Основой особенностью клятвы перед ликом Двуединых является ее дифференцированное воздействие в зависимости от категории шера. Так как условные шеры при лишении дара практически ничего не ощущают и не теряют ничего, кроме пары десятков лет жизни и толики здоровья, силы и удачи, то для них клятва — явление скорее морально-этического порядка.

Иначе дело обстоит с истинными шерами. Чем сильнее дар, тем больше в теле энергетических каналов и плетений, тем сильнее высшая нервная деятельность завязана на эфирные потоки. Потому шера-терц нарушение клятвы перед ликом Двуединых может оставить калекой и довести до сумасшествия, а шера-дуо с высокой вероятностью убьет. Причиной может быть либо болевой шок от выгорания энергетических каналов, либо разрушение устоявшихся нейронных связей, либо нарушение проводимости нервной ткани, либо отмирание больше не получающих подпитки нервных клеток, либо сочетание всех факторов.

Поэтому истинным шерам, в отличие от простолюдинов, следует быть крайне осторожными, давая клятвы. Ведь за исполнением придется следить самостоятельно, никаких встроенных механизмов защиты от неосторожности в клятве нет. Обмануть клятву невозможно, так как контроль за исполнением возложен на самого шера.

С.ш. Бруно Майнер, «Основы метальной гигиены»

22 день ласточек, Риль Суардис

Шуалейда шера Суардис

Король с сестрой явились к обеду в честь посла Ледяных баронств, как и положено, позже всех. У дверей Агатовой столовой уже собралось пять дюжин особо важных гостей: шелка, бархат, бресконские кружева и самоцветы — в глазах рябило от блеска. Гости выстроились в два ряда, оставив широкий проход для короля со свитой.

— Ваше величество! — раздавалось со всех сторон.

Гости кланялись и приседали в реверансах, соревнуясь в изяществе манер и почтительности, обливая Шуалейду потоком эмоций, совершенно бесполезных и отвратительных на вкус.

— Ваше величество, ваше высочество, — знакомый бас и волна искренней симпатии заставили Шу поднять глаза.

— Урмано. — Каетано остановился напротив своего несостоявшегося тестя.

От регентши и советников, ожидающих у самых дверей столовой, пахнуло смесью злости, вины, страха и чего-то еще, разбираться в этой гадости Шу не желала. Где-то в задних рядах гостей послышался шепоток: «Какая пошлость, явиться без приглашения!»

— Мы всегда рады видеть названного брата нашего возлюбленного отца, мягкой ему травы, — громко, чтобы все слышали, сказал Каетано и подал герцогу руку для поцелуя. — И желаем, чтобы послезавтра вы отобедали с нами.

— Благодарю за честь, ваше величество. — Урмано Альгредо поклонился и отступил в общий ряд.

Шу украдкой вздохнула: ей очень не хватало мудрости и спокойствия Урмано. После того как совет под давлением Ристаны отказал Каетано в браке с Таис Альгредо под предлогом отсутствия документов, подтверждающих волю покойного Тодора, и лишил Урмано должности начальника Тихой гвардии и места в совете, он редко появлялся во дворце. Ристана ясно сказала, что не желает его видеть, велела отослать дочь из столицы, передала подряд на новые верфи графу Ландеха. Тем не менее, Урмано не оставил детей своего короля.

Ох, если бы только Кай поменьше топил тоску в бутылке и побольше думал головой!

Наконец, и советники отдали королю приветствия, очередь дошла до самых важных особ.

— Ваше величество, — присела в глубоком реверансе Ристана, одетая в подчеркнуто строгое темно-синее платье, на котором ослепительно сияла золотая регентская перевязь. — Счастливы видеть вас в добром здравии.

Рядом с регентшей ожидали послы. Шер Кемальсид, смуглый кругленький ирсидец со слабым огненным даром, был полномочным послом соседнего королевства вот уже десять лет. Шер Ван Дер Мельге — длинный, угловатый блондин с острыми чертами — прибыл лишь вчера. Одетый во все белое, словно снега его далекой родины, северянин сиял не только дипломатической улыбкой и серебристыми, тщательно завитыми локонами, но и острой лазурью воздушного дара, и вкрадчивым аметистом ментальной защиты.

Шу тут же попыталась оценить его, как учил Урмано Альгредо. Не взламывая ментальной защиты, только по внешним признакам. Получилось, прямо скажем, не очень. Дар: категория дуо. Возраст: от тридцати до двухсот. Эмоции: скрыты. Симпатии: неизвестны. Намерения: неизвестны. Уровень опасности: высокий.

М-да. Не густо. Наверняка Урмано бы сумел сказать намного больше, и зря Шу перед приемом не поинтересовалась у него личным делом посла. Очень зря. Теперь, если ей представится шанс поговорить с шером Ван Дер Мельге, придется действовать интуитивно. Как сказал бы Дайм, «будь собой, это твое основное преимущество». Да-да. Будь наивной, любопытной и неуклюжей девчонкой с ветром в голове, и тебя никто не примет всерьез. Прекрасный план.

За неимением другого.

— Позвольте приветствовать ваше величество от имени светлейшего лерда Соединенных Баронств и вручить вам верительные грамоты.

Северянин, предварительно скользнув по Шуалейде острым оценивающим взглядом, станцевал перед Каем «полный королевский поклон» с тремя отходами и прикладыванием рук к сердцу. Однако Шу показалось, что кланялся он не столько королю, сколько ей. По крайней мере, теплое и уютное прикосновение воздушного дара ей не померещилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Счастлив видеть вас, сумрачная королева», — прозвучало в воздушном касании.

«Рада знакомству, светлый шер», — на всякий случай мысленно ответила Шу. Хотя вряд ли посол ее услышал, ментальных щитов она не снимала. Он — тоже.

— Добро пожаловать в Валанту, мой светлый шер. — Каетано принял грамоты, отдал их Зако и сделал приглашающий жест: — Извольте отобедать с нами.

Парадный обед походил на сотню парадных обедов: двадцать перемен кулинарных шедевров, залитых патокой лести и ядом зависти. Альгредо и ирсидского посла посадили подальше от короля. Хорошо, что этикет не предусматривал возможности убрать с глаз долой младшую принцессу и королевского побратима, а то Шуалейда и Зако тоже оказались бы за лигу от монарха.

Увы, хандру короля видела не только Шуалейда. Северянин то и дело бросал на Каетано изучающие взгляды. К удивлению, он оказался за столом по левую руку от Шуалейды, а не рядом с Ристаной. Радоваться этому или подозревать очередной подвох, Шу пока не поняла.

— Никакого подвоха, моя сумрачная шера, — ответил шер Ван Дер Мельге ее невысказанным сомнениям. — Ваша сестра любезно пошла навстречу моей просьбе.

Удержать на лице ровную доброжелательность оказалось непросто. Посол что, читает ее эмоции даже сквозь ментальные шиты?

— Очень лестно, — кивнула она.

— Я бы ни в коем случае не позволил себе игнорировать вашу защиту, моя сумрачная шера. Но согласитесь, я пока ничем не заслужил вашего доверия. Следовательно, принимать в расчет возможный подвох с вашей стороны вполне логично.

— А зачем вам мое доверие, светлый шер? — с легкой насмешкой поинтересовалась она. — Вы же приехали обсуждать государственные дела с ее высочеством Ристаной. Мое мнение вряд ли ее заинтересует.

— Не вижу, что бы я мог обсуждать с вашей обделенной Двуедиными сестрой, — отозвался северянин. — Мы чтим древние традиции, моя сумрачная шера. Поэтому ваше мнение для меня много важнее, чем чье-либо другое.

Шу недоуменно пожала плечами.

— Древние традиции без сомнения мудры. Однако… — продолжать странный разговор она не видела смысла, поэтому перевела тему в соответствии с этикетом: — вы уже посетили Лес Фей? Чудесное место, мой светлый шер.

— Без сомнения, чудесное. Но самое большое чудо Валанты — это вы, моя сумрачная шера.

Шу напряглась. Слишком явная лесть. Что ему надо? Если следовать совету Дайма «быть собой», то стоит спросить прямо. Все равно дипломатия — не ее призвание.

— Раз вы так считаете, мой светлый шер, не буду спорить. — Она усмехнулась, больше не пытаясь притворяться наивной и прилично воспитанной шерой. — Так что же вам нужно от самого большого чуда Валанты? Или же не вам, а Ледяному лерду. И имейте в виду, замуж ни за вас, ни за лерда я не пойду.

В следующий момент она с чувством глубокого удовлетворения наблюдала, как шер Ван Дер Мельге поперхнулся. И с еще большим удовлетворением подала ему бокал воды.

— Выпейте, светлый шер. Не отравлено.

Разгневанный взгляд Ристаны, а также разной степени удивления и недовольства взгляды всех остальных, Шу проигнорировала. Она продолжала мило улыбаться послу, пока он пил воду, всем своим видом говоря: выкладывайте, пока не выложите начистоту — не отстану.

— Благодарю, — кивнул посол, отставляя бокал. Пары мгновений ему вполне хватило, чтобы вернуть самообладание и пересмотреть линию поведения. — Я вижу, вы предпочитаете не тратить время попусту.

— Не люблю танцы вокруг да около. Итак, если лерда интересует что-то еще, кроме брака, я слушаю.

— Для начала позвольте спросить о причинах вашей категоричности. Вас с его императорским высочеством не связывают нежные чувства, — посол не спрашивал, а констатировал факт. — И вряд ли вы желаете себе в мужья шера со столь спорным даром.

— Спорным? Я запомню эту прекрасную формулировку. Когда-нибудь мне все равно придется освоить дипломатию… И не надо говорить, что дипломатия — это не мое, я и так знаю.

— Даже и не думал. Так о причинах?..

— Поверьте, причины более чем серьезны. И то, что меня с кронпринцем не связывают нежные чувства, значения не имеет.

— Вы имеете в виду официальную помолвку или что-то еще?

— Что-то еще. И даже не то, что я не знакома с лердом, а выходить замуж за незнакомца считаю как минимум неосмотрительным. Особенно если незнакомец на сотню лет умнее, сильнее и опытнее меня.

— Очень приятно слышать от юной и прекрасной шеры столь здравые рассуждения. Возможно, вам было бы интересно для начала пообщаться с лердом? Поверьте, он также не жаждет сочетаться браком с незнакомкой.

— Ставлю золотой, что вы уполномочены официально просить моей руки для лерда. А в багаже у вас припасены подарки для юной, ветреной и вполне безмозглой девицы.

— Безмозглые девицы не приручают Источник, едва достигнув совершеннолетия, — тонко улыбнулся посол. — Уверен, подарки лерда вам понравятся.

— Вы отчаянно мне льстите, светлый шер. Однако познакомится с лердом я бы не отказалась.

— Лерд будет счастлив принять вас в гостях, моя сумрачная шера. Если вы пожелаете, я сопровожу вас.

— Меня одну?

— Вас и всех, кого вы пожелаете взять с собой. Возможно, вашему августейшему брату пошло бы на пользу путешествие. Новые места, свежие впечатления, интересные беседы…

— …торговые договора, поддержка в Совете Семи Корон… — продолжила в том же тоне Шуалейда.

— А вы говорите, что дипломатия — не ваше.

Шу лишь пожала плечами. Дипломатия — не ее, сколько бы лести посол ни влил ей в уши.

— Как жаль, что даже мудрый лерд не в силах отменит мой брак с кронпринцем. Есть клятвы, которые невозможно обойти.

— Хм… если бы вы, моя сумрачная шера, рассказали о вашем… хм… затруднении несколько подробнее, мудрый лерд мог бы попробовать дать вам совет. Дружеский.

— Уже дружеский? Мы все еще не знакомы.

— Что не мешает мне вами восхищаться. Право слово, мне нечасто приходится сожалеть о своей второй категории.

— Чем же плоха вторая категория?

— Тем, что счастливый союз возможен лишь между равными. Так что мой удел — восхищаться вами на расстоянии.

— Кажется, в этот соус положили слишком много меда. У меня все слиплось.

Посол сдержанно усмехнулся.

— Надеюсь, вы найдете время для еще одной беседы со мной.

— Если вы не уезжаете прямо сегодня.

— Я совершенно никуда не тороплюсь из благословенной Валанты. И с большим удовольствием посетил бы Остров Фей в вашей компании.

— Я спрошу у фей, мой светлый шер, — кивнула она, заканчивая и так слишком долгий разговор и возвращаясь к шестой или седьмой перемене блюд.

Пробуя тушеного в сливках кролика, она украдкой вздохнула. Посол напомнил о том, о чем Шу старалась не вспоминать. О, если бы он в самом деле мог подсказать способ избежать брака с Люкресом! Но вот беда, нарушить клятву, данную перед Двуедиными — значит потерять дар, а с ним и жизнь.

А воспользоваться приглашением лерда все равно хочется. Сколько Шу себя помнила, она всегда мечтала о путешествиях. Вот бы побывать в Ледяных баронствах, где до сих пор шеры не носят оружия и нет глупой моды на кольчужные дублеты и дуэли на шпагах! А все потому, что не одаренный магией не имеет права называться шером, а об условной категории и передаче шерского звания по наследству бездарные и заикнуться не смеют. На севере темные и светлые прекрасно уживаются, а вырождение магии не достигло таких масштабов, как в империи и Сашмире — что неудивительно, ведь все несогласные с имперскими законами шерские семьи обосновались по большей части под крылом лерда.

Едва подали очередную перемену блюд, Каетано поднялся. Тут же разговоры оборвались, гости встали.

— Прошу вас, продолжайте, — милостиво кивнув, велел король. — Мы с радостью побеседуем с вашей светлостью позже, — добавил он для посла.

Не успел король сделать двух шагов к дверям, Ристана вздохнула и шепнула стоящему рядом советнику Ландеха:

— Бедный мальчик. Он совсем раздавлен смертью отца.

Шу немедленно захотелось убить их обоих, и сестру, и графа Ландеха. Какая досада, что Валанта — не часть Соединенных Баронств. Тогда бы Ристану и близко не подпустили к власти, а графа Ландеха Шу могла бы вызвать на поединок и раскатать в тонкую лепешку. И была бы в своем праве.

Да. Ей определенно понравится в гостях у лерда!

— И о чем же ты говорила с ледяным послом? — обиженно спросил Кай, спустя полчаса после обеда вышедший в Народный зал, чтобы открыть бал.

Само собой, первую вельсу он танцевал с Шуалейдой. И был уже нетрезв.

— О свадьбах и путешествиях, — честно ответила Шу. — Ты наступил мне на ногу.

— Прости… а, еще раз прости. Смотри-ка, Виола строит мне глазки. Она милая! Ох, ну прости, я не нарочно…

— Твой защитный амулет, Кай, — потребовала Шу, которой надоело поддерживать брата воздушными потоками, чтобы он не упал прямо посреди зала.

— Зачем?

— Просто дай. Надо.

— Ну на…

Протрезвляющее заклинание юному королю не понравилось. Он побледнел, чихнул, сбился с шага, но буквально через секунду резко выдохнул и уже вполне осмысленно сказал:

— Отдай. И не смей так больше делать.

— Изволь оставаться трезвым хотя бы при гостях. Ты Суардис, а не рвань подзаборная.

— Я Суардис и делаю то, что считаю нужным.

— Напьешься снова — я не буду такой нежной. Учти, купание в фонтане действует почти так же эффективно, и твои амулеты этому не помешают.

— Ты не посмеешь.

— А ты проверь, братишка, проверь.

— Не думал, что ты способна быть такой…

— Зря не думал. Говорят, это очень полезно — думать головой. Больше шансов, что голова останется при тебе.

— Ты… хуже Энрике! Зануда!

— Спасибо за комплимент.

— Больше я с тобой не танцую. Все, хватит портить мне праздник.

— Этот не праздник, Кай. Это — загон с тиграми. Прошу тебя, будь осторожен.

— Ладно, ладно. Буду.

Шу ни на динг ему не поверила. Злые боги, куда подевался ее разумный, сильный брат? И кто этот капризный остолоп, надевший его лицо?! А все Бастерхази, будь он проклят!

— Позвольте пригласить ваше высочество на следующую вельсу, — тут же раздался над ухом рокочущий бас.

Шу вздрогнула и еле удержалась от ментального удара. Нельзя. И бесполезно. Щиты Бастерхази ей не пробить.

— Не позволю. — Сил на вежливость не было. Сил смотреть в глаза божескому наказанию — тоже не было. — Будьте любезны, сдохните, темный шер.

— Непременно, но не сегодня. — В тоне Бастерхази послышалась злость. И что-то еще, трудноопределимое. — На вашем месте я бы не отказывался от возможности выслушать кое-что полезное.

— Если хотите сделать что-то полезное, темный шер, снимите проклятие с моего брата.

Шу наконец-то заставила себя глянуть ему в глаза. Темные, полные огненных отблесков глаза Хиссова отродья. Злые боги, и она когда-то верила этому человеку! Дура. Устрица безмозглая.

— Как много ненависти. И это все мне?

— Берите, темный шер. Мне не жалко.

— Я бы предпочел вашу улыбку.

— Сколько угодно улыбок и танцев, шер Бастерхази. На вашей траве.

— Как жаль. Поверь, моя Гроза. Мне очень жаль, — почему-то совсем другим тоном сказал темный шер, коротко поклонился — и отошел, затерялся в толпе гостей.

А Шу, едва сдерживая нервную дрожь, сбежала в нишу у окна и накинула на себя пелену невидимости. Плевать на этикет, протокол и прочую дрянь. Не будет она больше ни с кем танцевать. Не хочется. Да и с кем? Осматривая полный гостей зал, она не находила никого, с кем желала бы перемолвиться хоть словом. Ни Урмано Альгредо — он до сих пор беседовал в столовой с ирсидским послом. Ни Медного генерала — он сгинул в мятеже. Ни Дайма…

Задорные звуки эста-ри-касты так живо напомнили их первое свидание в Уго-дель-Риу, что в глазах защипало. Злые боги, почему Дайм не зеркалит ей и не отвечает на ее вызовы? Даже не пишет! Ведь он жив, наверняка жив, просто до сих пор гостит у Алого Дракона. Правда же? Не могли имперские газеты обойти молчанием его смерть, если бы он умер! Ведь не могли же? И Бастерхази… он бы узнал, если бы с Даймом что-то случилось, и сказал ей. Наверняка бы сказал…

О боги. Пожалуйста. Пусть с Даймом все будет хорошо!

Из болота отчаяния ее вытянул знакомый голос:

— Ваше высочество?

Шу окатило волной радости пополам со страхом.

— Вы тоже желаете подышать свежим воздухом, Урмано? — не снимая пелены невидимости, спросила она.

— С удовольствием. Здесь, знаете ли, последнее время на удивление душно.

Вздохнув, Шуалейда перенастроила полог, чтобы он прикрывал обоих.

— Я так предсказуема?

— Отсюда самый лучший обзор. — Урмано усмехнулся. — Я вижу, его величество прекрасно проводит время.

Шуалейда глянула в сторону тронного возвышения. Там Каетано оживленно разговаривал с Зако, Мануэлем и проклятым Харрерасом, а рядом хлопала коровьими глазами девица Ландеха. В руке Кай держал полный бокал ардо, и Шу не удержалась, испарила из него почти весь алкоголь. О, если бы она могла то же самое сделать со всем вином, которое сегодня подают в Народном зале! Силы бы у нее хватило, загвоздка была не в силе, а в умении.

— Каетано еще не опомнился после смерти отца и исчезновения Медного, — ответила Шу, не желая вслух признавать проблему. — Ваши люди так и не нашли тела?

— Люди советника Гильермо, а не мои. Слава Двуединым, я больше не отвечаю за безопасность королевства. Не в моем возрасте такие нервы. — Урмано внимательно посмотрел на Шуалейду, усмехнулся чему-то своему. — Фортунато исчез, но это к лучшему. Ее высочество непременно обвинила бы его в измене.

— Забыв о том, что благодаря ему мятежники не разграбили больше ни одного города. Как вы думаете, есть шанс, что Медный не погиб?

— Медного не так просто взять. Уж кому это знать, как не вам.

Шу кивнула: ей самой однажды довелось стать везением генерала Альбарра и вписать самую впечатляющую страницу в летопись его подвигов.

— Урмано, не сердитесь на Кая… — вернулась она к насущной проблеме.

— Он не мог ничего сделать. Я знаю. Увы, он и не пытается.

— Каетано по-прежнему любит Таис… — начала Шу невесть зачем оправдывать брата, но Альгредо прервал ее:

— У его величества вскоре будет возможность сказать ей это лично. Через четыре дня моя дочь будет в Суарде.

— Но как же… Ведь Ристана велела Таис не появляться в столице?

— Велела, — кивнул Урмано. — Однако ее высочество не предъявила моей дочери никаких претензий, ведь тогда вы могли бы их оспорить. А по закону срок немотивированного изгнания не может превышать двух месяцев. Так что моя дочь возвращается домой.

Шу поймала себя на том, что удивлена. Сильно удивлена. Она уже отвыкла от того, что кто-то может идти против воли регентши. Хотя сегодня Урмано уже воспользовался правом побратима покойного короля посещать дворец в любое время. Быть может, он поможет привести Кея в чувство?

— Надеюсь, вы позволите Таис бывать у меня.

— Я на это рассчитываю. — Тон Урмано потеплел. — Ей придется нелегко, но с вашей поддержкой она справится. Ристана постаралась, чтобы похождения короля обсуждались на каждом углу. А Таис еще слишком юна, чтобы понимать — слухи лгут всегда, даже когда говорят вроде бы правду.

— Увы. — Шу передернула плечами и выдернула из воздуха два бокала ардо. — Выпьем, Урмано!

— Здоровье короля, — отозвался Альгредо, принимая бокал.