1. Так же как Эдуард был первым из Плантагенетов, носившим английское имя, он первым попытался завершить завоевание Британских островов. К этой миссии его готовили с юных лет. В 1252 г. его отец отдал ему Ирландию, графство Честер (на валлийских рубежах), королевские земли в Уэльсе, Нормандские острова и Гасконь. Дар гораздо менее щедрый, чем кажется. С тех пор как кельты, изгнанные саксами, нашли убежище среди холмов Уэльса и в Шотландии, они поддерживали свою независимость и продолжали междоусобные распри. В конце концов саксонские короли избрали по отношению к ним ленивый метод императора Адриана — возведение стены, и один из них построил (около 790) вал Оффы, чтобы худо-бедно сдерживать валлийских горцев. Во времена завоевания нормандские авантюристы выкроили себе владения в долинах Уэльса: воздвигли «насыпные холмы», понастроили донжонов, и непокорные племена укрылись в горах. Там они сохранили свой язык и свои нравы. Поэзия, музыка и чужеземная оккупация породили среди валлийцев чувство национального единства. В горном массиве Сноудон (Snowdon) племена объединились под предводительством валлийского сеньора Лливелина ап Йорвета, который стал величать себя принцем Уэльским. Он сумел очень ловко играть двойную роль национального принца и английского феодала. Поддержав баронов во времена Великой хартии вольностей, он обеспечил себе их поддержку. Его внук Лливелин ап Грифид (1246–1282) занял ту же позицию во времена Симона де Монфора и немало способствовал его победе при Льюисе. Тщетно Эдуард в те времена, когда был еще лордом Эдуардом и графом Честерским, пытался навязать валлийцам английские обычаи: они восстали и победили его. В этой войне молодой Эдуард потерпел поражение, но изучил боевые приемы валлийцев и оценил их лучников, вооруженных длинным луком, чья дальнобойность и пробивная способность были гораздо выше, чем у обычного английского, а потому использование против них феодальной конницы, которую стрелы приводили в расстройство, было невозможно. Сколько же уроков ему пришлось усвоить!

2. Одновременно с графством Честер Генрих III отдал Эдуарду Ирландию, но тут всякое военное предприятие казалось напрасным трудом. Ирландия, некогда колыбель святых, была частично отвоевана у христиан данами. Но поскольку те так и не смогли захватить восточные гавани, кельтские племена продолжали свои междоусобицы внутри страны. За тот период, когда Ирландская церковь перестала принадлежать Римской церкви, остров стал совершенно чуждым истории Европы. Он жил за пределами мира. Генрих II, пытаясь получить после убийства Бекета папское прощение, отправил туда Ричарда де Клера, графа Пембрука, по прозванию Тугой Лук (Strongbow). Но там, как и в Уэльсе, нормандцам удалось закрепиться только под защитой своих замков. Вокруг Дублина простиралась небольшая английская зона, которую называли Pale. За ее пределами англичанам было не за что зацепиться, и те из нормандских баронов, что владели замками за пределами Pale, через несколько поколений переняли и язык, и нравы ирландцев. Эти бароны, которые пользовались тут суверенными правами, желали прибытия английского войска не больше местных племен. Формально они признавали сюзереном английского короля, на деле же поддерживали строй феодальной анархии. «Англия показала себя слишком слабой, чтобы завоевать Ирландию и управлять ею, но достаточно сильной, чтобы помешать ей научиться управлять собой самостоятельно».

Руины ирландского замка XII в. Остров Девениш, Лох-Эрн. Фотография. 1890-е

3. Когда Эдуард стал королем, валлиец Лливелин ошибся, полагая, что и дальше сможет играть в Англии роль третейского судьи между королем и баронами. Эдуард I не был Генрихом III, и ему быстро надоели плутни валлийцев. В 1277 г. он подготовил экспедицию в Уэльс и лично ее возглавил. Сквозь леса были прорублены широкие дороги; Пять портов предоставили флот, который двигался вдоль берега, поддерживая связи с армией и обеспечивая ее снабжение. Лливелину, его брату Давиду и их сторонникам, окруженным в горном массиве Сноудон, с наступлением зимы пришлось покориться. Тогда король Эдуард решил испробовать политику замирения: великодушно обошелся с Лливелином и Давидом и даже оказал им почести. Затем попытался управлять Уэльсом на английский лад. Создал графства, суды и отправил туда разъездных судей, которые должны были применить Common Law, общее право. Валлийцы протестовали, поскольку держались за свои древние обычаи. Эдуард, ум хоть и крепкий, но узкий, не захотел терпеть обычаи, которые считал варварскими. Он настаивал на своих законах; последовало восстание. Лливелин и Давид пренебрегли своей клятвой. Король, беспощадный к тем, кто нарушил договор, добился на этот раз их смерти. Лливелин был убит в бою, а Давид повешен, четвертован и разрублен на куски. В 1301 г. король дал своему сыну Эдуарду, родившемуся в Уэльсе и воспитанному валлийской кормилицей, титул принца Уэльского, который с тех пор станет титулом старшего сына английских королей. Хотя начиная с этого времени там были введены английские законы и обычаи, княжество Уэльс оставалось вне королевства и не посылало депутатов в парламент. Только в XVI в. Генрих VIII сделал Англию и Уэльс единым королевством (Акт об объединении, 1536).

4. Победив кельтов Уэльса, с кельтами Шотландии Эдуард I потерпел неудачу. Там образовалась феодальная монархия и цивилизация, сходная с англо-нормандской. Целая шотландская область Лотиан (Lothian) была населена англичанами; многие бароны владели имениями по обе стороны границы; слияние казалось довольно легким. Когда король Шотландии Александр III умер, оставив наследницей свою внучку, маленькую девочку, жившую в Норвегии (Маргарет Норвежская Дева), Эдуард весьма благоразумно предложил выдать ее за своего сына, что объединило бы оба королевства. Идея, казалось, была принята большинством шотландцев, и Эдуард отправил в Норвегию корабль за ребенком. Чтобы как-то развлечь «дочь Норвегии» во время плавания, на корабль погрузили орехи, имбирь, фиги и пряники, но хрупкий ребенок не перенес тяжелого путешествия. Девочка умерла в море, и тотчас же крупные шотландские феодалы стали оспаривать друг у друга корону. Казалось, что двое из них, Иоанн Баллиоль и Роберт Брюс, оба состоявшие в родстве с королевским домом и оба французского происхождения, имели на нее равные права. Эдуард, выбранный третейским судьей, присудил королевство Иоанну Баллиолю, который и был коронован в Сконе. Но король Англии, опьяненный этим обращением к своему авторитету, потребовал от нового короля и шотландской знати признания себя сюзереном.

5. Шотландцы думали, что такой сюзеренитет останется номинальным. Но когда Эдуард объявил, что истец, которому шотландский суд отказал в иске, может отныне обращаться в английские суды, Иоанн Баллиоль заключил союз с королем Франции, противником Эдуарда в Гаскони, и, отправив королю Англии diffidation, «недоверие», отказался подчиняться своему сюзерену. «Неужели глупец совершил это безумие? — воскликнул Эдуард. — Если он не придет ко мне, мы сами пойдем к нему». И он на самом деле вторгся в Шотландию, взял в плен Баллиоля, забрал священный Сконский камень, считавшийся частью лестницы, по которой взбирались ангелы Иакова (Быт. 28: 12–16), и установил его под сиденье, которое с тех пор стало служить королям Англии коронационным троном.

6. Став победителем, Эдуард I всегда сначала проявлял милосердие. Затем он захотел ввести в Шотландии, как и в Уэльсе, английские законы, вызывавшие у него любовь и восхищение. Но натолкнулся на непредвиденное сопротивление — не баронов, а шотландского народа, который восстал под предводительством рыцаря Уильяма Уоллеса. И напрасно Эдуард победил при Фолкерке (Falkirk), напрасно велел повесить своих пленников и казнить самого Уоллеса, напрасно разорил приграничную область, превратив ее в пустыню. Еще римляне были вынуждены признать, что победа в Шотландии — лишь прелюдия к поражению. Линии коммуникаций тут были слишком длинными, климат слишком суровым, страна слишком бедной. Мы видим у Фруассара краткие описания этих плачевных скитаний английской армии, «целыми днями среди гор и диких пустошей по бездорожью, не встречая ни города, ни дома, ни хижины», и шотландских бойцов в противоположном лагере, «необычайно диких, отважных и сильных, стойких в лишениях, идущих в поход без всяких повозок и столь неприхотливых, что им хватает для пропитания лишь кошеля овсяной муки». В 1305 г. Эдуард посчитал себя хозяином всей страны, но в 1306 г. Роберт Брюс снова поднял Шотландию и был коронован в Сконе.

7. Король Англии был стар, немощен, но поклялся, странной мистической клятвой «перед Богом и лебедями», подавить шотландский мятеж и, если одержит победу, никогда больше не поднимать оружие против христиан, отправиться в Святую землю и там умереть. Его последняя шотландская кампания закончилась. Умирая, он попрощался со своими сыновьями. Попросил, чтобы его сердце было отправлено в Святую землю вместе с сотней рыцарей, но чтобы его тело не погребали до победы над шотландцами и чтобы в битву с ними были взяты его кости, дабы он и мертвый, как живой, вел свои войска к победе. Он сам сочинил надпись, которую хотел видеть начертанной на своей могиле: Eduardus Primes Scotorum Malleus hic est. Pactum serva («Здесь покоится Эдуард Первый, бич Шотландии. Будь верен обету»).

8. Pactum serva… — Будь верен обету. Никогда сын не соблюдал хуже отчую клятву. Эдуард II сразу же отказался продолжать завоевание Шотландии, а когда в силу обстоятельств был вынужден возобновить его, дал разгромить себя при Баннокберне (Bannockburn, 1314). Это был странный человек, одновременно могучий и изнеженный, как женщина. Он окружил себя необычными фаворитами, конюхами, молодыми ремесленниками, но больше всего любил одного гасконца, Пьера Гавестона, чьи шутки выводили из себя двор и веселили короля. Эдуард II нисколько не интересовался делами королевства, имел склонность только к рукоделию и музыке. Женившись, он сразу же оставил молодую жену «ради своего друга Пьера». Был боязлив настолько, что велел спросить у папы, не будет ли грехом натирать себе тело маслом, придающим смелость. Наконец бароны разъярились до того, что убили Гавестона. Епископ Херефордский прочитал проповедь, взяв темой текст: Caput meum doleo («Голова моя болит!» — 4 Цар. 4: 19); епископ Оксфордский взял для проповеди отрывок из Книги Бытия: «И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову…» (Быт. 3: 15). События подтвердили эти пророчества. Королева завела любовника, Мортимера, возглавила мятеж против своего мужа и сделала его своим пленником. Парламент добился от Эдуарда II, чтобы он отказался от короны в пользу своего сына, и тот был провозглашен королем под именем Эдуарда III. Что касается свергнутого короля, то он умер ужасной смертью — тюремщики проткнули его раскаленной кочергой (1327). Несколько лет страной правила королева-мать вместе с Мортимером. Но юный Эдуард III не был похож на своего отца; вскоре он восстал против тирании Мортимера, велел его арестовать и предать смерти (1330). После чего постарался быть сильным королем, как его дед Эдуард I.

Коронационное кресло Эдуарда I в Вестминстерском аббатстве с установленным под сиденьем Сконским камнем.