Я поглядел в его выцветшие глаза:

- Вы уверены, что это был именно он?

- А как же! - Он постучал тростью по голым половицам. - Я Гэса Донато чуть не каждый день вижу. А тут особое внимание обратил, потому что ему не положено водить машину.

- Слишком молод?

- Чего нет, того нет. Но условно освобожденным водить машину запрещается. А у него из-за машин неприятностей и так хватало - из-за них-то его и арестовали.

- А Гэс ваш друг?

- Не сказал бы. Вот Мануэль - тот друг.

- Но, по вашим словам, вы с Гэсом постоянно видитесь.

- Верно. В закусочной у Мануэля. С тех пор как Бродмен его турнул на той неделе, он у Мануэля посуду мыл.

- А почему Бродмен его уволил?

- Я так толком и не понял. Что-то из-за часов. Золотых настольных часов. Гэс отправил их куда-то, куда не следовало. Я слышал, как Мануэль спорил с Бродменом в проулке.

Я открыл окно. У задней двери бродменовской лавки о чем-то совещались двое в штатском. Они подозрительно уставились на меня. Я попятился и закрыл окно.

- А вы ничего не упускаете, мистер Уинклер?

- Стараюсь.

3

Я оставил его в бродменовской клетке с Уиллсом, а сам взял такси - мне не терпелось продолжить разговор с Эллой Баркер. Вот только она совсем не хотела его возобновлять.

Когда надзирательница ввела меня в камеру свиданий, Элла даже не подняла головы. Она сидела, положив худые руки на стол, поникшая, съежившаяся, точно птица, утратившая надежду вырваться на волю. Позади нее в зарешеченное окно било предвечернее солнце, расчерчивая ей спину полосками теней.

- Возьмите себя в руки, Баркер. Первый день всегда самый тяжелый. - Надзирательница потрогала её за плечо. Возможно, намерения у нее были самые лучшие, но голос звучал наставительно, почти угрожающе. - К вам опять пришел мистер Гуннарсон, Вы же не хотите, чтобы он смотрел, как вы киснете.

Элла отдернула плечо от её руки.

- Если ему не нравится смотреть, так пусть не приходит. Ни опять, ни потом!

- Чепуха! - сказала надзирательница. - В вашем положении адвокат вам очень нужен, хотите вы того или нет.

- Миссис Клемент, вы не оставите нас вдвоем?

- Как скажете. - И надзирательница удалилась, потряхивая повязкой ключей, точно тоскливыми кастаньетами.

Я сел к столу напротив Эллы:

- Гектор Бродмен умер. Его убили.

Темные ресницы прикрывали её глаза. Она упорно их не поднимала. Мне почудилось, что я ощущаю запах её страха - какую-то едкость в воздухе. Но может быть, это был запах тюрьмы.

- Вы ведь были знакомы с Бродменом?

- Как с пациентом. Таких знакомых у меня не сосчитать.

- А что с ним было такое?

- У него удалили опухоль. Доброкачественную. Прошлым летом.

- Но вы виделись с ним и после?

- Один раз он меня пригласил, - ответила она все тем же монотонным голосом. - Я ему как будто нравилась, а приглашениями меня не слишком заваливают.

- О чем вы разговаривали с Бродменом?

- Да почти только о нем. Он ведь был пожилым человеком. Вдовцом. Все время рассказывал про великую экономическую депрессию. У него где-то в восточных штатах было свое дело. А в депрессию он и его первая жена потеряли все, что успели скопить. Ну все-все.

- Так у него была и вторая жена?

- Я этого не говорила. - Наконец она подняла на меня глаза. Полные испуга. - Вы что, думаете, я бы вышла за жирного лысого старика? Хотя, при желании, и могла бы.

- Значит, он сделал вам предложение? В первый же вечер?

Она замялась:

- Я с ним виделась еще раза два. Ну, пожалела его.

- И где он вам его сделал?

- В машине. Выпил лишнего у… - Её губы на мгновение остались открытыми, потом крепко сжались.

- Так где же?

- Где пришлось. Он меня катал. По городу. Свозил в горы.

- К своим друзьям?

- У него не было друзей, - ответила она чересчур быстро.

- Так где же он пил в тот вечер, когда сделал вам предложение? У себя дома?

- У него своего дома не было. Ел в ресторанах, а спал в лавке. Я ему сказала, что никакая женщина не согласится вести такую жизнь. Тогда он предложил переехать ко мне и обставить мою квартиру.

- Как щедро!

- Да уж куда щедрее. - Её губы тронула улыбка. - Он все уже рассчитал. Ну, и в этот последний вечер я, пожалуй, крепко наступила ему на ногу. Он совсем скис. - В её улыбке промелькнула жестокость.

- Так где, вы сказали, он пил?

- Я ничего не говорила. Но вообще-то пил он у меня. Сама я не пью, но держу бутылку для друзей.

- Каких, кроме Бродмена?

- Ну, для девочек из больницы. А про него я не говорила, что он был моим другом.

- Как же так? Он ведь подарил вам платиновые часы.

Она выпрямилась, напряженно вытянув шею, словно я накинул ей на шею петлю и открыл люк у нее под ногами.

- Никаких часов он мне не дарил!

- Если не он, то кто?

- Никто. Если вы воображаете, будто я принимаю от мужчин дорогие подарки…

- Часы нашли сегодня у вас дома.

Она закусила нижнюю губу. В окне над её головой я видел башенку с курантами на здании суда. Солнце уже скрылось за ней. Тень башенки легла на окно, как осязаемый сгусток тьмы. Где-то в железном чреве здания гремели кастрюли и сковородки. Стрелки на циферблате показывали половину шестого.

- Часы мне подарил не Гектор Бродмен, - сказала она. - Я не знала, что они краденые. Когда молодой человек дарит девушке часы или кольцо, как-то не думаешь, что они могут быть крадеными.

- С вами поступили подло и грязно, - сказал я. - На вашем месте я бы постарался расквитаться с тем, кто это сделал.

Она кивнула, прикрыв рот ладонью, внимательно глядя на меня.

- Вы не расскажете мне все, Элла? Скоро ужин, и меня попросят отсюда. А если вы отложите на завтра или послезавтра, может быть уже поздно.

- Поздно? - переспросила она из-за ладони.

- Для вас - поздно. Сейчас у вас есть шанс помочь полиции найти убийцу Бродмена. И я настоятельно рекомендую вам воспользоваться им. Если вы этого не сделаете, а его поймают, ваше положение очень затруднится.

- А как он… Бродмена?

- Размозжил ему голову. И вы будете сидеть здесь и молчать, а он тем временем ускользнет?

Элла провела рукой по собственной голове. Образ, возникший в её сознании, был настолько ярким, что она взъерошила свои темные волосы и не пригладила их.

- Я понимаю, вы не хотите, чтобы это случилось и с вами. Но как насчет других людей? В конце-то концов вы - медицинская сестра, и, держу пари, чертовски хорошая.

- Льстить мне незачем, мистер Гуннарсон. Я и так скажу вам, кто мне дал кольцо и часы.

- Гэс Донато?

На это имя она никак не отреагировала.

- Нет. Его зовут Ларри Гейнс.

- Человек из Сан-Франциско?

- Он служит спасателем в клубе «Предгорья». Никакого человека из Сан-Франциско не было.

Это признание обошлось ей дороже всех остальных. Она поникла и надолго замолчала. А я с готовностью воспользовался паузой, чтобы закурить сигарету и собраться с мыслями. Защитнику вести допрос - тяжелая работа даже при самых благоприятных обстоятельствах. И хуже всего не в суде, а с глазу на глаз, когда приходится вбивать клиентам в глотку их собственную ложь, пока они ей не подавятся.

Элла устала лгать. И рассказала мне короткую, но отнюдь не простую историю своих отношений с Ларри Гейнсом.

Познакомилась она с ним через Бродмена. Во второй раз, когда они встречались вечером, он повез её к Ларри Гейнсу. Видимо, он чувствовал, что не слишком способен составить ей компанию в одиночку. Ларри оказался совсем другим - настолько, что она недоумевала, как между ним и Бродменом могли завязаться дружеские отношения. Он был красив, воспитан и старше её лишь на три-четыре года. Жил он в каньоне за городской чертой. Это было замечательно - сидеть между двумя мужчинами в маленьком домике Ларри, пить кофе по-турецки, который сварил Ларри, слушать пластинки на его проигрывателе. И, сравнивая их, она про себя решила, что Гектор Бродмен ей не подходит.

Во второй вечер, который они провели втроем, в ней пробудилась сладкая надежда, что, может быть, Ларри… Он всячески показывал, что она ему нравится! Например, они серьезно заговорили о жизни, и он очень интересовался её мнением. А Бродмен сидел в углу с бутылкой.

В тот же вечер она порвала знакомство с Бродменом. И вообще, она не терпит пьяниц. Ларри выждал четыре дня - самые длинные четыре дня в её жизни - и позвонил ей. Она испытала такую радость и благодарность, что позволила соблазнить себя. Она берегла свое девичество, но он был таким ласковым, таким бережным!

И после он совсем не изменился к ней, как заведено у мужчин, а оставался все таким же нежным и звонил чуть не каждый вечер. Он сказал, что хотел бы жениться на ней, но может предложить ей так мало! Они оба понимали, что человек с его умом и характером рано или поздно пробьется. Но для этого требовалось время или счастливое стечение обстоятельств.

А пока того, что он получал в клубе, включая и чаевые, еле-еле хватало ему одному. Богачи, члены «Предгорий», все скряги, говорил он. Чтобы отодрать от их ладони пять центов, нужны клещи.

А ему особенно тяжело, объяснял он ей, потому что он сам из богатой семьи. Только все свои капиталы они потеряли в биржевом крахе еще до его рождения. И можно взбеситься, надрываясь за гроши, пока члены клуба посиживают на жирных задницах, а деньги для них растут на деревьях!

Вот и ему требуется деревце с долларами вместо листьев, говорил он, и он даже знает, как им обзавестись. Если его план удастся, они смогут пожениться еще в этом году и до конца своих дней жить, ни в чем не нуждаясь. Но ему необходима её помощь. Нужно, чтобы кто-нибудь, работающий в больнице, сообщал фамилии поступающих туда пациентов, особенно толстосумов из отдельных палат.

- И вы помогли ему, Элла?

Она замотала головой.

- Конечно, нет!

- Так откуда же у вас брильянтовое кольцо и часы?

- Он мне подарил их до того, как я с ним порвала. Наверное, думал, что после этого я соглашусь. Но чуть я в нем разобралась, так сразу твердо решила ничего общего не иметь ни с ним, ни с его планами. С медсестры, которая подобным образом злоупотребит своим положением, надо сорвать халат у всех на глазах!

- Но полиции вы о его планах не сообщили.

- Ну, не могла я, - Она опустила глаза. - Порвать порвала, но ведь сердцу не прикажешь. А до Ларри я ни в кого по-настоящему не влюблялась. Я совсем потеряла голову. Вот на прошлой неделе… - Она снова оборвала фразу.

- Что на прошлой неделе?

- Я читала в газете про ограбление домов и магазинов у нас в городе. И не могла поверить, что грабитель - Ларри. Но знала, что он тут как-то замешан. Ну, и почувствовала, что должна узнать точно, так это или не так. Я взяла машину у подруги и поехала к Ларри домой, Думала спросить его напрямую, грабитель он или нет. Правду он мне вряд ли сказал бы, но я хотела увидеть, какое у него будет лицо, когда я спрошу. А уж тогда соображу, как поступить. В доме горел свет.

Я оставила машину на шоссе, а сама… ну, подкралась к двери, что ли. Слышу внутри голоса, он был с женщиной. Тут я постучала: мне все равно было, чем это кончится. Он открыл дверь, и я её увидела - сидит на кушетке блондинка в японском кимоно, том самом, которое я у него надевала. Меня как ожгло, и я его обозвала. Ларри вышел, закрыл за собой дверь. Прежде он никогда не злился. А тут до того разъярился, что у него даже зубы застучали. Сказал, что, если я ещё хоть раз туда приеду или буду ему еще как-то надоедать, один его друг пырнет меня ножом в сердце. Я перепугалась. Меня просто ноги не держали. Еле дошла до машины.

- А по имени он этого друга не назвал?

- Нет.

- Может быть, Гэс Донато?

- Ни про какого Донато я ни разу не слышала. Он сказал «друг». Хороши же у него друзья!

- Вам следовало пойти в полицию, Элла.

- Да знаю я. Вы считаете, что мне лучше рассказать им все сейчас, так?

- Безусловно.

- Вы правда уверены, что меня отпустят, если я дам показания?

- Так просто, боюсь, не получится. Если окружной прокурор признает их чистосердечными, он, конечно, согласится снизить сумму залога. Ведь она очень высока.

- Пять тысяч долларов. Таких денег мне взять неоткуда, и пяти сотен заплатить поручителю у меня тоже нет. А насколько вы сможете её снизить?

- Обещать я ничего не могу. Все зависит от обстоятельств.

- Каких?

- Ну-у… сказали вы мне всю правду или нет. И скажете ли всю её полиции и прокурору.

- А вы не верите, что это правда?

- Откровенно говоря, мисс Баркер, кое-что меня смущает. Почему вы продали Бродмену кольцо, которое подарил вам Ларри?

- Я хотела, чтобы Ларри знал, что я думаю о нем и о его паршивом кольце. Бродмен ведь был его приятелем, и я думала, что он ему доложит.

- А как мог Бродмен узнать, откуда у вас оно?

- Я ему сказала.

- Сказали Бродмену.

- Да.

- Он знал, что кольцо вам подарил Ларри?

- После того как я ему сказала, естественно, знал. Мы уставились друг на друга.

- Вы думаете, Бродмена убил Ларри? - спросила она.

- Или подослал к нему убийцу.

4

Я связался с Уиллсом и помощником прокурора Джо Ричем. Мы сидели с Эллой в комнате для допросов на первом этаже здания суда. Она повторила свой рассказ, а пожилой судебный секретарь Эл Джелхорн стенографировал его на машинке.

Нередко честные люди оказываются плохими свидетелями, так как неспособны дважды рассказать свою историю хоть сколько-нибудь убедительно. А история Эллы, даже в первый раз звучавшая не слишком правдоподобно, при повторении, когда истерическая настойчивость вдруг сменялась унылой неуверенностью в себе, производила впечатление неуклюжей импровизации. Уиллс и Рич ей не поверили. А вдобавок решили, что и я не верю.

Уиллс то и дело возвращался к Донато, стараясь вынудить её к признанию, что она знакома с подозреваемым. Рич настаивал на том, что она прекрасно знала, чем занимается Гейнс, и, конечно, была его сообщницей. Чтобы про своего сожителя и не знать…