— Дайте город. — Услышав щелчок, он набрал номер. — Это Уилкс, — сказал он. — Да, я помню, что вы мне сказали, но дело срочное. Приходил Бэньон. Он уволился, решил заняться расследованием самостоятельно… Я ничего не мог сделать… Я не беспокоюсь. — Уилкс вытер ладонью лоб. — Согласен, он просто тупой фараон… Ладно, ладно… Понял… — Уилкс медленно опустил трубку. На его верхней губе выступили капельки пота.

В дежурке Бэньон подошел к рабочему столу Нили. Появившийся из противоположной двери Берк облокотился о край стола и с беспокойством наблюдал за Бэньоном.

— Нили, ты не мог бы оказать мне небольшую услугу?/- спросил Бэньон.

— Конечно, сержант.

— Мне нужны фамилии автомехаников, которые имели неприятности с полицией. Все они должны быть на учете.

— Точно. На это уйдет пара часов, не больше.

— И ещё одно — прежде чем ты приступишь. В полиции я больше не работаю — уволился.

Нили поднял на него удивленный взгляд:

— Шутишь, сержант?

— Серьезно.

— Черт побери, Дэйв, не знаю, что и сказать. Это конфиденциальная информация, она не должна выходить из стен полиции.

— Я просил об услуге…

— Дэйв, я не могу, — сказал Нили, с несчастным видом поглядывая на телефон.

— Ладно, извини, — сказал Бэньон и шагнул к двери.

Берк, продолжавший стоять возле стола, выпрямился и сказал:

— Какого дьявола ты решил уйти от нас, Дэйв?

Не ответив, Бэньон толчком распахнул дверь и стремительно вышел из дежурки. Берк бросился за ним. Догнав, он крепко схватил сержанта за локоть.

— Кончай беситься, — негромко сказал он. — Фамилии механиков я для тебя узнаю, но ради Бога не психуй. Понятно, что ты хочешь растерзать их прямо сейчас. Тебя трудно винить, но будь осторожен, парень, веди себя рассудительно.

Бэньон обернулся к Берку, его лицо было бледным и угрюмым.

— Не беспокойся, рассудок я не потеряю.

В приемной инспектора Крэнстона Бэньону пришлось подождать несколько минут. Когда он вошел в кабинет, Крэнстон, поднявшись, положил руки ему на плечи:

— Чем могу помочь, Дэйв? В такие моменты мало что помогает, и меньше всего слова утешения. Но я глубоко сочувствую твоему горю.

— Верю, инспектор. Я уволился из полиции, теперь мне требуется разрешение на право носить оружие.

— Собираешься разобраться с ними самостоятельно? Вооружаешься для охоты? Помни, это нарушение закона, Дэйв.

— Подбрасывать бомбы в автомобили тоже не невинная забава.

Крэнстон нахмурился и вздохнул:

— Хорошо, оставим нравоучения. Ты не ребенок, знаешь, что делаешь. На получение разрешения уйдет день. Куда мне его выслать?

— Я переехал в «Гранд-отель» на Арч-стрит.

— Хорошо, утром я направлю его туда с нарочным. — Крэнстон провел рукой по своим белоснежным волосам. Лицо его оставалось хмурым. — Теперь, Дэйв, я попрошу тебя об услуге. Не забывай, где находится мой кабинет. Договорились?

Бэньон кивнул:

— Не забуду.

Проводив его взглядом, Крэнстон вздохнул и, достав из ящика бланк, начал составлять лицензию на право ношения оружия.

Моросил мелкий дождь, над городом быстро сгущались ранние зимние сумерки. Витрины сверкали неоновыми огнями рекламы, лучи автомобильных фар прокладывали желтые тоннели в серой вечерней мгле.

Бэньон добрался до отеля пешком. Взяв у дежурного ключи, он прошел в свой номер — небольшую комнату, безликую, как любое гостиничное помещение. Плеснув в стакан виски, он сел у окна, не снимая пальто и шляпы.

Глядя на расстилающийся внизу город, он думал о том, что пора начинать. Мысль доставила ему удовлетворение, она давала цель его жизни, помогала найти выход бушевавшей у него в груди буре.

Он смотрел на город — черную громадину, сверкавшую мириадами красных, желтых и белых огней, на людской муравейник с прорубленными в нем прямыми улицами-коридорами и извивающимися тонкими, как осиная талия, артериями рек Делавэр и Шуйлкил.

Город населяют миллионы людей. Большинству, подавляющему большинству нет дела ни до него, ни до его жены, ни, тем более, до Люси Кэрроуэй. Кое-кого, однако, они интересуют. Это рэкетиры, наемные убийцы, несколько полицейских, мировые судьи, помощники шерифа. Этим людям Бэньон не безразличен. Одни действуют в его защиту, это честные, порядочные люди, другие, находящиеся в стане врага, — подлые мошенники, на которых постоянно давят сверху, требуя, чтобы они отрабатывали свои грязные деньги.

Бэньон допил виски. Он не пытался обманывать себя — ему предстояла нелегкая работа.

Он взглянул на часы.

Пора приступать.

Он встал, проверил пистолет и вложил его обратно в кобуру. Через минуту он вышел из номера.

VIII

Негритянка была женщиной средних лет, с седеющими волосами, большими настороженными глазами и кожей цвета молочного шоколада. Подняв воротник пальто, Бэньон стоял под проливным дождем на бетонных ступеньках у входа в её дом.

— Мне необходимо побеседовать с вашим сыном Эштоном, — повторил он.

— Его нет дома. Он не возвращается раньше семи. Зачем он вам нужен? У него неприятности?

— Нет, с ним всё в порядке. Мне надо кое-что у него выяснить.

— Вы из полиции?

— Нет.

Женщина умолкла, тревожно поглядывая на темную, покрытую лужами улицу. Одной рукой она прижимала к груди шерстяной свитер.

— Не стоит мокнуть под дождем, — сказала она. — Проходите.

— Спасибо.

Квартира из трех комнат, располагавшихся одна над другой и обставленных дешевой мебелью, производила впечатление чистоты и уюта. Бэньон остался в гостиной, а хозяйка, извинившись, спустилась вниз, на кухню. В воздухе витал аромат тушеного мяса и риса.

Ждать пришлось недолго. Вскоре дверь на улицу отворилась, и в комнату, сопровождаемый порывом холодного сырого воздуха, вошел молодой негр в рабочем комбинезоне и кожаной куртке. Это был Эштон Уильямс, тот самый молодой парень, которого Берк две недели назад задержал по подозрению в убийстве.

Остановившись, он недоуменно посмотрел на Бэньона. Потом оглянулся по сторонам, словно не был уверен, к себе ли домой попал.

— Что вам нужно? — спросил он.

— Хочу попросить об услуге, — ответил Бэньон. Эштон почесал голову:

— Какой именно?

— На прошлой неделе убили мою жену. Может, ты читал об этом в газете. Кто-то подложил бомбу в машину. Думали поквитаться со мной, она оказалась в машине по чистой случайности. Я разыскиваю тех, кто её убил.

Эштон переступил с ноги на ногу:

— Почему вы пришли ко мне?

— Ты работал кузовщиком во многих гаражах. Знаешь, что адские машины не продаются в магазинах готовых изделий. Их нужно смонтировать, сделать точно так, как заказано, потом соединить детонатор с зажиганием и динамитной шашкой. Тот, кто изготовил устройство, преступник. Именно его я и ищу, Эштон.

— Стучать полиции — рисковать головой, — сказал негр.

— Я там больше не работаю, — сказал Бэньон. — Всё. Ушел. Можешь послать меня к черту, если хочешь.

— Так я, наверное, и поступлю, — сказал Эштон. Бэньон пристально глянул на парня:

— Это твой ответ?

— Нет. Вы отнеслись ко мне по-человечески. Не знаю почему, но это так. Что я должен сделать?

— Тебе известно, у кого из автомехаников были нелады с полицией?

Нахмурившись, Эштон потер щеку:

— Так сразу трудно сказать. Слышал, правда, об одном в Джермантауне, он будто бы отсидел восемь лет в тюрьме Холмсбурга, но так оно или нет, не скажу. — Он продолжал тереть щеку. — Есть ещё один парень в западном районе Филадельфии — на Вудленд-авеню. Так у него каждое второе слово блатное.

Бэньон кивнул:

— Наверное, в тюрьме научили. Вот что, Эштон, постарайся припомнить всех, кто говорит или действует так, словно связан с преступным миром. Я загляну к тебе завтра. Идет?

— Идет, — ответил Эштон. — Поспрашиваю.

— Будь осторожен.

— Не беспокойтесь. — Он проводил Бэньона до двери. — Желаю поймать подонка, убившего вашу жену.

Пожав Эштону руку, Бэньон пешком добрался до Пятнадцатой улицы, откуда на троллейбусе доехал до отеля. Наносить визит Элу и Марджи было поздно. Бриджит наверняка уже спит. В действительности он не очень стремился увидеть дочь — снова начнутся расспросы о мамочке и снова придется лгать. Он понимал, что пора сказать правду, но объявить, что мамочка больше никогда не придет, у него просто не хватало мужества.

Дежурный в отеле вручил ему запечатанный конверт. Послание было от Берка. В нем перечислялись восемь фамилий и адресов механиков из Филадельфии, чьи отношения с полицией были достаточно сложными. Первым в перечне значился некий Майк Греслак из большого гаража на Руан-стрит…

На проверку списка у Бэньона ушло пять дней, результат оказался нулевым. Шестеро имели железное алиби, сфальсифицировать которое было практически невозможно. Седьмым оказался алкоголик. Где находился и что делал в день гибели Кэйт, он вспомнить не мог, Маловероятно, чтобы кто-то решился его нанять для подобной рискованной операции. Человек пил, а пьяные болтают. Последним в списке был молодой человек, имевший миловидную жену. Он попросту предложил Бэньону убираться к дьяволу. Молодой человек не выглядел преступником, но для страховки Бэньон всё же поставил напротив его фамилии вопросительный знак. Если ничего более интересного не обнаружится, он заглянет к нему ещё раз.

Потом Берк назвал ещё три фамилии, сообщив, что ими криминальный контингент среди автомехаников исчерпывается. Эштон тоже составил список — четверо, двое из которых уже фигурировали в списке Берка. Бэньон проверил очередных подозреваемых, но причастности к преступлению не установил. В итоге он оказался там, откуда начал. За неделю он обошел практически все гаражи города, беседовал с теми, кто так или иначе попадал в поле зрения полиции.

Но никаких новых сведений получить не удалось. Однако он не был обескуражен. Перелом наступит, он не сомневался. Надо просто продолжить поиски. Это займет какое-то время, но времени у него было в избытке.

Он решил продолжить расследование с другого конца — со стороны миссис Диэри. Он готов был нанести ей очередной визит, когда в его номере зазвонил телефон. С ним желал поговорить Эштон.

— Я узнал ещё об одном парне, мистер Бэньон, — сказал он. — Зовут его Слим, о фамилии понятия не имею. В последнее время работал автомехаником в районе автомобильного кладбища. Сейчас куда-то исчез.

— У него есть судимость?

— Да. Говорят, он был взломщиком, взрывал динамитом сейфы. Думаю, он тот человек, который вам нужен, мистер Бэньон.

— Похоже. Спасибо, Эштон.

Автомобильное кладбище оказалось узкой полосой земли длиной в милю, куда жители западных районов Филадельфии отбуксировывали отслужившие свой срок машины. Это была свалка проржавевших металлических монстров, тянувшаяся вдоль границы города. Вблизи, как поганки вокруг гнилого пня, выросли десятки контор — убогие хибары, сколоченные из некрашеных досок. Их владельцы скупали за гроши автомобильный утиль, снимали нужные детали, которые потом продавали в мелкие ремонтные мастерские. Каждый квадратный ярд кладбища был занят искореженными «кадиллаками» и ржавыми «фордами». На свободных местах выстроились пирамидки из пригодных для использования автопокрышек. В ящиках складировались фары, поршни, свечи зажигания, тормозные барабаны, коленчатые валы. На запчастях висели бирки с указанием цены. Отправившись на кладбище утром, Бэньон провел там целый день, бродя по промерзшей земле среди груд хлама и расспрашивая встречных, не знают ли они механика по имени Слим. Он разговаривал с рабочими, разрезавшими автогенами кузова машин, с хозяевами лачуг, обогревавшимися у раскаленных докрасна железных печек. Немногие слышали о Слиме. Возможно, он на соседнем кладбище, говорили они.

На след удалось выйти едва ли не на последней свалке. Там тоже стояла дощатая хибара с надписью.

«Смитти. Самые низкие цены». Внутри, склонившись над столбцами цифр на листе бумаги, сидел парень — высокий, крепкий, с густыми светлыми волосами, широким небритым лицом и очень светлыми глазами.

— Да, я знаю Слима, — сказал он, бросив взгляд на Бэньона. — С ним что-нибудь случилось?

— Как с ним можно связаться?

— Вы из полиции?

— Нет.

— Частный сыщик? Страховой агент?

— Просто гражданин, — сказал Бэньон. — Мне нужно найти человека по кличке Слим.

— Гм… В общем-то у меня нет причин прятать его, но времени отвечать на вопросы тоже нет, — сказал блондин. — Поймите меня правильно.

— Я отниму у тебя всего пару минут.

— Я ясно сказал — у меня нет времени, — отрезал парень, поднимаясь из-за стола и раздраженно глядя на Бэньона. — Я не справочное бюро.

Ссора или скандал нужны были Бэньону меньше всего. Он не мог себе позволить подобную роскошь. Однако ответ был ему необходим.

— Вежливым тебя не назовешь, — сказал он, с нарочитой небрежностью засовывая руку во внутренний карман пальто и извлекая пистолет. От горящего в печке огня его никелированная поверхность заиграла яркими блестками.

При виде оружия блондин отвел глаза.

— Странно, но сейчас ты кажешься мне более приветливым, — сказал Бэньон.

— Я не собирался корчить из себя крутого парня, — сказал блондин.

— Нет, конечно, нет. Просто ты был немного занят, когда я вошел.

— Точно. — Блондин облизал губы.

— Ну а теперь ты не так занят, — сказал Бэньон. — Особо срочных дел у тебя вроде нет. Так когда уехал Слим?

— Примерно неделю назад. Да, точно, восемь дней назад.

— Чем он здесь занимался?

— Работал. Резал машины, снимал запчасти.

— И все?

— Для меня он больше ничего не делал. Перед тем как уехать, один день работал где-то в другом месте.

— Что он там делал?

Блондин посмотрел Бэньону в глаза, и у него внезапно пересохло в горле.

— Не знаю, мистер, — сказал он. — Честно. Предупредил меня, что будет отсутствовать один день. Это все, что мне известно.

— А потом уехал?

— Правильно, уехал.