоффман подходит по всем статьям, — неуверенно пробормотал он.

— Конечно, это огромное утешение, — зло огрызнулся Лагана. — Между прочим, дело с Бэньоном ты заваливаешь уже вторично. Теперь вбей в свою башку — оставь его в покое. Понял? Хоффман признался, что приехал, чтобы следить за Бэньоном. В «Экспресс» уже появилась статья. Им, видишь ли, интересно знать, с каких это пор и для чего чикагских головорезов приглашают в наш город следить за бывшими фараонами. В городе шум, и клянусь Богом, его нужно прекратить. Понял?

— Считаешь, что можно предоставить Бэньону свободу действий?

Лагана ледяным тоном отчеканил:

— Я сказал — мне хватит головной боли. Легавым займемся после выборов. А сейчас его надо отвлечь — без насилия. Газеты требуют нашей крови, это надо прекратить. Немедленно.

— Понял, понял, — сказал Стоун.

— Хорошо. И ещё одно. Ларри тебе сегодня не звонил?

— Нет. Мы договорились увидеться вечером.

— Думаю, не увидитесь. Прошел слух, что он раскололся, рассказал Бэньону, кто приказал ему подложить бомбу. Ты ничего не слышал?

— Нет. Я целый день пролежал.

— Так хватит лежать! — со злостью сказал Лагана. Положив телефонную трубку, Стоун позвал Алекса:

— Кто мне сегодня звонил?

— Мировой судья Бенсион. Сказал, что отвез Дэбби к доктору, а утром она исчезла. Никто не знает, где она сейчас.

Стоун бросил на Алекса злобный взгляд:

— Что значит, не знает?

— Это его слова, — ответил Алекс. — Он думает, она может вернуться.

— Я проучу этого ублюдка! — Сжатой в кулак правой рукой он с силой ударил по левой ладони. — Ладно, Ларри звонил?

— Нет.

— Приготовь мне перекусить. Пару яиц всмятку.

Продолжая хмуриться, он снял трубку и позвонил Арту Кину — человеку номер два из своей команды. Некоторое время он слушал его отчет, изредка произнося «да-да», потом приказал прихватить пару парней и явиться к нему не позднее чем через час. Окончив разговор, он побрился и принял ванну, пытаясь стряхнуть с себя непривычный груз беспокойства и растерянности. Мысли его были заняты Дэбби и неясными обстоятельствами, касающимися Джо Хоффмана и Ларри. «Будь он проклят, этот Бэньон!» — в который раз подумал он.

Арт Кин с двумя парнями явился без опоздания. Человек номер два был мужчиной средних лет с густыми седыми волосами и худым ничего не выражающим лицом. Его улыбка никогда не была широкой, хотя её подобие он выдавливал из себя достаточно часто. Парни, сопровождавшие его, были «коллекторами» — они собирали с букмекеров определенный процент прибыли с их нелегального бизнеса. Один, по имени Даниэльбаум, был нервным, с приятными чертами лица, другого, громилу с отвисшей челюстью и головой, напоминавшей артиллерийский снаряд, звали почему-то Крот.

Обращаясь к Кину, Стоун сказал:

— Найдите Ларри Смита, доставьте его сюда. Чем быстрее, тем лучше. Слышали, что он запел?

Кин кивнул.

— И еще. — Он посмотрел на всех поочередно, с раздражением потирая лоб. — Дэбби исчезла, а она мне нужна. — Раздражение на его лице сменилось злобой. — Она может убираться куда угодно, хоть в Сибирь, но не с драгоценностями, которые выклянчила у меня. Ясно?

Кин снова кивнул. Его лицо оставалось абсолютно пустым.

Стоун начал беспокойно расхаживать по комнате.

— Остается ещё одна проблема — Бэньон, — сказал он. — Он действует мне на нервы. Силовые методы мы пока исключаем, но его надо чем-то занять, так, чтобы на нас у него не осталось времени. — Он глянул на Кина, потом на остальных: — Какие будут соображения?