Р ѣ шенiе это, на основанiи 3 пунк. 156 ст. Устава Граждан. Судопр., подлежитъ немедленному исполненiю, какъ вошедшее въ законную силу. <1917 апреля 30 дня. – зачеркнуто   А.Ч .> Донецк. окр. Мировой судья 7-го участка по указу ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО******** ВЕЛИЧЕСТВА, приказалъ: вс ѣ мъ м ѣ стамъ и лицамъ, до коихъ сiе можетъ относиться, исполнить въ точности настоящее р ѣ шенiе*********, а властямъ м ѣ стнымъ, полицейскимъ и военнымъ оказывать исполняющему р ѣ шенiе ПристОву надлежащее по закону сод ѣ йствiе безъ мал ѣ йшаго отлагательства.

(4/50)

––––––––––––––––––––

* «У» исправлено из «у».

** исправлено, начально «ИМПЕРАТОРСКОГО».

*** так!– А. Ч .

**** исправлено из «Сергея».

***** исправлено из «Пантелиймона».

****** исправлено из «Пантелиймона».

******* исправлено из «Сергея».

******** исправлено, начально «ИМПЕРАТОРСКОГО».

********* исправлено из «р ѣ шение».

Не понятая, а потому зачеркнутая в «черновике» и не попавшая в печатный текст дата 30 апреля 1917 года, для автора принципиальна. Предварительное  решение мирового судьи, принятое на основании указа «ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА»(так выделено и в рукописи, и в печатном тексте) 26 октября 1916 года (ровно за год до большевистского переворота) должно вступить в силу 30 апреля года 1917. То есть уже после падения монархии. Понятно, что судья писал впрок, не зная, что через четыре месяца император отречется. Шолохов (или тот, кто редактировал его «черновик») принял это за анахронизм и дату зачеркнул, поставив перед ней точку. Документ получился идиотским: предварительное («неокончательное») решение, дающее должнику отсрочку, в нем объявляется «немедленным» и «вошедшим в законную силу».

При этом советские редакторы, дабы избежать «странных сближений» на всякий случай исправили 26 октября (праздничный день!) на 27 октября. И переврали номера статей гражданского судопроизводства: в печатном тексте: «ст. ст.<так! – А.Ч. > 81, 100, 129, 133, 145» (ТД: 4, VI, 70).

Присмотримся к рудиментам дореформенной орфографии в «Тихом Доне».

КАПРИЗЫ «У НЕЯ»

Н а с. 10 «черновой» рукописи первой части читаем: «… и пахнет возле   нея   пряННо   и сладко черной малиной …» (в издании нет.). С. 16: « губы у   нея » (другими чернилами исправлено на « у нее »). С. 25: «… но не было у   нея  к нему чувства ».

«…и пахнет возле нея пряно…». 1/10

«…губы у нея». Правка на «у нее». 1/16.

«…у нея». 1/25.

При этом: « глядел на нее » (с. 12); « глядели   на нее » (с. 26).

Церковнославянизмы, которые не могут быть объяснимы контекстом, – примета письма человека XIX или начала XX столетья.

В издании: «… осмелился непочтительно отозваться об ее императорском величестве » (3, XIV, 337). Но в рукописи: «… о ея   императорском величестве » (3/63);

Если формы «ея» и «ее», «нея» и «нее» употребляются бессистемно, это означает лишь одно: перед нами осовремененная копия с протографа, выполненного по дореволюционным (до 1918 года) орфографическим нормам.

Чересполосица старых и новых орфографических норм, как и чересполосица грамотных и безграмотных написаний, приводят к непроизвольному самоподрыву репутации рукописи.

ТВЕРДЫЙ ЗНАК УЛИЧАЕТ

Шпионы подобны букве Ъ. Они нужны в некоторых только случаях,

но и тут можно без них обойтись, а они привыкли всюду соваться.

А.С. Пушкин

Ш олохов последовательно игнорирует твердый знак и предпочитает даже в середине слова пользоваться двойным апострофом: см., например, в «черновиках» первой части семнадцатую снизу строку на с. 8 рукописи («под”езжая») или двадцать пятую строку сверху на с. 9 («с”язвил»).

Однако на первой же странице: « такъ-же   высоко » (исправлено из «м акъ-же высоко ». Заметив описку, копиист не обратил внимания на то, что машинально скопировал и конечный ер. Он написан точно так, как в скопированном Шолоховым с соблюдением норм старой орфографии судебном решении (см. « такъ-же »   на   4/50).

«…такъ-же». 1/1. Исправлено из «макъ-же»;

обычная ошибка для Шолохова: см., на с. 66

«черновиков» второй части, «у вас ить тат»

вместо «у вас ить там». .

«…такъ-же». 4/50.

В четвертой части: « В 318 Черноярскомъ » (4/20; «ъ» замаран); « въ возрасте » (4/23; «въ» перекрыто размашистым «в»); « откуда полк развивалъ наступление » (4/42; «ъ» перечеркнут, но хорошо читается). А вот ер сверху перекрыт широким «л», под коим ясно видно: « тяжко виселъ синий ободок века » (4/81). Еще: « этот верхний покровъ » (4/87; ер зачеркнут, но читается вполне удовлетворительно).

Зачеркнутый «ъ»: «этот верхний покровъ». 4/87. В окончании слова «верхний» писец машинально скопировал « -iй », хотя точку над «i» не поставил .

В «черновиках» второй части (с. 13) встречаем: « за голубою < тенью ? спелью ?> резных ставень ». В последнем слове конечный «ъ» понят как «ь».

В речи казачки Пелагеи, в которой не наблюдается никаких аномальных смягчений согласных на конце существительных: « тарантулов из норь выманували » (ТД: 2 XVIII, 206). Так и в рукописи (2/73).

В третьей части: « – Ну, погоди! Ты ж пристыдила ... » (ТД: 3, I, 240). Но в рукописи «… ты жъ …» (3/4) с зачеркнутым ером.

Ер, принятый за ерь: « вашь… хлеб » (3/82).

Еще одно отсутствие еря в третьей части: « пытаясь рОзглядет » (3/67);.

В ряде случаев самоцензура переписчика срабатывает с запозданием и тогда возникают недописанные еры.

Слово «дед» с недописанным конечным ером. 2/59.

А вот в удивительной фразе: « Свежий следъ подреза прорезали тонкУЮ < исправлено на  «тонкие» – А. Ч.> полоскИ » (в протографе, видимо, было: « Свежiе слѣды полозьевъ прорѣзали тонкiе полоски » [5] , но обилие ятей, конечных еров и «i» сделали это простое высказывание неудобочитаемым. В издании краткое, но бессмысленное: « Подреза прорезали тонкие полоски » (2, XVII, 198). Это при том, что слова «подрез» Донской словарь не знает.

 «Свежий следъ...». 2/67.

На два любопытных случая мне указал Леонидов (ник) на сайте электронного портала «Новый Геродот», где в начале лета 2007 года я предложил обсудить тему «Мародер Шолохов»:

«Во 2-й главе 3-й части Шолохов записал слово “вахмистр” с мягким знаком:

” Бравый лупоглазый вахмистрЬ Каргин   с нашивками за сверхсрочную службу …” (с. 10). Шолохов это слово уже воспроизводил, и не в авторской речи, а в речи персонажа – и во вполне традиционной форме: “– Вахмистр баклановскова полка Максим Богатырев ” (с. 84). Все последующие, весьма многочисленные «вахмистры» также были нормальными, без мягких знаков. Следовательно, причина могла быть только одна – “ер” в конце слова, плюс короткая память.

В 9-й главе 3-й части рукописи (в печатном тексте – 8-я глава) история повторилась. Здесь Шолохову встретилось редкое слово “портмонет”, и в результате родилась фраза: “– Ты, вот чево... – досадливо перебил Крючков и полез   в карман шароваров за потертым портОмонетом ” (с. 44).

Написание «портЪмонетом». 3/44.

В этот раз Шолохов лишнюю букву зачеркнул – из-за чего теперь трудно понять была это “o” или же “ь”. Первое все же вероятнее, так как неудобопроизносимый мягкий знак наверное насторожил бы его, а соединительная “о” в составном слове – дело вполне обычное. Видимо, Шолохов так и понял, несмотря на то, что в 9-й главе 2-й части он это слово уже воспроизводил, и опять же – в прямой речи, и в произносительной форме: « Тут мы трогаем дале, а один носатый   из партманета вынает десятку и говорит…  ” (c. 30).

Опять виноват «ер» в конце слова (точнее в конце его первой его части), так как слово действительно составное, но лишняя буква между «т» и «м» возможна только в том случае, если слово записано по старой орфографии: “портъ-монетъ”».

Если б копиист работал «по памяти» и при том проговаривал текст, он никогда бы не написал « вахмистрь ». Да, у любого переписчика, даже самого вдумчивого, внимание то концентрируется, то рассеивается (особенно к концу работы) [6] . Но у этого писца нет стереотипа, нет профессионального навыка: то схватит несколько слов (или даже фразу целиком) и запишет так, как запомнит (сделав при этом собственные орфографические ошибки), то, устав от столь непосильной интеллектуальной работы, перестанет вдумываться в смысл и начнет тупо копировать слово за словом. Так и выходит, к примеру, шолоховские « стОница », « жор » вместо « жар » и « што б » вместо « шта б» (см. выше). Впрочем, в некоторых случаях даже малограмотная копия имеет преимущество перед прилизанным печатным текстом, ведь она дает представление и об оригинале, и о том, что было изуродовано не вполне профессиональными редакторами.

У становка на выпалывание твердых знаков, подводит имитатора.

Оборотная сторона борьбы с ерами (этими злостными сорняками проклятого прошлого на ниве колхозного сочинительства) также представлена в рукописи: « Аксинья… пробует просунут  /!/ свою руку в мокрый его рукав » (рукопись, первая часть, с. 22). Эта «описка» означает, что копиист менее всего думал о смысле и конструкции фразы. В четвертой части: « понял, что избежаТ переговоров нельзя » (4/102).

Лес рубят – щепки летят. А потому ликвидируются и попавшие под подозрение мягкие знаки. Вот в речи Ильиничны: « Правды ить не добьеш ся » (2/37).