« Ч ерез два часа наступление возобновилось сызнова » (4, II, 28). Это вульгарная тавтология появилась при позднейшей редактуре. Но в «черновиках» (а, значит, и в протографе) правильно: « началось сызнова » (4/19).

« О чутившись вне действий огня …» (4/29); в издании исправлено: « вне действия ». Военный термин, Шолохову неведомый.

«– В от и я так. С четырнадцатого не вылазию из окопов. Ни угла, ни семьи не было, а вот за кого-то пришлось натдуваться... Кобыла – за делОМ, а жеребенок – так » (4, II, 30). В рукописи: «< служить > надуваться … Кобыла …». Надо: « Кобыла – за дело  (отдувается), а жеребенок – так (ни за что, ни про что) ».

« О грубело сердце, зачерствело, будто солончак в засуху, и как солончак не впитывает  воду, так и сердце Григория не впитывало  жалости » (4, IV, 51). Но в рукописи невообразимое: «… как   солончак не питает  воду… сердце… не стало питать  жалости » (4/36).

« В  ноябре в обним жали  морозы » (4, VI, 69). Так и в рукописи (4/49).

Варианты реконструкция этого места в протографе: « В ноябре вобыден жгли ( жали? )  морозы ».

Вобыден  – нареч.  вологодск.  обыден, обыденно, обыденкою, обыденками; об один день, в один или за один день, одним днем, в одни сутки. Вобыден всего не сожнешь. Вобыдень ( обыденкой )  сделаешь, на обыдень и станет. Обыден  – нареч. стар.  вологодск.  через день. Барщина обыден . ( Словарь Даля ) .

Обыденкою – в течение дня или суток «… абыдёнкай, за адин день, туды и абратна». ( Донской словарь ).

«– Обыденки съездишь?

– А то чего ж? К вечеру возвернусь » (ТД: 5, XIV, 285).

То есть в том ноябре от наступления до отступления мороза проходило не более суток. Предпочтительней вариант «жгли морозы», ведь «жали» – всего лишь смысловой подхват пригрезившегося переписчику «обжима». Но мороз мало походит на обнимающего и обжимающего бабу мужика, это всего лишь нулевая метафора, псевдо-метафора, родившаяся в мозгу дремучего, но эротически легко возбудимого молодого графомана.

« 7  ноября 12-й полк штурмовал высоту «320 » (4, IV, 58). В рукописи: «… штурмовал высоты 320 » (4/41). Переписчик не знает, что на топографических картах ставится конкретная высота конкретного места. Такой же случай: «… продвинулся до высот «680», что граничат с Голшским перевалом » (4/122);

« В скоре после Покрова …» (4, V, 65) Но в рукописи: « Незадолгим  после Покрова …» (4/48). Что же было в протографе? Мы можем ответить на этот вопрос, поскольку в «черновике» начато и зачеркнуто: « На четве …». То есть в подлиннике фраза звучала: « На четверг после Покрова …» А « незадолгим после » – творчество самого Шолохова. Это его стиль.

« Д арья, вильнув подолом, взбежала на крыльцо  …» (4, V, 66). В рукописи: « Дарья, мигнув подолом …» (4/47). Американский шолоховед Герман Ермолаев утверждал: «…и в рассказах (имеются в виду “Донские рассказы” – А. Ч. ), и в “Тихом Доне” можно встретить случаи неправильного употребления одних и тех же слов. Так, “мигать” употребляется в смысле “мелькать”: “И пошел... мигая рубахой”, “Дарья, мигнув подолом...” (“Октябрь”, 1928, № 6. С. 55) [1] ».

Однако «мигнуть» ( донск .) – мелькать, бытро скрыться

«Кирик мигнул смоляно-черной, широкой бородой …» (Крюков. « Ратник »); « …тень от его лохматой папахи размашисто  мигала от двери к потолку» (« Мечты »);   « Жидкий блеск мигал  на окошках» (« Зыбь »).    – «коза…так махнула по молодому дубняку, что лишь мигнули   в глазах казаков сине-сизые глянцевитые раковины копыт  да верблюжьего цвета  куцый хвост » ( ТД: 5, XXII, 328 ).

Ермолаев не прав. Такое употребление глагола «мигать» – мета донского диалекта и мета языка Крюкова.

РУДИМЕНТЫ ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ ОРФОГРАФИИ

Старинные люди, мой батюшка…

Недоросль

В  третьей части «Тихого Дона» дважды встречается в авторской речи написание « конфекты » (3/81). Это норма, принятая в XIX веке. См., например: «… корзины с дорогими кондитерскими конфектами в изукрашенных бумажках » ( Н.   Лесков . Кадетский монастырь. 1880); «… я не человек уже, а какая-то конфекта, и они хотят меня съесть ...» ( А. М. Горький.  Мужик. 1899.)

Русское слово происходит от немецкого Konfekt , а с петровских времен булочниками и кондитерами на Руси были немцы.

При этом старик Мелехов говорит по новой норме: « конфеты » (3/82). Объяснение может быть только одним: создатель протографа – человек девятнадцатого столетья. Для него «конфеты» – новая, просторечная норма.

Так в переводе «Бесплодных усилий любви» М. А. Кузмина Олоферн говорит: « Я ненавижу таких фантастических фанатиков, таких необщительных, натянутых собеседников, таких палачей орфографии, которые говорят "чиво" вместо "чего", произносят "канфета" вместо "конфекта ”…» [2] .

И з протографа перекочевало в «черновики» Шолохова и написание « шоффер » (3/25). Шофёр, (шоффёр), [фр. chauffeur] – машинист, правящий при езде автомобилем и присматривающий за его исправностью ( Брокгауз и Ефрон [3] ). В парижском издании белого офицера Юрия Безсонова, выполненном по старой орфографии, прочтем [4] : « Спокойно, давъ намъ сесть, шофферъ поставилъ на первую скорость ...».   В печатном тексте «Тихого Дона», конечно, уже «шофер». Но для старомодного автора норма, как во французском, – с двойным «ф».

В  рукописи встречаем написание « пенсне » (3/65; 4/14). Но до этого и после « пенснэ » (см., например, 3/122; 3/123; 4/50, 4/76). Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона дает написание:   «пенснэ» и определяет этот предмет как «очки, удерживаемые у глаз посредством пружины, зажимающей переносье». (От фр. Pince nez  – «сожми нос».) В таком виде находим это слово и в Толковом словаре Ушакова (1935).

Так еще у Алексея Толстого в «Гиперболоиде инженера Гарина», опубликованном в № 9 «Красной нови» за 1926 год, в стихах Ходасевича и в «Даре» Набокова.

Но в Толковом словаре Ожегова (1949) узаконено новое произношение: «пенсне».

Значит, в протографе была старая норма, но Шолохов пару раз написал так, как слышал сам.

И сстари и вплоть до 1956 года слово «черт» русские люди писали, как хотели: «чорт», «чёрт», «черт» (поскольку, если много, то «черти»). Однако каждый автор, разумеется, придерживался какой-то одной, принятой им системы. Но в шолоховских «черновиках»: « Брось к чОртовой матери » (2/38); дважды « чОрт » (2/40); « к чЕертовой матери » (2/45); « чОрт » (2/58); « до   чОрта » (2/64); « чОртова сволочь » (2/81); «что за чЕрт » (2/91); «ишь чЕртило » (2/92); «… мать твою чЕрт !» (3/19), но « чОрт с ним » (3/25), « что это за чОрт » (3/32), « ну и чЕрт с вами » (3/41); « один   чЕрт » (3/52); « чОрт знает что » (3/71); « чОрт с ним !» (3/77); « осточОртела царева службица » (4/37). Итак, – вновь чересполосица, а, значит, вновь наложение одной системы на другую.

О том, что подлинный автор явно не в ладу с устойчивыми советскими клише (он их просто не знает), говорят и такие строки в «черновиках»: «… официальное сообщение о низвержении Временного правительства » (4/125; поправлено красным карандашом на « о свержении »). «Низвержение» – это высокий штиль, но большевики были свергателями  всего высокого и никогда бы так не сказали.

И так, надо полагать, что протограф «Тихого Дона» был создан человеком, родившимся в XIX столетье и, видимо, неплохо знающим немецкий и французский. Но тогда, по крайней мере, первые части романа должны были писаться по дореформенной орфографии, и какие-то следы этого могут сохраниться и в шолоховских «черновиках».

Такое предположение еще до публикации «черновиков» и «беловиков» романа сделал израильский исследователь Зеев Бар-Селла.

Так и оказалось.

В  четвертой части романа помещен исполнительный лист, который получает старик Мелехов (4, VI, 70).В издании он воспроизведен по правилам советской орфографии, но в рукописи это единственная страница, написанная с ерами, ятями и «десятеричным и». По ошибкам, сделанным писцом при копировании старой орфографии (они исправлены лишь при сверке рукописи), увидим, сколь трудна эта работа для Шолохова. Хотя первый ять воспроизведен правильно, второй все-таки заставил Шолохова споткнуться (« меъщанина» )… Вот и «i» приходится вписывать поверх «и», и, судя по неряшливым, явно добавленным позднее хвостикам у «а», окончания прилагательных на «аго» тоже кусались.

ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ЛИСТЪ

По Указу* ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО** ВЕЛИЧЕСТВА 1916 года октября 26 дня, я, Донецкаго округа Мировой судья 7-го Участка, слушалъ гражданское Д ѣ ло по иску меъщанина*** Серг ѣ я**** Мохова съ урядника Пантелiймона***** Мелехова 100 руб. по запродажному письму и, руководствуясь ст. 81, 105, 129, 133, 145, 145-г Уст. Гр. Суд. заочно

опредѣлилъ:

Взыскать съ отв ѣ тчика, урядника Пантелiймона****** Прокофьева Мелехова  въ пользу истца, м ѣ щанина Серг ѣ я******* Платоновича Мохова , сто рублей  по запродажному письму отъ 2-го iюня 1915 года, а такъ-же три рубля  судебныхъ и за веденiе д ѣ ла издержекъ. Р ѣ шенiе неокончательное; объявить какъ заочное.