Почему выпущено «звякнув барками»?
Барок (по Далю: новорос. вор. кур; по Донскому словарю в вариантах барок и барка – донское [16] ) – упряжной деревянный валек для постромок. Редакторы, обнаружив, что «барка» – род плоскодонного судна, не догадались посмотреть словарь Даля на слово «барок». А Шолохов не смог объяснить, при чем тут речные суда.
Однако это слово переписчик только что употребил, причем дважды: « На глазах у Аксиньи брат отцепил от брички барок, ногами поднял спящего отца, что-то коротко спросил у него и ударил окованным барком старика в переносицу » (ТД: 1, VII, 41).
С. 51–52. « – В проулок, третий курень налево, – указал Иван Семенович. Григорий дернул вожжину и бричка оборвав железный рассказ на полуслове, стала у крашеных, в мелЬкой <!> резьбе, до счатых <!> воротАХ <!>».
По изданию: « Коршуновский просторный курень. Дощатый забор. Григорий дернул вожжи, и бричка, оборвав железный рассказ на полуслове, стала у крашеных, в мелкой резьбе, ворот » (ТД: 1, XV, 72).
Надо: «железный раскат», поскольку говорится о том, что колеса на железном ходу и гремят так, что не слышно лая провожающих бричку собак, а «полуслово» – это незаконченная реплика отца Григория (в рукописи она вычеркнута синим карандашом).
Перед нами не описка, с неверное осмысление копируемого текста.
С. 52. « – Гостям завсегда ради ». (Вместо «рады».)
С. 54. (Григорий увидел Настю/Наталью): « Под черной стоячей пылью коклюшкового шарфа смелые серые глаза …» Так и в издании (ТД: 1, XV, 74). Возможные варианты: « Под черным стоячим полем ...»; « Под черной стоячей полой ...».
С. 54. «– К пребудуЮщему воскресенью наДбегем ». По изданию: «– К пребудущему воскресенью набегем » (1, XV, 75).
С. 54. « Плетни. Огороды. Желтая марь засматривающих на солнце подсолнечников… ». Видимо, в протографе имелось в виду «засматривающихся», однако «ся» куда-то потерялось. Редакторы попытались исправить, но вышло все равно не по-русски: В издании: « Плетни. Огороды. Желтая марь засматривающих солнцу в глаза подсолнухов… » (1, XVI, 79).
С. 63. « Пантелей Прокофьевич понимал это, боялся отказа, не хотел кланяться своенравному Коршуну; но Ильинишна точила его, как ржаво железо …». По изданию: « Пантелей Прокофьевич понимал это, боялся отказа, не хотел кланяться своенравному Коршунову; но Ильинична точила его, как ржавь железо …» (ТД: 1, XVIII, 86).
С. 68 . « не забивайтесь ». По изданию: « Глупая ты, Наташка. Откажись! Я зараз заседлаю коня и поеду скажу: мол, не заявляйтесь боле ...» (ТД: 1, XIX, 93). То есть даже в речи мерзавца Митьки Коршунова в протографе не было блатной фени (типа «забить стрелку»…).
С. 69. «… жалился дед Гришака Наталье – любимой внуке » В издании «внучке» (1, XIX, 94). Внука (внучка) – подлинный диалектизм. Но когда редакторы сочли это за описку, отстоять его Шолохов или не смог (или не захотел).
С. 81. «… тьфу, господи, ды <исправлено из «да»> и глупа !..»
По изданию: «… тьфу, господи, да и глупая !..» (ТД: 1, XXIII, 106).
Было, видимо: «… тьфу, господи, дык и глупа !..»
Сравним: «– Дык что ж, моя чадунюшка, хучь оно и лето, а кровь, как земля в глубе, холодная » (ТД: 1, XIX, 94).
С. 83. « Я может стерлядь ем… И буду есть, она жир <пробел шириной в две буквы – А. Ч .> ная !» (Так и на шестой странице «черновиков» третьей части: « Следователь остановился, поджидая отставш <пробел – А. Ч .> его офицера »).
С. 84. «… мОГая кусок курятины в <!> место хрена в вишневый кисель, беСжизненно глядит … » – «… макая кусок курятины вместо хрена в вишневый кисель, безжизненно глядит …». И вновь это (« могая кусок ») не описка, а свидетельство полного равнодушия писца к смыслу копируемого.
В ышеприведенного достаточно для следующих выводов:
1. Опубликованная рукопись Шолохова написана малограмотным человеком, у которого практически нет читательского опыта. При этом текст романа содержит реминисценции из «Слова о полку Игореве», «Повести временных лет» и малоизвестной широкому читателю «Иоакимовской летописи», цитаты из Льва Толстого и Блока, ссылки на роман Мережковского «Петр и Алексей» (1902 г.) и «Записки врача» Вересаева (1901 г.), полемику с пушкинскими строками (« темный шпиль адмиралтейской башни »; ТД: 4, XI, 112) и т. д. Но нельзя цитировать того, что не прочел.
2. Рукою Шолохова созданы не «черновики» и даже не перечерненные беловики, а их имитация, выполненная на очень низком, практически детском уровне. Перепечатка для журнального набора делалась не с этих рукописей, а с какого-то другого оригинала романа (о чем говорят многочисленные расхождения текстов), в первых своих частях написанного в старой орфографии [17] .
3. Рукописи содержат многочисленные рудименты дореволюционной орфографии, то есть копировались с рукописи, написанной с ятями, конечными ерами, «i», церковнославянскими написаниями (типа «у нея»). Перед нами «малограмотная копия с грамотного оригинала», текст которой не десятки, а многие сотни раз уличает копииста-мистификатора.
4. Переписчик во множестве случаев не понял смысл текста и исказил его.
5. При переписывании чужого текста Шолохов попытался расшифровать и превратить черновик, местами многоуровневый, в гладкий и последовательный текст. Эта задача вряд ли была бы выполнима, если б оригинал не был уже перечерненным беловиком (с частичной разноуровневой правкой). Но именно в местах такой правки появлялись нелепости, свидетельствующие о поверхностном понимании писцом копируемого текста. Ряд исправленных теми же орешковыми или красными чернилами наиболее явных языковых нелепиц говорит о том, что у Шолохова был и свой (относительно грамотный) правщик, который исправлял орфографические ошибки (поверх «а», к примеру, писал «о»), убирал повторения написанных друг за другом одинаковых слов (см., например, « приподнять » на с. 7 «черновиков» первой части романа).
6. Надо полагать, рукопись Шолохова была спешно изготовлена в начале 1929 года для рапповской комиссии, которая должна была ответить на многочисленные обвинения в плагиате, прозвучавшие сразу после выхода первых частей романа в журнале «Октябрь». Физически для изготовления по чужим черновикам рукописи такого объема и такой степени неряшливости потребуется от двух-трех недель до двух-трех месяцев.
7. Михаил Шолохов «Тихого Дона» не писал.
С амой главной тайной «черновиков» Шолохова было то, что их никогда и никому нельзя было показывать. И Шолохов это понимал лучше, чем шолоховеды. (Видимо, потому, что ему это объяснили еще в 1929-м.) Поэтому осенью 1941-го он проигнорировал отчаянные призывы Василия Кудашева: «Вызови меня в Москву, я должен передать тебе рукописи “Тихого Дона”». И даже после обвинений в плагиате, выдвинутых Ириной Медведевой-Томашевской, он, прекрасно зная, где и у кого находятся его «рукописи», даже не посмотрел в сторону маленькой московской квартирки, в которой жила вдова бывшего его друга. («Что же мне с ними делать?» «А делай, что хочешь».)
Июнь 2007 – апрель 2009
к следующей части
на титульную страницу сайта
[1] Ермолаев Г. О книге Р. А. Медведева «Кто написал “Тихий Дон”?» (Париж, 1975) // Вопросы литературы. 1989. № 8. С. 182.
[2] Уильям Шекспир . ПСС в восьми томах. М.–Л.: Издательство "ACADEMIA", 1937, т. 1.
[3] Первый иллюстрированный «Энциклопедический словарь» Брокгауза и Ефрона (41 тт. и 2 дополнительных тома вышел в 1891–1904–1906); «Малый Энциклопедический словарь» Брокгауза и Ефрона (первое издание в трех томах, второе в двух томах. 1906–1909).
[4] Безсонов Ю. Д. Двадцать шесть тюрем и побег с Соловков. Paris: Impr. de Navarre. 1928.
[5] Так ниже: «… позади лежал сверкающий на земле след полозьев » (2/69).
[6] Концентрация ошибок накапливаются к концу работы (закон Зализняка; исходя из которого можно будет определить, сколько именно страниц в день переписывал Шолохов; и тут шолоховские датировки, видимо, рухнут).
[7] Одинаковые эпитеты к скакуну «снежно-белый/белый» и «тонконогий/тонкошеий», следующие на расстоянии всего нескольких строк друг от друга, говорят о том, что перед нами два варианта, по недоразумению сведенные в один беловой текст. А то, что один из них вымаран, говорит о сверке с печатным изданием и имитации правки.
[8] «Мертвячим» пишется через «е». Видимо, Шолохов просто машинально повторил графему из слова «сѣнцы».
[9] В издании ошибочно проставлено ударение на «о», хотя в рукописи его нет (трудные ударения были проставлены в протографе, и Шолохов их копировал). Редакторов сбило с толку именно то, что при ударении на «е» в рукописи никак не могло бы появиться «и». Однако употребленная здесь студентом-математиком формула « Расстались безо всяких и без некоторых » равнозначна идеоме « безо всяких яких ». Поскольку речь о разрыве любовников, то это свернутая формула рутинного в данной ситуации набора: безо всяких усилий (проблем, драм, претензий, обид, упреков, объяснений, скандалов, слез, сожалений, проволочек, надежд, обязательств, комментариев) и без некоторых слов (формальностей, затруднений, осложнений, последствий). Поэтому предложенное издателями « Безо всяких и без некотòрых » – просто бессмыслица.
[10] Зеев Бар-Селла. Литературный котлован. Проект «Писатель Шолохов». М., 2005. С. 56; Зеев Бар-Селла. «Тихий Дон» и Шолохов. «Литературная Россия». № 52. 25.12.2009
http://www.litrossia.ru/2009/52/04815.html
[11] Зеев Бар-Селла. Литературный котлован... С. 54–56.
[12] Зеев Бар-Селла. Литературный котлован... С. 109.
[13] Зеев Бар-Селла. Жизнь мародера. «Солнечное сплетение». №№ 18-19. http://www.philol.msu.ru/~lex/td/?pid=0122512&oid=012251
[14] Указано мне Леонидовым (ник). Приношу свою благодарность за это и ряд других критических замечаний, с которыми я вынужден был согласиться.
[15] Сужу по публикации А. Г. Макарова очерка Ф. Крюкова «Обыск» («Советская Россия», №42 (10193), 18 февраля 1990 г. С. 4), сделанной по архивной рукописи.
[16] Большой толковый словарь донского казачества. М, 2003.
[17] Уже в 1917 году часть русской либеральной интеллигенции переходит объявленную 11 (24) мая 1917 г. «Постановлением совещания по вопросу об упрощении русского правописания» упрощенную орфографическую систему. 23 декабря 1917 года реформа подтверждена декретом Совета народных комиссаров .
Редакция и добавления 7 апреля 2009
Андрей Чернов
КАК СПЕРЛИ ВОРОВАННЫЙ ВОЗДУХ
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Содержание части:
УТАЕННЫЕ ВЕРХОВЬЯ «ТИХОГО ДОНА».
ТЕКСТОВЫЕ ПАРАЛЛЕЛИ С ПРОЗОЙ КРЮКОВА
ПОВЕСТЬ ФЕДОРА КРЮКОВА «ЗЫБЬ» :
Запах отпотевшей земли
Влажный взгляд
Сизый дым
Дым и вербы