В одной из лавочек он купил набор шпилек взамен потерянных в путешествии и ленты для волос к новым костюмам. В другой - мягкие кожаные туфли и сапоги для верховой езды. Третьей оказалась кондитерская, где ему на глаза попался огромный пряничный петух, покрытый разноцветной глазурью и украшенный цукатами. Лучано присмотрелся и поинтересовался, нет ли такого же, но только в виде коня. Приказчик просиял и вынес роскошного жеребца величиной с блюдо - мечту любого сластены. Ухмыльнувшись, Лучано велел завернуть понаряднее и пошел дальше, задумчиво разглядывая вывески.

То, что он искал, нашлось не сразу, пришлось перерыть несколько мастерских, пока здоровенный северянин, услышав заказ, не выложил на прилавок роскошный пояс-перевязь из бычьей кожи, расшитый серебряными бляхами и резными костяными бусинами. Массивная пряжка впереди, двойные строчки воловьими жилами, а главное - прочные петли по бокам.

- Вот, — буркнул северянин, — это для секир. - Окинул взглядом фигуру Лучано и съязвил, не боясь потерять покупателя: — Тебе, парень, два раза хватит завернуться.

- Для друга из ваших беру, — объяснил Лучано и расплатился, не торгуясь, хотя цену вольфгардец заломил, как в лучшей оружейной лавке Вероккьи.

Оставалось еще купить подарок для Айлин, и за ним он завернул к ювелиру. Придирчиво рассмотрел нарядные гребни, зеркальца, шкатулки… Все было красиво, и все - не то.

- Сударь ищет подарок девице? - учтиво осведомился немолодой ювелир. - Матушке, сестре?

- Сестре… — рассеянно отозвался Лучано.

В самом деле, ну какая ему Айлин девица? Она его синьорина, его солнце… И, словно откликаясь на эти мысли, с одного прилавка мигнул золотисто-рыжий блик.

- Ну-ка, покажите, — оживился Лучано, присмотревшись. - Янтарь?

- Самый лучший, — с гордостью отозвался ювелир. - Из диких северных земель, а работа фраганская! Моднейшая новинка, статуэтки для туалетного столика.

Статуэток было три. Свернувшаяся клубком кошка с глупой круглой мордой, какая-то помесь лебедя с павлином - янтарное тело и слишком ярко украшенный эмалью хвост. И третья, при виде которой Лучано сразу взялся за кошелек. На подставке стояло серебряное дерево, увешанное янтарными яблоками, а к ним тянулась, встав передними ногами на ствол, янтарная же козочка. Ослепительно рыжая, только рога из янтаря посветлее, почти белые, она обернулась назад, развесив изящные ушки. Резчик передал и готовность в любой момент скакнуть на точеных копытцах, и проказливо лукавое выражение морды, и совершенно невинный взгляд!

«И-де-ально! - весело подумал Лучано. - И какое сходство с оригиналом! Ну, если за эти подарки в меня не швырнут хотя бы подушкой, значит, я ничего не понимаю в людях! А если они при этом не понравятся, значит, я ничего не понимаю в своих друзьях».

Вернувшись в лавку Донована, он переоделся во все новое, расплатился одним из банковских чеков и велел добавить к заказу дюжину пар лучшего полотняного белья по своим меркам. А если вернется синьор Донован… Нет-нет, пока что ничего передавать не нужно.

День уже перевалил за полдень, когда Лучано вернулся в Академию с охапкой свертков и превосходным настроением. Но стоило войти в лазарет, как молодой лекарь, дежурящий в коридоре, окликнул его издалека:

- Добрый день, сударь! Магистр Роверстан просил передать, что ждет вас.

Роверстан? Разумник хочет его видеть? Ну разумеется, он ведь наверняка знает, что Лучано ездил во дворец… Холодок страха, вроде бы растворившийся в приятных заботах, снова пробежал по спине. Лучано обреченно кивнул и попросил указать ему дорогу к кабинету магистра…

- Синьор Фарелли!

Дункан встал ему навстречу из-за большого стола, не пустого, но содержащегося в изумительном порядке. Письменный прибор, стопка бумаг, две книги в потертых переплетах и статуэтка вздыбленного коня из драгоценного черного дерева. Конь имел явное сходство с жеребцом, на котором ездил магистр, и Лучано мельком подумал, что Аластору бы такая безделушка понравилась.

- Прекрасно выглядите, сударь, — улыбнулся Дункан, жестом приглашая его пройти и присесть. - Прошу прощения, что оторвал отдел. Возможно, вы согласитесь выпить со мной чашку шамьета или горячего шоколада?

- Премного благодарен за приглашение, грандсиньор, —тоже улыбнулся Лучано. — Что угодно на ваш выбор.

Тем более что и то, и другое лишь приправа к самой беседе, а от нее увильнуть все равно не выйдет, разумник не из тех, кто принимает отказ.

- Тогда шоколад, — решил Дункан и прошел к небольшой переносной жаровне, установленной в углу. - Не удивляйтесь, что я варю его сам. Кухня слишком далеко, по дороге оттуда напиток остынет и потеряет аромат. Но если вы голодны, я прикажу подать обед.

- О, не извольте беспокоиться! - заверил его Лучано. - Шоколада вполне достаточно…

Смирившись с неизбежностью беседы, он опустился в удобное кресло возле стола и оглядел просторный кабинет внимательнее. Одну из стен занимали книжные полки, заставленные так тесно, что не осталось ни малейшего просвета. Разномастные корешки книг, новые, потрепанные и совсем дряхлые, были подписаны на дорвенантском, арлезийском, фраганском и еще какими-то неизвестными Лучано символами.

Во второй стене, напротив двери, два окна выходили в сад, и ветерок шевелил легкие занавеси светло-голубого арлезийского шелка.

Третью стену, возле которой и стоял стол с креслами, украшало несколько превосходных марин арлезийской же манеры письма. Море спокойное, запитое солнцем, и штормовое, яростное. На одной из картин парусник сражался с бурей, на другой к тихой глади воды спускалась беломраморная терраса, чьи ступени уходили прямо в прозрачную глубину, а за террасой виднелся то ли особняк, то ли небольшой замок, изящный, словно шкатулка работы искусного ювелира.

А под картинами за спинкой кресла висели перекрещенные парные сабли вроде абордажных, но длиннее. Эфесы роскошной работы были выполнены в виде голов хищных птиц с желтыми топазами глаз и позолоченными клювами, отметины на клинках недвусмысленно утверждали, что это боевые сабли, а не парадные. Лучано вспомнил «бретерскую беседу», а потом сообразил, где уже видел эти сабли. Да на холме же! Магистр полосовал ими демонов!

- Любите искусство? - обернулся к нему Дункан, умелыми неторопливыми движениями колдуя над жаровней. - Или оружие?

- И то, и другое, — искренне признался Лучано. - Простите, грандсиньор, но я несколько иначе представлял себе кабинет ученого. Не сочтите за нескромность, но вы же маг разума. Зачем вам так владеть оружием?

- А что делать? - пожал плечами магистр. - Я-то разумник, но вокруг столько…

Он пошевелил пальцами в воздухе, подбирая слово.

- Идиотто? - подсказал Лучано, и Роверстан кивнул.

- Именно. Идиотто. Прекрасное слово, очень емкое. Знаете, пока я добрался до того холма, меня раз пять пытались задержать в дороге всякие неразумные личности, плохо понимающие любые аргументы, кроме острых и тяжелых. Сабли в беседе с ними были незаменимы.

- Верю, — вздохнул Лучано.

В кабинете запахло шоколадом, но пока еще тонко и нежно, магистр только отмерял порошок из банки серебряной ложечкой. Рядом с жаровней на полочке стоял недурной набор специй в стеклянных флаконах и колба-шэнье из толстой чеканной меди. Сам Лучано предпочитал глиняную, но медь тоже была неплохим выбором. Он потянул носом, пытаясь по запаху определить, что именно магистр добавляет к шоколаду на первом, основном этапе варки.

- Розовый и белый перец? - уточнил он. - Тертый миндаль с имбирем?

- О, да вы знаток, — одобрительно отозвался Дункан, ставя шэнье на огонь.

- Самую малость, — заверил его Лучано.

В мыслях предательски промелькнуло, что на рапирах ему с собеседником ни за что не сравниться, даже пробовать не стоит. Но сварить правильный шамьет — это искусство сродни фехтованию, и в поединке на шэнье Лучано выдержал бы любую «бретерскую беседу».

- Вот поэтому я и выбрал шоколад, — невозмутимо заметил магистр, высыпая в воду смесь порошков. - С моей стороны было бы слишком самонадеянно состязаться с мастером вашей гильдии на его поле.

И посмотрел на Лучано, прикусившего губу, смеющимися черными глазами на совершенно серьезном лице.

- Ну что вы, грандсиньор, я ведь в гостях, и поле здесь как раз ваше, — в тон ему откликнулся Лучано и мстительно подумал, что кабинет почтенного и благородного синьора магистра превосходен, шоколад ожидается выше всяких похвал, но чего-то явно не хватает.

Например, удобного дивана. Неужели грандсиньору никогда не приходилось принимать экзамен у какой-нибудь миленькой адептки частным порядком?

- Туше, — негромко рассмеялся Роверстан. - Один-один, мой дорогой мастер. Нет, я не сторонник такого подхода к преподаванию. Не в моей гильдии. И можете не думать в этом направлении так старательно, иначе мне придется посоветовать коллеге Бреннану назначить вам успокоительное.

- Но вы же сами сказали, что не имеете претензий, пока мысли остаются мыслями, — обиженно сообщил Лучано, чувствуя восхитительный азарт гуляния по краю пропасти. - О, а теперь корица и…

Он снова потянул носом. Похоже, Роверстан использовал обычный рецепт пряного шоколада с самыми простыми специями как основу, но теперь, судя по аромату, добавлял в него что-то менее известное. Корень чинского лотоса?! В шоколад?! Как необычно…

- Вы и вправду знаток, — негромко подтвердил магистр, обходясь с его мыслями все так же бесцеремонно. Но, впрочем, тут же извинился: — Прошу прощения, привычка. Обычно я ставлю блоки на чтение чужих мыслей, но сейчас наша беседа имеет слишком большую важность. Чем сильнее беспокойство, тем труднее удержаться.

- Разве вы еще не узнали все, что хотели? - поморщился Лучано.

Неприятный привкус разговора с королевой вернулся в полной мере, как и воспоминания о нем. Жестокая вкрадчивость Беатрис, неприкрытый приказ молчать, брошенная подачка… Да, Шипы работают за деньги! Но Аластор стал для него не просто заданием, и то, что Беатрис видела в Лучано лишь послушный инструмент, вдруг показалось оскорбительным. Как и то, что она была полностью уверена в его продажности.

«Но ты же сам постарался убедить ее в этом, — возразил он себе. - Люди, подобные королеве, не доверяют чести и благородству. Зато в алчности всегда уверены. Ты прекрасно сыграл свою роль, к чему теперь жаловаться?»

Он попытался как можно глубже загнать эти мысли, при этом понимая, что Роверстану ничего не стоит выпотрошить память собеседника. Магистр, отвернувшись к жаровне, неторопливо доводил шоколад до совершенства, тягучий пряный аромат плыл по кабинету, и Лучано попытался усмирить не ко времени взбунтовавшееся самолюбие, но получалось плохо. Он был не против откровенного разговора, но разница между беседой и копанием в мыслях слишком напоминала разницу между любовью по согласию и насилием.

- Вы очень громко думаете о пустяках, мастер, — так же ровно и тихо уронил Дункан, не оборачиваясь к нему. - О плотских удовольствиях, рецептах шамьета и шутках. То, что вы действительно хотите скрыть, прячется в этой груде неважных мыслей, как драгоценность среди ярких фальшивых побрякушек. Полагаю, это ваш метод защиты, и он срабатывает не хуже прочих. Нет, я не знаю исход вашей беседы с ее величеством. И был бы крайне признателен, если бы вы позволили мне его увидеть. Или хотя бы сообщили на словах. Искренность собеседника я определять умею, а для вас, полагаю, это не так неприятно, как прямое чтение. Но прошу понять и меня…

- Я понимаю, грандсиньор, — уже без улыбки отозвался Лучано. - Все мы порой делаем не то, что хочется.

Он вздохнул и теперь уже по собственной воле постарался вспомнить разговор с Беатрис. Весь в подробностях. Слова, запахи, звуки. И сам словно отступил в тень, оставив своего двойника и королеву в ярком пятне света, будто пару актеров на сцене магаттелли…

- Жаль, что у вас нет искры, — помолчав, сказал Дункан. - И особенно жаль, что белой. Какой разумник был бы… Значит, ее величество отказалась от своих планов относительно моей невесты?

Лучано молча кивнул, чувствуя, что рубашка у него почему-то мокрая, хоть выжимай.

- Что ж, тогда и я откажусь от своих, — просто сказал магистр и снял с огня дымящуюся шэнье. - Но, полагаю, долгое свадебное путешествие все же пойдет на пользу как моей невесте… Так и нервам ее величества. Благодарю вас, мастер.

Откажется? Интересно, какие планы у него были? Впрочем… Наверное, лучше не знать о планах человека, способного ломиться в дверь к Барготу. И, тем более, о его возможностях… Лучано перевел дух, взял чашку, в которую магистр предупредительно налил шоколад, и поднес ко рту, но не пригубил, а сначала лишь с наслаждением вдохнул запах. Безупречно. Классический, почти скучный рецепт в основе и добавка, о которой он сам бы никогда не подумал. А вместе получилось изумительно! Основательность и изобретательность… Мастерство и вдохновение. Как Дункан фехтует, Лучано уже видел, теперь он просто не мог не подумать, что для постели это тоже идеальное сочетание качеств.

- Вы неисправимы, —фыркнул магистр, и его глаза, несмотря на серьезный тон, опять заискрились смехом. - Знаете, пожалуй, я дам вам пару уроков управления мыслями. Исключительно ради моего собственного спокойствия. И можете гордиться, вы будете первым учеником, который добился этого подобным методом. А пока что считайте моим извинением вот это…

Он легко шагнул к Лучано, застывшему с чашкой в руках, и провел у него перед глазами широкой смуглой ладонью. Блеснул белый опал в массивном мажеском перстне, и Лучано провалился в эту вспышку…

Рыжая девчонка лет одиннадцати-двенадцати стояла на тренировочной площадке с рапирой в руках. Непослушные кудри заплетены в две толстые косы, огромные зеленые глазища сияют на конопатой мордашке, уморительно серьезной и трогательной… Но в глазах уже светится хорошее правильное упрямство, подбородок задран, и девочка переводит взгляд с одного собеседника, стоящего рядом, на другого, глазами которого Лучано увидел эту сцену. И снова черное и белое. Камзол цвета воронового пера и светлый фехтовальный костюм. Ледяное бешенство и легкое утомленное раздражение, потому что опять, сколько же можно…