Лучано смотрел на маленькую Айлин и грандсиньора Бастельеро, купаясь в чувствах и мыслях Роверстана. Синьорина была так похожа на взъерошенного котенка! Забавная, умилительная… Храбрая и упорная… Она снова и снова пыталась преодолеть страх перед рапирой, а на самом деле - победить саму себя, девочку, которой внушали, что она неправильная, ненормальная, слабая. Все зашло еще не так далеко, и для опытного разумника это был такой же пустяк, как для умелого садовника выправить и подвязать поврежденную ветку… Ну кто просил Бастельеро вмешиваться? Еще и с очередными нелепыми обвинениями… Странник видит, лучше бы этот унылый рыцарь несчастной страсти попытался устроить свои любовные дела, чем подозревать всех вокруг в непотребствах!

Еще одна вспышка! Те же трое уже в саду…

- Достоинства магистра Роверстана общеизвестны и неизменно восхищают всех адепток… —услышал Лучано звонкий девчоночий голос, и синьорина захлопала ресницами.

Бастельеро, кажется, подавился очередной гадостью, которую хотел сказать, а Дункан изо всех сил держал лицо, но в кои-то веки у него это не получалось, потому что веселье распирало изнутри. Девчонка не поняла, что ляпнула, но это… это было восхитительно! Отвисшая челюсть некроманта, растерянность и злорадство… Благие Семеро, Бастельеро же радовался унижению Дункана, как он это увидел. Дункану было бы его почти жаль, если бы не все та же раздраженная усталость. Столько лет глупых попыток доказать свое превосходство в Академии, и вот теперь снова. Взрослый человек! Мэтр-командор и герой войны! А в душе все тот же обиженный мальчишка, которому непременно нужно превзойти всех и во всем, чтобы позволить себе капельку даже не любви к самому себе, а просто терпимости…

Лучано скользнул дальше, держась за чувства магистра, как за страховочную веревку. И увидел еще одну вспышку. Тоненькая рыжеволосая девушка с нежным серьезным лицом доверчиво тянется к нему, распахнув глаза. Одуряюще пахнет вишня, и далекие звуки музыки наполняют сад, а ее лицо - самое прекрасное, что может быть на свете, и это длится и длится на грани между мигом и вечностью…

В следующее мгновение он почувствовал, как его выталкивают из чужой памяти мягко, но решительно. Так мастер Ларци за шкирку убирал Аконита от лабораторного стола… Лучано заморгал, пробуждаясь, и едва не облизнулся - губы хранили восхитительный вкус чужого поцелуя. Такого же пряного, горячего и сладкого, как отпитый шоколад, но даже вкуснее!

- Нахал вы, юноша, — беззлобно сообщил Дункан. - Это я вам показывать не собирался. Но ладно уж. Теперь понимаете?

Лучано молча кивнул и вздохнул с восхищенным грустным сожалением. У него никогда не было ничего подобного, и быть не могло, но он еще как понимал!

- Да-да, юноша, — усмехнулся Роверстан. - Вот так живешь на свете несколько десятков лет и уже считаешь себя умным, осторожным, не поддающимся никаким глупым чувствам… А потом приходит маленькая девочка и на испытании швыряет в тебя стаканом.

- И… что? - растерянно уточнил Лучано.

- И все! - развел руками разумник. - Совсем все. Впрочем, вас это уже не касается… Не беспокойтесь, —добавил он деловитым тоном, — я приложу все усилия, чтобы как можно быстрее поставить вам и его высочеству блоки, прерывающие связь на всех уровнях. Его светлость канцлер настаивает на коронации в самом скором времени, он уже начал подготовку. И к моменту, когда его высочество переселится во дворец, вас уже не будут волновать чужие чувства.

Лучано понятливо отставил чашку с недопитым шоколадом и, встав, поклонился.

- Благодарю, грандсиньор, — сказал он почтительно, на этот раз выкинув из головы всякие глупости. - Не сомневайтесь, я очень ценю ваше доверие и расположение.

- Надеюсь, — уронил магистр гильдии разума, человек, нечаянно обменявшийся с Лучано тайнами, которые легко могли привести любого из них на плаху. - И простите, что сегодня я был так негостеприимен. Думаю, мы еще не раз выпьем по чашке шоколада…

***

За дни, проведенные на Барготовом холме, каковое название к нему приклеилось уже вполне официально, Грегор извелся от скуки и ощущения бессмысленности происходящего. Если бы он, как Райнгартен, видел смысл в происходящем, было бы легче, но клятый стихийник напрочь отказывался поделиться хоть какими-то результатами, утверждая, что сам еще ничего не понимает.

Грегора так и тянуло поинтересоваться, что, в таком случае, они все здесь делают, но он сдержался, видя, что Райнгартен работает исступленно, до кругов под глазами, что уже само по себе было чудом - на памяти Грегора этот холеный любитель удобств никогда так не выглядел. Разве что перед битвой за Академию.

Не меньше выкладывались и остальные стихийники, без конца проводя какие-то замеры, накладывая сложнейшие арканы и отслеживая их действие, изучая каждую трещинку в земле холма и каждый куст поодаль. Но если у мастеров Оранжевой гильдии минуты свободной не было, то остальные скучали так же откровенно, как сам Грегор. Некроманты, притащить которых на холм велел все тот же Райнгартен, по его приказу растягивали энергетические сети и бросали проклятия, но это занимало часа два в день, не больше. Все остальное время темные мастера читали, играли в карты и арлезийские башни, гуляли по окрестностям, а потом, совсем озверев от безделья, присоединились к игре в «Кукушку», которой развлекались боевики. Те восприняли пополнение с радостью, и окрестности холма наполнились азартными воплями.

Грегор прятал смертельную зависть под ворчанием - он и сам с радостью развлекся бы таким образом, но стоило только намекнуть, как на него посмотрели с искренним ужасом и недоумением. И ладно бы опасались его боевых способностей! Это было бы даже лестно. Так нет, все дело в том, что он, видите ли, Архимаг! И его заботливые подчиненные боятся повредить Великому магистру! Что само по себе было тем еще оскорблением…

Но Грегор, для которого слова «дисциплина» и «субординация» никогда не были пустым звуком, понимал, что высокое положение лишает многих простых радостей. Сейчас, по крайней мере, скучно ему одному, а присоединись он к ежевечернему турниру в «черного дожа» на роскошный приз - бутылку карвейна! - испортит настроение всем. То же самое и с «Кукушкой», и даже с поездками на ближайшее озеро, где боевики умудрились поставить щиты, отгородив часть отмели, и по очереди подогревали воду.

При появлении Грегора почти детская возня стихала, господа маги прекращали топить друг друга, швыряться водяными столбами и выяснять, что будет, если вот этот аркан наложить на во-он тот и запустить их в нырнувшего соперника. Матерые маги вели себя чинно и благопристойно, пока он купался, но стоило отъехать от озера, как за его спиной развлечения возобновлялись с новой силой. И самое обидное, что того же Райнгартена никто не стеснялся!

А Грегор возвращался в удобную просторную палатку, поставленную для него у подножья холма, и снова в который раз перечитывал отчеты по делу барготопоклонников, захваченные с собой, чтобы изучить на досуге. Знал бы он, сколько у него будет этого досуга, взял бы бумаг в десять раз больше!

Основная мысль документов, представленных Службой Безопасности, сводилась к тому, что заговор Денвера длился много лет и был скрыт с невероятной тщательностью. Кроме тех, кого назвал Морхальт, не удалось найти никаких новых участников, а смерть старых и вовсе обрезала все нити расследования. И оставалось лишь надеяться, что паучье гнездо выжрало само себя изнутри, погибнув при проведении ритуала. Глупая мерзкая смерть, но вполне заслуженная. Единственным результатом, которым изволил поделиться Райнгартен, было описание того, как именно это произошло.

Похитив Кристиана, Денвер создал мощнейший аркан, призванный пробить врата в Запределье, напитал его энергией своих подручных, создав замкнутый контур, и сотворил заклятие на крови, привязав его к роду Дорвеннов. Открытый портал сработал как источник силы, открыв несколько более мелких рядом с представителями указанной крови. Не выжил никто, кроме бастарда.

То ли его кровь была слабее, и портал получился небольшим, то ли мальчишке просто повезло. Дарра Аранвен после поездки в поместье Вальдеронов написал подробный и очень толковый отчет с показаниями свидетелей из слуг и домочадцев. Разлом открылся в тренировочном зале, где юный Вальдерон фехтовал с наставником, тем самым наглым фраганцем. Грегор прекрасно понимал, что такое опытный бретер, и допускал, что именно вмешательство этого д’Альбрэ помогло его ученику выжить. Остальным отпрыскам крови Дорвеннов Пресветлый Воин и Претемнейшая Госпожа такого шанса не дали.

А теперь этот единственный наследник и герой-победитель взойдет на трон, как же иначе? И вряд ли упустит шанс рассчитаться за старую обиду. Но если бы у Грегора была возможность вернуться на несколько лет назад, он не изменил бы ни одного слова, сказанного зарвавшемуся пьяному юнцу, ни одного совершенного тогда поступка. И если понадобится, ответит за это теперь.

Отбросив мысли о бастарде, он в очередной раз перечитал список погибших на Барготовом холме. Опознали всех, несмотря на то, что тела были изуродованы. Опытные и сильные маги погибли от прилива силы, которая выжгла им каналы, спалила рассудок, а потом попросту уничтожила физически. Они не смогли справиться с тем, что сами вызвали к жизни? Или попросту не рассчитали, что жертвоприношение Дорвенна даст настолько сильный эффект? И все-таки, к счастью, недостаточный, чтобы вызвать в мир Баргота, иначе Дорвенант, а следом за ним и остальные обитаемые земли ждала бы гибель…

Единственным, чьих останков у холма не нашлось, был Денвер. При мысли об этом ублюдке Грегора накрывала исступленная ледяная ярость, не мешающая мыслить, но требующая крови мерзавца. Только бы им встретиться! Денвер устроил такое - и ускользнул сам! Кто знает, где он сейчас и какую новую мерзость замышляет?! Недобитые твари самые опасные, эту истину Саймон Эддерли недавно познал на печальном опыте, а Грегор понимал всегда.

Имена сектантов расплывались перед глазами, но их уже и не было нужды читать - Грегор знал каждое наизусть, а многих барготопоклонников помнил в лицо или хотя бы понаслышке. Чего им не хватало?! У каждого была репутация, положение в обществе, магическая сила… Власти? Извращенных удовольствий? Мести каким-то обидчикам?! А еще большинство из них были простолюдинами. Всего два или три имени аристократов попалось среди тех, кто получил магическое лейб-дворянство, приравненное Уставом Ордена и законами Дорвенанта к обычному. Королевство оказало им высочайшую честь и милость! Правду говорят, что подлую кровь не превратить в благородную…

Грегор устало потер глаза, отложил документы, вышел из палатки и только сейчас понял, что лагерь сворачивается. Деловитые стихийники паковали сложнейшие артефакты, остальные собирали личные вещи.

- Милорд Архимаг! - окликнул его Райнгартен. - Простите, я думал, что вы заняты, и не хотел отвлекать. Мы возвращаемся! Даже на два дня раньше, чем планировали.

- Вы получили нужные результаты? - нетерпеливо спросил Грегор. - И какие?

- Пока об этом рано говорить, — снова уклонился Райнгартен. - Нужно еще кое-что обработать… Но за одно я могу поручиться: ткань мироздания в этом месте крепка как никогда, и нового открытия Разлома можно не опасаться.

- Так чего же вам еще? - удивился Грегор. - Это великолепная новость, ради нее мы здесь и мучились. Остальные исследования можно провести постепенно. А если поймаем Денвера живым, он выложит все!

- Да-да, конечно, милорд, — рассеянно отозвался Райнгартен. - Простите, мне нужно проследить за погрузкой. Кстати, вас я задерживать не смею! Портал в Академию можно открывать хоть сейчас, если вам угодно.

- Вторая прекрасная новость, — искренне отозвался Грегор. - Этьен, будьте любезны, поручите кому-нибудь собрать мои вещи. Я возьму с собой только сумку с документами.

- Да, милорд, непременно! - отозвался стихийник уже на бегу.

Академия встретила Грегора новым завалом документов. Кто бы сомневался? Стоило войти в кабинет Архимага, чтобы оставить там изученные на холме бумаги, как в дверь постучал секретарь со стопкой конвертов, пергаментных листов и просто очередных донесений и формуляров.

- Что из этого абсолютно не может ждать? - спросил Грегор. - И расскажите последние новости, только коротко.

Он прошел к письменному столу и рухнул в кресло, которое показалось неожиданно удобным. Наверное, после палатки. А может, уже просто привык.

- Вот это, милорд.

Секретарь положил перед ним узкий длинный конверт с печатью Аранвенов и доложил:

- В Академии за время вашего отсутствия не случилось ничего необычного. Занятия идут своим чередом, к особым пациентам лазарета уже допущены посетители. Адептку Ревенгар навещала госпожа Арментрот, ее родственница, лорда Вальдерона - родители, наставник и его светлость лорд Аранвен. В разное время, разумеется. Милорды магистры Бреннан и Роверстан продолжают лечение раненых. Лаборатории артефакторов почти восстановлены, милорд магистр Девериан подал прошение и смету на замену поврежденного оборудования. А в городе идут приготовления к коронации его наследного высочества Аластора Дорвенна… Коронация состоится через три дня, в день Пресветлого Воина. Вам уже прислали приглашение.

- Так… — выдохнул Грегор. - Понятно.

Ну что ж, как и ожидалось. Аранвен торопится изо всех сил, подготовить коронацию меньше, чем за неделю, немыслимо. Впрочем, зная канцлера, можно предположить, что подготовка началась уже давно, а сейчас только спешно добавляют нужные именные вензеля. Да и траур же, значит, ни бала, ни больших народных гуляний не будет. Скромная одежда без драгоценностей, кроме дворянских цепей и родовых да магических перстней, никаких украшений для карет, никакой музыки… В самый раз для нищей разоренной страны. Кстати, и что же ему пишет канцлер?

Грегор вскрыл конверт серебряным ножом, оставшимся, как и все убранство, от прошлого Архимага. Мельком подумал, что ему в этом кабинете принадлежит лишь дедовская трость, прислоненная сейчас к креслу, да и ту он заберет с собой, уходя с поста…