Когда Мэтти проснулась на следующее утро, Никодемуса в постели уже не было. На мгновение Мэтти забыла, что произошло днем раньше, но затем воспоминания вернулись, и внутри с новой силой разгорелась паника, разболелась голова, а в животе появились неприятные ощущения. Мэтти вдруг показалось, что она проснулась с похмелья… ужасное и отвратительное похмелье, но это было не так. Во рту было сухо, как в пустыне, паника усиливалась с каждой секундой, а живот крутило с невиданной силой.

Единственным, что помогло бы ей справиться с ужасным состоянием, был горячий душ, но и от него не было никакого толку. Не помогла и огромная чашка с крепким кофе. Мэтти пробиралась через длинный коридор и остановилась возле кабинета Никодемуса, когда услышала его голос… такой властный и уверенный.

– Я уже подписал все документы, – говорил он с кем-то. – Любые дальнейшие задержки или замедления считаются недопустимыми. Я понятно изъясняюсь?

Уверенность в голосе создавала такое впечатление, что Никодемус способен на все, но сейчас попадаться на его глаза девушка не хотела. Искушать судьбу Мэтти не рискнула, поэтому тихо прокралась по коридору обратно в хозяйскую спальню. В одно лишь мгновение она оказалась возле большого гардероба, откуда и взяла свою сумочку. В сумке она спрятала смятую сигаретную пачку и с облегчением обнаружила, что там было еще три сигареты. Мэтти достала одну и сейчас шарила по дну своей сумки в надежде отыскать зажигалку.

Вместо того чтобы покурить на балконе, девушка направилась в противоположное крыло дома. Она выскользнула в мгновение ока в небольшой внутренний дворик и увидела скамью, которая частенько становилась свидетелем ее вредной привычки.

Мэтти села на скамейку, подтянула ноги под себя и закинула голову, наслаждаясь холодным воздухом и теплыми лучами солнца. Постепенно паника ушла, и девушке стало лучше. По вкусу сигарета была отвратительной, но это не имело никакого значения. Ее курение – это некий протест против властного Никодемуса. Подчиняться ему – да никогда в жизни! То, что произошло вчера ночью, абсолютно ничего не значит. Да, он стал свидетелем ее кошмара, но это не значит, что теперь он знал и понимал Мэтти. У девушки были свои тайны, и она не собиралась с ним делиться своими секретами. Безопасность, которую он пытался обеспечить, – всего лишь иллюзия. А если нет, то тогда это означало, что Мэтти проиграла в этой игре.

Но, с другой стороны, часть ее хотела сдаться, позволить Никодемусу быть главным и сильным, чтобы он помог ей справиться с тем, что ее мучило все эти годы, и справиться с чувством вины…

– Не будь дурой, Мэтти, – вслух произнесла девушка.

– Я боюсь, что уже слишком поздно.

Мэтти подпрыгнула от неожиданности и увидела позади себя Никодемуса. Такой высокий, красивый и… злой.

Девушка взглянула на сигарету, как будто никогда ее раньше не видела, а затем она посмотрела на Никодемуса.

«Это будет твоя последняя сигарета», – вспомнила она его слова, сказанные тогда в библиотеке. Сердце ее бешено застучало и было готово выскочить из груди. Сейчас предпринимать что-то уже поздно и отступать было некуда. Поэтому она пристально посмотрела на свою сигарету, сделала затяжку и выдохнула дым.

Затем у Мэтти сложилось такое впечатление, что время словно остановилось и Земля перестала вращаться вокруг своей оси. Но спустя какое-то время раздался небывалый хохот, а такой реакции девушка явно не ожидала. Никодемус быстро сократил расстояние между ними и встал прямо напротив девушки, не позволяя ей встать со скамьи. Он выхватил сигарету из рук Мэтти точно так же, как сделал это ранее, но на этот раз, ко всему прочему, наступил на нее ногой и растоптал. В глазах Никодемуса разгорался пожар, он был в ярости.

– Разве я не запретил тебе курить? – спросил Никодемус мягким тоном. – Поскольку я отчетливо помню, что запретил и пояснил свою точку зрения по поводу курения. Я считаю это неприемлемым. Неужели этот разговор мне приснился?

– Я никогда не говорила, что буду подчиняться тебе, Никодемус, – заявила она и тут же удивилась уверенности в голосе. – Ты сам все решил, и так продолжается с момента нашей встречи. – Мэтти понятия не имела, откуда взялась вся эта прыть. Была ли причиной тому смелость или глупость. – Ты посчитал, что вправе принимать решения за меня, но это не так. Это вовсе не означает, что я приняла твои условия и буду подчиняться тебе во всем.

Никодемус посмотрел на нее, а затем улыбнулся.

– Спасибо, – произнес он.

Ей стало страшно даже спрашивать.

– За что же?

– За то, что облегчила мне задачу.

Мэтти даже не заметила, как он направился к ней, и уже через секунду он схватил ее и водрузил себе на плечо. В мгновение ока они оказались в гостевом крыле. Девушка сражалась и барахталась что есть мочи: она ударила его ногой, била по спине кулаками, а он лишь смеялся ее попыткам освободиться. Оказавшись в комнате, Никодемус бросил Мэтти на кровать… его кровать, если быть точнее. Она попыталась сесть, но все было бесполезно. Мужчина стоял у подножия кровати, скрестив руки перед грудью, Никодемус смотрел на нее и не сводил глаз.

– Целую неделю я слышал от тебя лишь ложь и напускную вежливость, – начал Никодемус. – Теперь же будет по-моему.

– Все и так было по-твоему!

– Мэтти, – произнес он, и теперь его голос прозвучал жестче. – Ничего не говори.

Она не собиралась подчиняться ему. Но сейчас ее главная задача – совладать со своим бешеным сердцебиением. Мэтти была готова закричать и начать сопротивляться, но отчего-то просто молчала.

– И как же поступить с женщиной, которая ведет себя словно непослушный ребенок? – поинтересовался он.

– Я так понимаю, это риторический вопрос?

Никодемус проигнорировал ее реплику.

– Тут и к психиатру не ходи, предельно ясно, что у тебя были проблемы с отцом, Мэтти. Вопрос состоит в том, должен ли я сыграть роль твоего папочки?

– Я… – на выдохе сказала она. Сейчас девушка была безумно рассержена. – У меня не было проблем с отцом. Проблемы у меня лишь с тобой.

– Именно этого я и не могу понять, – сказал Никодемус. – Я же выиграю. Не важно, сколько мне потребуется времени, или независимо от игр, в которые ты всячески пытаешься меня втянуть. Я выиграю, потому что я всегда побеждаю.

– Ты не вправе мне указывать…

– Пора бы тебе уже перестать упираться, – резко заявил он. – Мы живем не в твоем воображаемом мире, где ты можешь делать все, что тебе захочется, и никто не собирается плясать под твою дудку. Ты в моем доме, и я прошу тебя следовать моим правилам.

Мэтти не могла проронить ни слова. Что бы произошло, если бы Никодемус знал о ней всю правду? Как бы отреагировал? Почему же ей так сильно хотелось узнать ответ, прекрасно понимая, что в дальнейшем она пожалеет о случившемся?

– Если ты думаешь, что я буду послушно следовать твоим приказаниям, ты сильно ошибаешься, Никодемус, – сказала она, нахмурившись. – И не надейся манипулировать мной!

Сегодня мужчина был одет в черное: черная футболка выгодно подчеркивала его мускулатуру, а черные брюки идеально сидели на бедрах. Выглядел он просто потрясающе в подобных простых вещах, и осознание этого заставляло ее нервничать.

– И тот факт, что ты не одобряешь мои действия, – продолжила девушка, – еще одна проблема.

– Я расскажу, как все сложится дальше, – произнес он спокойным тоном, словно в воздухе между ними вовсе не витало напряжение. – Я же говорил, что отшлепаю тебя. В тот раз у тебя был выбор, ты могла станцевать для меня, но вместо этого ты убежала, собственно, как обычно. Мне пришло убирать за тобой беспорядок, как, собственно, и всегда. – Мужчина ухмыльнулся. – Ты думаешь, что я забыл о твоих провинностях?

– Неужели я снова оказалась в школе-интернате? – решила прояснить ситуацию Мэтти. – Меня исключат из-за одной сигареты? Мне придется писать сотни раз, что я больше не буду курить? Или же придется просто помыть полы?

– У меня назрело на примете наказание другого плана.

– Тебе хочется, чтобы я была примерной девочкой, но, как только я на коленях, тебе это не особо-то и нравится. Я права? – огрызнулась ему в ответ она.

Никодемус небрежно пожал плечами, словно ему все равно, что думала Мэтти.

– Ты сама решила использовать свое тело, желая выиграть в нашей маленькой битве. Почему же я должен делать то же самое? Я думаю, что на этот раз мы сделаем все по-моему и посмотрим, что из этого выйдет.

– Если ты ударишь меня или же отшлепаешь, – начала она, – я за себя не ручаюсь, и кто знает, может, я в действительности попытаюсь сбежать. Я серьезно, Никодемус.

– Я принял твои пожелания к сведению, – с нежностью в голосе отметил он. – А теперь пришло время привязать тебя к постели.

После сказанных слов у девушки началась паника. Мэтти ринулась в сторону кровати, заметив путь к отступлению через ванную комнату, где она смогла бы запереть дверь, но, если план ее провалится, придется забираться на крышу дома и пытаться выбраться…

Но он без труда схватил ее за бедра и поймал за долю секунды, бросая ее на постель.

– Не двигайся, – сказал он ей.

Вместо этого она начала вырываться и драться. Мэтти всячески пыталась извернуться и освободиться от его хватки, но все было без толку, и в какой-то момент она поняла, что лишь усугубляет ситуацию. Никодемус просто прижал ее к кровати без всяких усилий и ждал, пока девушка успокоится. Мэтти уже успела выбиться из сил, а дыхание участилось. Каким сильным он был, а как идеально сложен!

– Ты только все усложняешь, – через некоторое время произнес он, наблюдая за ее неудачными попытками выбраться из его хватки.

Девушка сдалась, ведь больше не видела смысла противиться ему. Стоит признать, что Мэтти и сама хотела близости с Никодемусом, так зачем же упрямиться? За такие мысли девушка в дальнейшем себя возненавидит, но это будет потом.

– Никодемус, – шепотом промолвила она.

– Ты сказала, что не сдашься по собственной воле, – сказал он, – и все же именно этого ты и ждешь. Только подумай. Представь, как сложились бы наши отношения, если бы не было никаких игр и манипуляций. Какой бы парой мы тогда стали!

Через какое-то время девушка осознала, что ее бил озноб, но явно не от холода. Он описал крайне реалистичные картины, и Мэтти поверила его словам.

– Или, – продолжил Никодемус все тем же привычным бархатистым басом, – ты можешь сказать мне правду. – Теперь он не сводил с девушки глаз. – Или же я пущу в ход свои руки. Тебе решать, Мэтти. Но это будет отчасти означать, что ты сдалась!

Именно так и должна была поступить Мэтти. Просто сдаться! Поскольку другого выбора у девушки не было. Почему она так долго избегала этого момента?! Мир был полон других разочарований и ситуаций, когда за маской уверенности скрывалась незащищенность, вспомнить хотя бы всех этих плейбоев, которые любыми способами пытаются затащить девушек в постель, и прочий негатив.

Она сможет! Пора покончить с этим прямо сейчас! Близость с Никодемусом была неизбежна, пора принять этот факт.

Мэтти пыталась понять, что же чувствует Никодемус, о чем он думает. Она хотела увидеть мягкость, нежность и заботу, а вместо этого он всегда был требователен, жесток и непримирим, но таков был Никодемус, и поделать с этим девушка ничего не могла. Едва ли подобные рассуждения можно было назвать логичными в подобной ситуации, ведь сейчас Мэтти была фактически прикована к кровати и помощи ей было неоткуда ждать. Пора выкинуть из головы нежелательные мысли и позабыть о прошлых обидах.

– Правду, Мэтти, – напомнил ей Никодемус. – Это все, что от тебя требуется. Ты можешь сказать мне правду?

Она выдернула свою руку из железной хватки Никодемуса и отчасти даже удивилась, что он позволил ей это сделать с такой легкостью, а затем Мэтти коснулась его лица. Ей нравилось, что у него была легкая небритость. Что уж говорить о его взгляде, который сводил девушку с ума.

– Я хочу тебя, – прошептала Мэтти.

И Никодемус застыл.

Мужчина не просил ее повторить сказанное, даже несмотря на то, какое удовольствие это бы принесло. А все потому, что раньше он еще никогда не видел подобного взгляда, который затмил все. Ее глаза были столь ясными и красивыми, что невозможно было оторваться, а самое главное – искренность, ведь именно это качество Никодемус так сильно ценил.

Не стоило забывать, что Мэтти была лгуньей, и удавалось ей это проще простого. Да и сейчас не было смысла ей верить, поскольку она сказала ему то, что он так сильно хотел услышать.

Девушка направилась к нему, убрала руки от его лица и приобняла за плечи, а затем, проведя по спине, переместила свои ловкие пальчики на его бедра.

– Никодемус, – вновь прошептала Мэтти. – Я всегда хотела тебя.

Каким же слабым был Никодемус. Она призналась ему в том, что всегда желала его, а он тут же ей поверил. Но что в этом такого? Он – мужчина, в самом деле. Возможно, он был таким же слабым, как и человек, которого Никодемус ненавидел, – его отец. А Мэтти Уитакер не давала ему покоя вот уже на протяжении многих лет. Так как он мог сопротивляться ей?

Так что Никодемус просто перестал ей сопротивляться. Он прильнул к ее губам, и кто знает, что случится дальше?!

Впервые в жизни ему было все равно, что же произойдет в следующую секунду. Он целовал ее так сильно, так страстно. Остановиться больше не представлялось возможным. Никодемус целовал Мэтти снова и снова, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не наброситься на нее прямо здесь и сейчас.

«Моя», – подумал мужчина, получая истинное наслаждение от этого слова, ее изгибов тела и нереального голода, который подталкивал его на необдуманные действия.

Девушка касалась своими нежными ручками его спины, постепенно приближаясь к его бедрам. Он немного отодвинулся, желая снять с себя рубашку. Затем он принялся за ее черную джинсовую юбку, которая идеально сидела на фантастической фигуре и выгодно подчеркивала бесконечную длину ног. Никодемус вновь коснулся ее татуировки с изображением феникса, наслаждаясь стонами, которые издавала Мэтти в тот момент. Решив исследовать ее тату, он провел языком по контуру изображения. Никодемус не спешил, следовал линиям с осторожностью, дегустируя каждый миллиметр волшебного и мистического существа, изображенного на теле Мэтти. Но этого было недостаточно!

Никодемус расстегнул застежку ее бюстгальтера и снял его с девушки, обнажая груди. Он тут же вспомнил картины из прошлого, когда он припал губами к ее нежным бутонам и как ласкал их своим языком, доводя ее до экстаза. Сейчас он повторил то же самое, но на этот раз она начала бормотать его имя, причем ее стон больше напоминал мольбу. Так или иначе, Никодемус продолжил свои ласки. Перемещаясь ниже, он добрался до ее живота и проколотого пупка, который все же казался ему привлекательным и возбуждающим, что бы он ни говорил раньше. Пирсинг делал ее невероятно сексуальной, хотя куда уж больше. Мужчина хотел ее… всю!

Чувство собственности было ему не в новинку, но сейчас оно обострилось донельзя. Нереальная красота Мэтти, ее фантастическое тело, дрожащее от любого его прикосновения, заставило его почувствовать себя богом.

«Моя», – вновь подумал Никодемус.

Когда он добрался до ее кружевных трусиков, девушка с трудом сдерживалась, а пальцами впилась в его волосы. Причем крепко.

– Нет. – Никодемус не сводил с нее взгляда, и сдерживать эмоции она больше не могла. – Я тебя хочу, – призналась Мэтти. – Я хочу тебя внутри себя, Никодемус.

– Будь уверена, так и будет, – произнес мужчина, но сначала, спускаясь еще ниже, начал ласкать ее разгоряченное и возбужденное лоно, которое казалось настолько притягательным, что Никодемус вновь захотел опробовать его на вкус. Сейчас ему было все равно, чего ей хотелось или что она говорила, главное – не останавливаться.

Мужчина потянулся к ней ближе, так что теперь она стояла на коленях прямо на постели. Она поцеловала его с невероятной страстью и изумлением, которое, словно эхо, отзывалось в нем. Сейчас ими двигала животная похоть, еще чуть-чуть – и они бы полностью потеряли контроль над собой.

Когда Мэтти прикоснулась к его возбужденному естеству, Никодемус тут же застонал от наслаждения. Он ждал девушку слишком долго… почти что вечность. Мужчина позволил ей прикасаться к нему не единожды, но через какое-то время он одернул ее руки.

– Но я хочу…

– Ты уже сказала мне, что ты хочешь, – сказал он несколько грубым голосом, – и ты не получишь того, чего хочешь, если продолжишь в том же духе.

Может, ему показалось, но девушка улыбнулась, и ее улыбка озарила всю эту комнату.

Никодемус вытянулся во весь рост и снял брюки, которые в тот момент были ему ни к чему. Затем он посадил девушку на себя сверху и вновь прильнул к ее нежным губкам. Одной рукой он прикоснулся к ее густым и мягким волосам, а второй двинулся к ее возбужденному лону. Мэтти была влажной и горячей, так что не было сомнений в том, что она хотела его так же сильно, как и он ее. Все происходящее было реальностью. Все было правдой. И наконец-то их близость вот-вот произойдет.

Никодемус прикоснулся к ней и заметил, что девушка была безумно напряжена и даже вздрогнула от его ласк, которые только сильнее распалили ее.

Ее бедра двигались вместе с ним и направляли Никодемуса. Сдерживать девушку он не собирался. Никодемус прильнул к ее губам, не переставая ласкать ее тело. Чувствуя, как все ее тело содрогалось в экстазе, и услышав ее стоны, он приостановился и наблюдал с удовлетворением за ее реакцией.

– Ты принадлежишь мне, любовь моя, – произнес он, кладя ее на спину. – И ты всегда была моей.

И вот тогда он резко вошел в нее. Он почувствовал напряжение и заметил слезу, которая скатилась у Мэтти по щеке. В какой-то момент девушка даже крикнула, но то была вовсе не страсть.

«Невозможно», – подумал Никодемус.

Звук, который он услышал, сигнализировал о том, что девушке было больно. Глаза его стали темнее прежнего, и все же стоило признать…

Мэтти была девственницей.