Сталин тяжело дышал в трубку и после длинной паузы велел Жукову и наркому обороны Семену Тимошенко ехать на срочное совещание в Кремль.

Позже Жуков пытался говорить о том, что на секретном совещании Сталин запретил открывать огонь по неприятелю.

Однако еще в мае и июне Сталин тайно перебросил к западной границе 939 эшелонов с войсками и техникой, под видом учебных сборов призвал из запаса 801 тысячу резервистов. А 19 июня секретным приказом реорганизовал приграничные военные округа во фронты. Подобное происходило исключительно за несколько дней до начала боевых действий.

Позже многие говорили о том, что беда заключалась не в отсутствии планов — планы были, а в том, что внезапно изменившаяся обстановка не позволила их выполнять.

Однако это было не совсем верно. Если бы планы обороны были, то совсем по-другому располагались бы группировки сил и средств, иначе строилось бы управление и организация материальных запасов. Но в приграничных военных округах ничего не было сделано.

Основной просчет Сталина и его вина заключались не в том, что страна не подготовилась к обороне — собственно, она к ней и не готовилась, — а в том, что не удалось точно определить момента нападения. Подобный упреждающий удар спас бы миллионы жизней и намного раньше привел бы к тем результатам, к которым страна пришла.

Однако, ясно осознавая неизбежность военного столкновения с Германией, руководство СССР не видело себя в роли жертвы, не гадало — нападут или нет, а напряженно работало над тем, чтобы начать войну в благоприятный момент и провести ее малой кровью на чужой территории.

Около полуночи 21 июня, согласовав и разрешив Жукову и Тимошенко отправить в приграничный округ некий документ, озаглавленный «Директива № 1», Сталин уехал из Кремля на Ближнюю дачу. Когда Жуков позвонил с сообщением о нападении, охранник заявил, что Сталин спит, и велел его не будить. Начальнику генштаба пришлось накричать на несговорчивого охранника.

Однако с границы уже в субботу, 21 июня, шли сплошным потоком донесения разведки о том, что немцы готовятся к нападению, стягивают войска, и с немецкой стороны доносится рев моторов.

21 июня в 13.00 немецким солдатам зачитали перед строем приказ Гитлера о будущем нападении на СССР. И несколько перебежчиков-коммунистов переплыли Буг, чтобы предупредить «товарищей» о том, что ночью начнется война. Судьба этих немецких солдат, которые должны были бы стать героями в СССР, неизвестна. Скорей всего, их расстреляли.

После нападения Сталин вернулся в Кремль и провел остаток ночи в Кремле в обществе Жукова, Тимошенко, Берии, Молотова. Мехлиса и Маленкова, анализируя поступающую с границы информацию и обсуждая, как быть дальше.

В штабах советских войск на западном направлении до дивизий включительно имелись детальные планы «прикрытия», которые хранились в «красных пакетах». Их можно было вскрыть после получения приказа от наркома обороны.

Эти планы отличались от стратегических военных планов. В них был разработан комплекс мер по обеспечению мобилизации, сосредоточения и развертывания основных сил при возникновении удара неприятеля. Также — занятие личным составом укреплений, выдвижение артиллерии на танкоопасные направления, подъем частей ПВО и авиации, активизация разведки. Введение такого плана означало боевую тревогу.

Но… Сталин не разрешил Жукову и Тимошенко сделать этот необходимый шаг. «Красные пакеты» не были открыты. Командование частей действовало на свой страх и риск.

Невероятно, но факт: всеобщая мобилизация в СССР была объявлена не в день начала войны — 22 июня, а лишь спустя сутки — 23 июня, при том, что каждый час задержки давал противнику дополнительные преимущества. Соответствующая телеграмма наркома обороны поступила на Центральный телеграф в 16.40 22 июня. При этом короткий текст из трех предложений не содержал ни слова о вероломном нападении и защите Родины, а был написан сухим канцелярским языком, словно речь шла об обычном призыве.

Имеются многочисленные свидетельства об отмене 21 июня ранее отданных приказов о повышении боевой готовности. И почти во всех частях на границе объявили неожиданные выходные дни.

«На воскресенье 22 июня в полку объявили выходной. Все обрадовались: три месяца не отдыхали. Вечером в субботу командование, летчики и техники уехали к семьям», — вспоминал бывший пилот 13-го бомбардировочного авиаполка Павел Цупко.

Сталин стремился дать понять приграничным войскам, что в стране царит спокойствие, если не беспечность. В итоге вместо того, чтобы ввести агрессора в заблуждение относительно боевой готовности наших войск, ему намеренно дали понять, как обстоит все на самом деле.

Возможно, именно этими приказами об отмене боевой готовности и выходных воспользовалась немецкая разведка. Руководствуясь данными своих агентов о том, какая атмосфера царит в войсках на границе, Гитлер намеренно выбрал для нападения выходной день.

Самая невероятная история произошла в 122-м истребительном авиаполку в Гродно. 20 июня, в пятницу, в часть приехали высокие чины из Москвы и Минска и объявили приказ всему личному составу: уже к вечеру в тот же день снять с истребителей И-16 и отправить на склад все вооружение и боекомплекты. Распоряжение было настолько дикими и необъяснимым, что летчики заговорили об измене. Их заставили замолчать и выполнить распоряжение. На следующее утро 122-й авиаполк был уничтожен полностью…

Сталин до последнего момента не верил в войну. Он до конца считал, что это провокация отдельных недисциплинированных частей немецкой армии. Эта навязчивая мысль постоянно присутствовала в уме Сталина.

До 6.30 22 июня он не давал разрешения открыть ответный огонь — пока Молотов не сообщил, что Германия официально объявила войну СССР.

Были слухи о том, что за несколько дней до начала войны Гитлер направил Сталину секретное личное письмо с предупреждением, что некие английские генералы могут попытаться спровоцировать военный конфликт между СССР и Германией. Сталин даже говорил с Берией о том, что это невозможно, так как в Красной армии — полный порядок.

Поэтому Сталин изо всех сил пытался не дать Гитлеру повода для агрессии. По свидетельству очевидцев, он не хотел думать о войне, потерял инициативу и был практически парализован страхом.

Однако есть мнение, что Сталин сам планировал нанести Германии первый удар. За первые три недели июня Сталин семь раз встречался с Жуковым и Тимошенко. Позже Жуков говорил о том, что Сталин призывал немедленно привести войска в какое-то непонятное состояние «полной готовности к войне». Очевидно, Сталин прекрасно понимал агрессивные намерения Гитлера и хотел начать войну первым.

На секретном совещании 18 июня с участием Жукова, Тимошенко, Молотова и Маленкова было решено начать войну и напасть на Германию… 22 июня, в самый длинный световой день в году. Однако военные действия планировали начать не на рассвете, а гораздо позже — после полудня.

Также есть мнение, что Сталин планировал начать войну с провокации — налета нескольких купленных у немцев «юнкерсов» и «дорнье» на Гродно в тот час, когда жители позавтракают и выйдут на улицы, отдохнуть после трудовой недели. Пропагандистский эффект был бы оглушительный, а пожертвовать несколькими десятками гражданских лиц в высших интересах дела Сталину было не привыкать.

Поэтому до последней минуты он не мог поверить в то, что немцы действительно ударили первыми. И что все происходящее уже не провокация, а правда.

По этой версии логически можно объяснить все: и крепкий сон в ночь 22 июня — потому, что в важный день нужна ясная голова, и начало мобилизации в понедельник — приказ приготовили заранее, а переделать в неразберихе утра не потрудились…

Это объясняет даже разоружение истребителей под Гродно — чтобы не сбили кого-то из «юнкерсов»…

Сталин готовил демонстрацию не для Германии, а для своих советских граждан — чтобы показать коварство фашистов, они разбомбили бы мирный советский город… Поэтому до последнего момента он не желал ввести в действие план прикрытия. Но агрессия оказалась настоящей, началась война. И к отражению агрессии Сталин оказался не готов.

Вот как вспоминали о начале войны немецкие генералы. Генерал Гудериан: «В тот роковой день 22 июня 1941 года в 2 часа 10 минут утра я поехал на командный пункт группы и поднялся на наблюдательную вышку южнее Богукалы. В 3 часа 15 минут началась наша артиллерийская подготовка. В 3 часа 40 минут — первый налет наших пикирующих бомбардировщиков. В 4 часа 15 минут началась переправа через Буг передовых частей 17-й и 18-й танковых дивизий. В 6 часов 50 минут у Колодно я переправился на штурмовой лодке через Буг».

Генерал Гот: «22 июня в три часа с минутами четыре корпуса танковой группы при поддержке артиллерии и авиации, входившей в состав авиационного корпуса, пересекли государственную границу СССР. Бомбардировочная авиация наносила удары по аэродромам противника, имея задачу парализовать действия его авиации. В первый день наступление проходило успешно, по плану».

Воспоминания о начале войны стали незабываемыми для немецких солдат.

Иоанн Данцер, артиллерист: «В самый первый день, едва мы только пошли в атаку, как один из наших застрелился из своего же оружия. Зажав винтовку между колен, он вставил ствол в рот и надавил на спуск. Так для него закончилась эта война, и все ужасы, связанные с ней».

Эрих Менде, обер-лейтенант: «Мой командир был в два раза старше меня, и ему уже приходилось сражаться с русскими под Нарвой в 1917 году, когда он был еще в звании лейтенанта. “Здесь, на этих бескрайних просторах, мы найдем свою смерть, как Наполеон, — говорил он с пессимизмом, — запомните, Менде, этот час. Он знаменует конец прежней Германии”».

Ганс Бекер, танкист: «Это гигантское по мощности и охвату территории сражение походило на землетрясение. Повсюду были видны огромные грибы дыма, мгновенно выраставшие у земли. Поскольку ни о каком ответном огнем и речи не было, нам показалось, что мы вообще стерли эту цитадель с лица земли. Здесь, на Восточном фронте, мне повстречались люди, которых можно назвать особой расой. Уже первая атака обернулась сражением не на жизнь, а на смерть».

Хронологию начала войны можно описать следующим образом. 21 июня в 13.00 германские войска получают кодовый сигнал «Дортмунд», подтверждающий, что вторжение начнется ночью. Командующий 2-й танковой группой группы армий «Центр» Гейнц Гудериан писал в своем дневнике: «Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками».

21.00. Бойцы 90-го пограничного отряда Сокальской комендатуры задержали немецкого военнослужащего, пересекшего пограничную реку Буг вплавь. Перебежчик направлен в штаб отряда в город Владимир-Волынский.

23.00. Немецкие минные заградители, находившиеся в финских портах, начали минировать выход из Финского залива. Одновременно финские подводные лодки начали постановку мин у побережья Эстонии.

22 июня 1941 года, 0.30. Перебежчик доставлен во Владимир-Волынский. На допросе солдат назвался Альфредом Лисковым, военнослужащим 221-го полка 15-й пехотной дивизии вермахта. Он сообщил, что на рассвете 22 июня немецкая армия перейдет в наступление на всем протяжении советско-германской границы. Информация передана вышестоящему командованию.

В это же время из Москвы начинается передача директивы № 1 Наркомата обороны для частей западных военных округов. «В течение 22–23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий, — говорилось в директиве. — Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения».

Части предписывалось привести в боевую готовность, скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе, авиацию рассредоточить по полевым аэродромам.

Но довести директиву до воинских частей перед началом боевых действий не удалось, вследствие чего указанные в ней мероприятия не осуществились.

1.00. Коменданты участков 90-го погранотряда докладывают начальнику отряда майору Бычковскому: «Ничего подозрительного на сопредельной стороне не замечено, все спокойно».

3.05. Группа из 14 немецких бомбардировщиков Ju-88 сбрасывает 28 магнитных мин у Кронштадтского рейда.

3.07. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Октябрьский докладывает начальнику Генштаба Жукову: «Система ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи) флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества неизвестных самолетов; флот находится в полной боевой готовности».

3.10. УНКГБ по Львовской области телефонограммой передает в НКГБ УССР сведения, полученные при допросе перебежчика Альфреда Лискова.

Из воспоминаний начальника 90-го погранотряда майора Бычковского: «Не закончив допроса солдата, услышал в направлении Устилуг (первая комендатура) сильный артиллерийский огонь. Я понял, что это немцы открыли огонь по нашей территории, что и подтвердил тут же допрашиваемый солдат. Немедленно стал вызывать по телефону коменданта, но связь была нарушена…»

3.30. Начальник штаба Западного округа генерал Климовских докладывает о налете вражеской авиации на города Белоруссии: Брест, Гродно, Лиду, Кобрин, Слоним, Барановичи и другие.

3.33. Начальник штаба Киевского округа генерал Пуркаев докладывает о налете авиации на города Украины, в том числе на Киев.

3.40. Командующий Прибалтийским военным округом генерал Кузнецов докладывает о налетах вражеской авиации на Ригу, Шяуляй, Вильнюс, Каунас и другие города.

3.42. Начальник Генштаба Жуков звонит Сталину и сообщает о начале Германией боевых действий. Сталин приказывает Тимошенко и Жукову прибыть в Кремль, где созывается экстренное заседание Политбюро.

3.45. 1-я погранзастава 86-го Августовского пограничного отряда атакована разведывательно-диверсионной группой противника. Личный состав заставы под командованием Александра Сивачева, вступив в бой, уничтожает нападавших.

4.00. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Октябрьский докладывает Жукову: «Вражеский налет отбит. Попытка удара по нашим кораблям сорвана. Но в Севастополе есть разрушения».

4.05. Заставы 86-го Августовского пограничного отряда, включая 1-ю погранзаставу старшего лейтенанта Сивачева, подвергаются мощному артиллерийскому обстрелу, после чего начинается немецкое наступление. Пограничники, лишенные связи с командованием, вступают в бой с превосходящими силами противника.

4.10. Западный и Прибалтийский особые военные округа докладывают о начале боевых действий немецких войск на сухопутных участках.

4.15. Гитлеровцы открывают массированный артиллерийский огонь по Брестской крепости. В результате уничтожены склады, нарушена связь, имеется большое число убитых и раненых.

4.25. 45-я пехотная дивизия вермахта начинает наступление на Брестскую крепость.

4.30. В Кремле начинается совещание членов Политбюро. Сталин выражает сомнение в том, что происшедшее является началом войны и не исключает версии немецкой провокации. Нарком обороны Тимошенко и Жуков настаивают: это война.

4.55. В Брестской крепости гитлеровцам удается захватить почти половину территории. Дальнейшее продвижение остановлено внезапной контратакой красноармейцев.

5.00. Посол Германии в СССР граф фон Шуленбург вручает наркому иностранных дел СССР Молотову «Ноту Министерства иностранных дел Германии Советскому Правительству», в которой говорится: «Правительство Германии не может безучастно относится к серьезной угрозе на восточной границе, поэтому фюрер отдал приказ Германским вооруженным силам всеми средствами отвести эту угрозу». Через час после фактического начала боевых действий Германия де-юре объявляет войну Советскому Союзу.

5.30. По немецкому радио рейхсминистр пропаганды Геббельс зачитывает обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу в связи с началом вой- ны против Советского Союза: «Теперь настал час, когда необходимо выступить против этого заговора еврейско-англосаксонских поджигателей войны и тоже еврейских властителей большевистского центра в Москве… В данный момент осуществляется величайшее по своей протяженности и объему выступление войск, какое только видел мир… Задача этого фронта уже не защита отдельных стран, а обеспечение безопасности Европы и тем самым спасение всех».

7.00. Рейхсминистр иностранных дел Риббентроп начинает пресс-конференцию, на которой объявляет о начале боевых действий против СССР: «Германская армия вторглась на территорию большевистской России!»

7.15. Сталин утверждает директиву об отражении нападения гитлеровской Германии: «Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу». Передача «директивы № 2» из-за нарушения диверсантами работы линий связи в западных округах. В Москве нет четкой картины того, что происходит в зоне боевых действий.

9.30. Принято решение о том, что в полдень с обращением к советскому народу в связи с началом войны выступит нарком иностранных дел Молотов.

10.30. Из донесения штаба 45-й немецкой дивизии о боях на территории Брестской крепости: «Русские ожесточенно сопротивляются, особенно позади наших атакующих рот. В цитадели противник организовал оборону пехотными частями при поддержке 35–40 танков и бронеавтомобилей. Огонь вражеских снайперов привел к большим потерям среди офицеров и унтер-офицеров».

11.00. Прибалтийский, Западный и Киевский особые военные округа преобразованы в Северо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты.

12.00. Нарком иностранных дел Вячеслав Молотов зачитывает обращение к гражданам Советского Союза: «Сегодня в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну…

Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».

12.30. Передовые немецкие части врываются в белорусский город Гродно.

13.00. Президиум Верховного Совета СССР издает указ «О мобилизации военнообязанных…»

«На основании статьи 49 пункта «о» Конституции СССР Президиум Верховного Совета СССР объявляет мобилизацию на территории военных округов — Ленинградского, Прибалтийского особого, Западного особого, Киевского особого, Одесского, Харьковского, Орловского, Московского, Архангельского, Уральского, Сибирского, Приволжского, Северо-Кавказского и Закавказского.

Мобилизации подлежат военнообязанные, родившиеся с 1905 по 1918 год включительно. Первым днем мобилизации считать 23 июня 1941 года». Несмотря на то, что первым днем мобилизации названо 23 июня, призывные пункты при военкоматах начинают работать уже к середине дня 22 июня.

13.30. Начальник Генштаба генерал Жуков вылетает в Киев в качестве представителя вновь созданной Ставки Главного Командования на Юго-Западном фронте.

14.00. Брестская крепость полностью окружена немецкими войсками. Советские части, блокированные в цитадели, продолжают оказывать ожесточенное сопротивление.

14.05. Глава МИД Италии Галеаццо Чиано заявляет: «Ввиду сложившейся ситуации, в связи с тем, что Германия объявила войну СССР, Италия, как союзница Германии и как член Тройственного пакта, также объявляет войну Советскому Союзу с момента вступления германских войск на советскую территорию».

14.10. 1-я погранзастава Александра Сивачева ведет бой более 10 часов. Имевшие только стрелковое оружие и гранаты пограничники уничтожили до 60 гитлеровцев и сожгли три танка. Раненый начальник заставы продолжал командовать боем.

15.00. Из записок фельдмаршала фон Бокка, командующего группой армий «Центр»: «Вопрос, осуществляют ли русские планомерный отход, пока остается открытым. В настоящее время предостаточно свидетельств как «за», так и «против» этого.

Удивляет то, что нигде не заметно сколько-нибудь значительной работы их артиллерии. Сильный артиллерийский огонь ведется только на северо-западе от Гродно, где наступает VIII армейский корпус. Судя по всему, наши военно-воздушные силы имеют подавляющее превосходство над русской авиацией».

16.00. После 12-часового боя гитлеровцы занимают позиции 1-й погранзаставы. Это стало возможным только после того, как погибли все пограничники, оборонявшие ее. Начальник заставы Александр Сивачев посмертно был награжден орденом Отечественной войны I степени.

Подвиг заставы старшего лейтенанта Сивачева стал одним из сотен, совершенных пограничниками в первые часы и дни войны. Государственную границу СССР от Баренцева до Черного моря на 22 июня 1941 года охраняли 666 пограничных застав, 485 из них подверглись нападению в первый же день войны. Ни одна из 485 застав, атакованных 22 июня, не отошла без приказа. Гитлеровское командование на то, чтобы сломить сопротивление пограничников, отвело 20 минут. 257 советских погранзастав держали оборону от нескольких часов до одних суток. Свыше одних суток — 20, более двух суток — 16, свыше трех суток — 20, более четырех и пяти суток — 43, от семи до девяти суток — 4, свыше одиннадцати суток — 51, свыше двенадцати суток — 55, свыше 15 суток — 51 застава. До двух месяцев сражалось 45 застав. Из 19 600 пограничников, встретивших гитлеровцев 22 июня на направлении главного удара группы армий «Центр», в первые дни войны погибли более 16 000…

17.00. Гитлеровским подразделениям удается занять юго-западную часть Брестской крепости, северо-восток остался под контролем советских войск. Упорные бои за крепость будут продолжаться еще недели.

19.00. Из записок начальника Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковника Франца Гальдера: «Все армии, кроме 11-й армии группы армий «Юг» в Румынии, перешли в наступление согласно плану. Наступление наших войск, по-видимому, явилось для противника на всем фронте полной тактической внезапностью. Пограничные мосты через Буг и другие реки всюду захвачены нашими войсками без боя и в полной сохранности. О полной неожиданности нашего наступления для противника свидетельствует тот факт, что части были захвачены врасплох в казарменном расположении, самолеты стояли на аэродромах, покрытые брезентом, а передовые части, внезапно атакованные нашими войсками, запрашивали командование о том, что им делать… Командование ВВС сообщило, что за сегодняшний день уничтожено 850 самолетов противника, в том числе целые эскадрильи бомбардировщиков, которые, поднявшись в воздух без прикрытия истребителей, были атакованы нашими истребителями и уничтожены».

20.00. Утверждена директива № 3 Наркомата обороны, предписывающая советским войскам перейти в контрнаступление с задачей разгрома гитлеровских войск на территории СССР с дальнейшим продвижением на территорию противника. Директива предписывала к исходу 24 июня овладеть польским городом Люблин.

21.00. Сводка Главного Командования Красной армии за 22 июня: «С рассветом 22 июня 1941 года регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Черного моря и в течение первой половины дня сдерживались ими. Во второй половине дня германские войска встретились с передовыми частями полевых войск Красной армии. После ожесточенных боев противник был отбит с большими потерями. Только в Гродненском и Кристинопольском направлениях противнику удалось достичь незначительных тактических успехов и занять местечки Кальвария, Стоянув и Цехановец (первые два в 15 км и последнее в 10 км от границы).

Авиация противника атаковала ряд наших аэродромов и населенных пунктов, но всюду встретила решительный отпор наших истребителей и зенитной артиллерии, наносивших большие потери противнику. Нами сбито 65 самолетов противника».

23.00. Обращение премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля к британскому народу в связи с нападением Германии на СССР: «В 4 часа этим утром Гитлер напал на Россию. Все его обычные формальности вероломства были соблюдены со скрупулезной точностью… внезапно, без объявления войны, даже без ультиматума, немецкие бомбы упали с неба на русские города, немецкие войска нарушили русские границы, и часом позже посол Германии, который буквально накануне щедро расточал русским свои заверения в дружбе и чуть ли не союзе, нанес визит русскому министру иностранных дел и заявил, что Россия и Германия находятся в состоянии войны…

Никто не был более стойким противником коммунизма в течение последних 25 лет, чем я. Я не возьму обратно ни одного сказанного о нем слова. Но все это бледнеет перед зрелищем, разворачивающимся сейчас. Прошлое, с его преступлениями, безумствами и трагедиями, отступает. Я вижу русских солдат, как они стоят на границе родной земли и охраняют поля, которые их отцы пахали с незапамятных времен. Я вижу, как они охраняют свои дома; их матери и жены молятся — о да, потому что в такое время все молятся о сохранении своих любимых, о возвращении кормильца, покровителя, своих защитников… Мы должны оказать всю помощь, какую только сможем. Мы должны призвать всех наших друзей и союзников во всех частях света придерживаться аналогичного курса и проводить его так же стойко и неуклонно, как это будем делать мы, до самого конца».