1. Когда европейские мореплаватели, пытаясь добраться, несмотря на исламскую преграду, до пряностей, благовоний и драгоценностей Востока, открыли земли, расположенные за Атлантикой, казалось, что лишь немногие народы способны участвовать в этих завоеваниях. Италии приходилось защищать Средиземное море от турок; Францию раздирали Религиозные войны; Англии корабли были нужны возле ее собственных берегов. Только Испания и Португалия оспаривали друг у друга новые континенты. Эти две католические державы выбрали третейским судьей папу Александра VI. Какой могла быть справедливая граница между неизведанными землями? Папа попросту прочертил на карте мира линию от одного полюса до другого. Прямую линию, если Земля плоская, большую окружность, если Земля круглая. Как бы то ни было, всем землям, открытым к западу от этой линии, предстояло стать испанскими, а к востоку — португальскими. Это значило отдать Португалии Африку и Индию; Испании — всю Южную Америку, кроме Бразилии. Так что Португалия стала строить империю от Персидского залива до Малайзии, и груженные благовониями каракки наполнили их ароматом гавань Лисабона. А испанцы обнаружили между Европой и Индией континент без мечетей, без базаров, без арабов и индусов, но где некогда расцвела изумительная цивилизация, где из золотых, серебряных и рубиновых копей текли потоки богатств и где империи — Монтесумы в Мексике, инков в Перу — накопили множество сокровищ, плохо охраняемых плохо вооруженными народами. А вскоре через Океан устремились груженные золотом галионы, и богатство королей Испании стало баснословным.
Неизвестный художник. Портрет королевы Елизаветы на фоне морского пейзажа. Около 1588
2. Разумеется, правительство Марии Тюдор могло только уважать владения Филиппа II. Но они покрывали весь мир. Благодаря своим итальянским провинциям король Испании был хозяином Средиземного моря, благодаря бургундским провинциям контролировал фламандскую торговлю и устье Рейна, благодаря своим американским колониям владел богатейшими в мире месторождениями золота и серебра. Его финансовое и торговое могущество казалось необоримым. Английским купцам, обреченным лишь принюхиваться на расстоянии к изумительному пиршеству католических королей, оставалась только надежда. Поскольку Испания открыла юго-западный проход, а Португалия — юго-восточный, ведущий в Индию, то, быть может, существовал и северо-восточный или северо-западный проход? Английские мореходы долго его искали. Ченселор отправился на северо-восток, но обнаружил только путь в Московию; Фробишер — на северо-запад и был остановлен полярными льдами.
3. Хотя английские монархи не осмеливались порвать с грозной Испанией, хотя сама Елизавета требовала, чтобы против испанских колоний официально не было предпринято никаких враждебных военных действий, английским купцам не было никакого резона соблюдать соглашения, которые закрывали для них богатейшие регионы мира. «Английское пиратство было известно с XV в.; в XVI в. оно достигло патриотических пропорций». Граница между коммерцией и пиратством плохо определена. Некоторые формы пиратства были легальны. Капитан, ограбленный чужеземным судном, получал «каперское свидетельство», позволявшее ему возместить убытки на любом другом судне под флагом обидчика. Даже иностранные суды признавали эти «каперские свидетельства» и, вместо того чтобы повесить запасшихся ими пиратов, относились к ним как к коммерсантам. Английские моряки, владевшие кораблями с несколькими пушками на борту, открыто занимались разбоем, грабя возвращавшиеся из Индии португальские корабли. Другие организовывали приносившие им барыши рейды в испанские колонии и оказывались там конкурентами французских корсаров, у которых в подобных предприятиях имелся большой опыт.
4. Джон Хоукинс, сын фрахтовщика из Плимута, был первым, кто попытался заменить пиратство упорядоченной торговлей с испанскими колониями. Будучи купцом и настолько же моряком, он с отрочества участвовал в экспедициях к берегам Гвинеи, где и научился искусству захватывать негров и затем перепродавать их по хорошей цене на Канарских островах. В 1562 г., действуя уже на свой счет, он захватил много рабов и обменял их в испанских колониях на имбирь и сахар. «Это первое плавание сделало его богатейшим человеком в Плимуте, второе — богатейшим человеком в Англии». Совершая третье, он зашел, чтобы пополнить запасы, в испанский порт Сан-Хуан-де-Улоа. Пока он там был, прибыл испанский флот. Хоукинс был не в силах с ним драться, поэтому попытался заключить полюбовное соглашение, но испанский вице-король повел себя с ним как с врагом. По возвращении Хоукинс пожаловался королеве. Елизавета и ее совет торжественно объявили, что он был не прав, что к испанским владениям должно относиться с уважением и что если моряки нарушают договоры, то пусть делают это на свой страх и риск. После чего она приняла виновного к себе на службу с большими похвалами и сделала его казначеем флота, которому он передал свой опыт. Но нет никаких сомнений, что Испания еще долго сохраняла бы владычество на море, если бы ей не бросил вызов сэр Фрэнсис Дрейк.
Корнелис Кетель. Английский путешественник Мартин Фробишер. Около 1577
5. Фрэнсис Дрейк был легендарным моряком, отважным до безрассудства, способным приговорить к смерти одного из своих помощников, если того требовала дисциплина на борту, и дружески провести с осужденным последние часы, прежде чем повесить его; несмотря на суровость, моряки обожали его, а вскоре он стал кумиром и всей Англии. Хоукинс безуспешно пытался наладить с испанскими колониями легальную торговлю; Дрейк сразу же сделал ставку на незаконность и бросился в это дело очертя голову. С двумя кораблями и полусотней людей он атаковал мощнейшие крепости испанцев и в воскресенье, в час проповеди, привел в Плимут свой маленький корабль с грузом золота. Моряки Плимута не могли удержаться и вывалили из церкви, чтобы узнать новости. Оказалось что Дрейк высадился на Дарьенском перешейке, атаковал караван, перевозивший на ста мулах золото из Перу, рассеял военный эскорт и захватил сокровище. Это приключение втайне очаровало Елизавету. В 1577 г. Дрейк отправился на «Золотой лани»[23] в большое плавание, предполагая совершить кругосветное путешествие через Магелланов пролив и Индию. Экспедиция была предпринята за счет многих компаньонов, в числе которых была и сама Елизавета, продолжавшая официально порицать нападения в мирное время на дружественную державу, но тем не менее собиралась твердо потребовать по его возвращении свою часть добычи.
6. На сей раз флотилия Дрейка была вооружена пушками и насчитывала несколько сотен человек. Он считал, что этого достаточно, чтобы атаковать те острова и порты, где Испания располагала всего одной крепостью. Прибытие флотилии Дрейка удивило испанских губернаторов. А англичане требовали выкуп и грозили сжечь города. Но это была лишь второстепенная выгода; настоящей целью Дрейка было обнаружить флот, который каждый год доставлял из этого Эльдорадо груз золота и серебра. И вот где-то между Лимой и Панамой некий индеец, плывший через бухту на пироге и неспособный отличить англичанина от испанца, принял Дрейка за одного из своих господ и указал ему место, где стояла на якоре флагманская галера, доверху груженная золотом. Дрейку оставалось только перегрузить сундуки к себе на борт. Потом, переплыв через Индийский океан и обогнув мыс Доброй Надежды, он в 1580 г. вернулся в Англию с добычей в 326 580 фунтов (примерно 400 млн франков в наших деньгах[24]). Елизавета получила прекрасную долю из этой добычи, остальные компаньоны, по слухам, до 4700 % с капиталов, которые доверили Дрейку. А он, проходя мимо Картахены с грузом награбленного у испанцев золота, поднял флаг Святого Георгия.
7. Когда в Испании узнали о подвиге Дрейка, это всколыхнуло волну ярости против моряков Северной Иезавели. Послу Испании в Лондоне было поручено заявить протест. Елизавета ответила, что ничего не знала об этом деле, но что она, конечно, будет последней, кто потерпит неосмотрительные нападения на владения своего возлюбленного брата. Тем временем Хоукинс приводил флот в боевую готовность, и королева поручила своему лучшему финансисту сэру Томасу Грешему (Gresham) купить для нее оружие в Антверпене и пушки в Мехельне. Она, без сомнения, чувствовала себя уже готовой к военным действиям, когда взяла с собой испанского посла на борт корабля Дрейка, сурово сказала тому, что испанцы считают его пиратом, потом, приказав виновнику преклонить колени на палубе, со спокойным величием произвела его в рыцари и заключила: «Встаньте, сэр Фрэнсис». Война между Испанией и Англией становилась неизбежной. Инквизиции было поручено судить содержавшихся в испанских тюрьмах английских моряков как еретиков. Сэр Фрэнсис Дрейк, опустошив испанские колонии во главе Королевского флота, утвердил право английских моряков на свободу морей и вероисповедания. Филипп приказал, чтобы в Кадисе для нападения на Англию снарядили Непобедимую армаду. Дрейк с неслыханной отвагой обогнул Испанию, вошел в этот укрепленный порт и выстрелами из пушек уничтожил самые прекрасные боевые галеры. За несколько минут галера (или весельный крейсер), тысячелетиями царившая на Средиземном море, оказалась обречена, проиграв паруснику.
8. Филипп был достаточно упрям; несмотря на ущерб, причиненный Дрейком в Кадисе, в 1588 г. восстановленная Армада была готова. Испанцы подготовили грандиозный и изобретательный план. Александр Фарнезе, герцог Пармский, командовавший испанскими войсками в Нидерландах, должен был подготовить тридцатитысячный десантный корпус и баржи для его доставки в Англию. Но поскольку погруженная на борт пехота была беззащитна, требовалось оградить место переправы прибывшими из Испании боевыми кораблями, готовыми остановить любое неприятельское судно. Во главе Армады, которая привезла из Испании 30 тыс. других солдат, был поставлен большой вельможа герцог Медина-Сидония, выдающийся солдат, но не разбиравшийся в морских делах. Английским флотом командовал лорд Чарльз Говард (Howard), у которого под началом были Хоукинс, Дрейк и Фробишер; флот состоял из 34 боевых кораблей, построенных для Елизаветы Хоукинсом, достаточно мощно вооруженных, но более вытянутых и низких, нежели корабли Генриха VIII, и 150 торговых судов, снабженных пушечными портами. Большой испанский флот прибыл к Плимуту строем, который напоминал построение сухопутной армии. Герцог Медина-Сидония рассчитывал, по тогдашнему обыкновению, превратить морскую битву в пехотное сражение. Уже были приготовлены абордажные крючья, и непобедимая испанская пехота сгрудилась на палубных надстройках, когда увидела, что английский флот совершает неожиданные маневры. Корабли Дрейка и Хоукинса шли гуськом на таком расстоянии, чтобы никакое оружие не могло их достать. Тут-то и началась трагедия. Англичане открыли огонь, и до отчаявшегося, но совершенно бессильного Медины-Сидонии дошло, что дальнобойность английских пушек позволяет им преспокойно обстреливать его, а сам он не имеет никакой возможности ответить. Ему оставалось только прервать битву, что он и сделал, как смог, приблизившись к Нидерландам и войскам герцога Пармского. Ему удалось уйти без слишком серьезных потерь. Сражение не было решающим, потому что английскому флоту не хватало боеприпасов. Вторжение испанцев в Англию из Нидерландов все еще было возможно.
9. Однако герцог Пармский был пока к этому не готов и попросил у Медины-Сидонии две недели. Как только английские адмиралы увидели, что испанский флот встал на якорь возле Кале, они атаковали его брандерами, начиненными порохом и смолой. Испанцы, спасаясь от этой новой напасти, перерубили якорные тросы и ушли в Северное море. Там английские пушки лишили способности к маневрам множество кораблей. Вмешалась буря. Куда плыть? В Швецию? Шотландию? Ирландию? Герцог выбрал Ирландию, католическую страну, где он, по крайней мере, мог надеяться пристать, и попытался обогнуть север Шотландии. Если бы он был моряком, то понял бы, что его корабли были не в состоянии предпринять такой сложный переход. На борту многих судов уже не было питьевой воды. А вскоре хаос обернулся катастрофой. Рассеянный ветром, ограбленный прибрежными жителями флот, который еще неделю назад был Непобедимой армадой, оказался во власти волн и скал. Из 150 кораблей в Испанию вернулись едва полсотни. Из 30 тыс. солдат 10 тыс. погибли в кораблекрушениях, не считая сраженных ядрами и болезнями. Испания утратила свое морское могущество.
Неизвестный художник. Английский мореплаватель сэр Фрэнсис Дрейк. После 1580
10. Эта военно-морская победа, которая сегодня видится нам первым признаком английской мощи, в глазах современников была далека от окончательной. Несмотря на поражение Армады, Испания оставалась самой сильной страной Европы, а Англия — небольшим островом без армии. Полем сражений этой неравной борьбы стала Франция, раздираемая Религиозными войнами; Елизавета защищала французских гугенотов, Филипп объединился с Католической лигой. Протестантские войска были побеждены. На море англичане попытались совершить новую экспедицию в Кадис и продолжили подрывать испанскую торговлю от Азорских островов до Антильских. Но Филипп построил новую Армаду и успешно вторгся в Ирландию. Англия в 1588 г. пылала чувством патриотического триумфа, который легко заметен в исторических пьесах Шекспира, но в последние годы царствования Елизаветы, когда английская армия потерпела поражение от ирландских повстанцев, а Испания заняла порты Ла-Манша, в стране распространился пессимизм. Драмы Шекспира вполне отражают умонастроения зрителей: гамлетовская меланхолия в конце XVI в. была самым распространенным чувством среди англичан, хотя этому обычно не верят.
11. Говорить, что первоосновы Британской империи заложены во времена Елизаветы, было бы не совсем точным. Ньюфаундлендом, куда английские рыбаки плавали уже давно, Англия завладела в 1583 г., хотя и не слишком надежно. Один из фаворитов королевы, а также один из самых образованных людей королевства сэр Уолтер Рэли растратил бо́льшую часть своего состояния, пытаясь основать на берегах Северной Америки колонию, название которой дала сама королева — Виргиния. Но группа колонистов, которых он там оставил во время экспедиции 1587 г. (89 мужчин, 17 женщин), не была обнаружена, когда через два года туда прибыла вторая экспедиция с припасами для первой. Считается, что картофель и табак завез в Англию один из слуг Рэли. Сам Рэли был среди первых закуривших европейцев. Он ввел эту новую моду, предлагая своим друзьям маленькие трубки с серебряной головкой. В последующие царствования налог на табак дал 5000 фунтов в 1619 г., 8340 фунтов в 1623 г., из расчета 6 шиллингов 8 пенсов с фунта ввезенного табака. Большие компании, акционерные общества, которые добивались монополии в определенных странах, в XVI в. разрослись. Мы уже упоминали о компании Merchant Adventurers, которая контролировала в основном речную немецкую торговлю по Рейну и Эльбе. Другая компания занималась коммерцией на Балтике. Московская компания имела монополию на торговлю с Россией, Арменией, Персией и Каспийским регионом. Левантийская компания использовала Турцию. В самом конце царствования Елизаветы, в 1600 г. была основана Ост-Индская компания (East India Company), которая имела исключительное право торговли с островами и портами Азии, Африки и Америки, от мыса Доброй Надежды до Магелланова пролива. Этой компании предстояло вступить в военный конфликт с португальцами и голландцами. «Из-за гвоздики, — писал Торольд Роджерс, — было пролито больше крови, чем из-за династических споров». Система больших компаний, возбуждавшая одновременно страсть к завоеваниям и коммерческую алчность, была во всех своих проявлениях самым опасным для туземцев видом колонизации, которую к тому же было труднее всего контролировать общенациональному правительству.
Неизвестный художник. Сражение между английским флотом и Непобедимой армадой в августе 1588 г. XVII в.
Титульный лист «Всемирной истории» Уолтера Рэли. XVII в.