Три дня спустя Мэтти послушно произнесла клятвы верности, которые не совсем соответствовали ее внутреннему состоянию, и происходило это все на высокой скале близ синего Эгейского моря.

– Если ты вдруг решишь сбежать, то должен предупредить, что до материка далеко. Тебе придется преодолеть несколько километров, причем течение здесь достаточно сильное и к утру оно унесет тебя к Триполи.

– Печально, – с сожалением ответила девушка. – Мы были так близки к свадьбе века.

Никодемус только рассмеялся. Мэтти же не могла поверить, что все происходящее с ней – реально. Кто бы мог подумать, что она будет стоять в сером платье – именно такой цвет она выбрала для торжества на потрясающей вилле вместе с мужчиной, от которого у нее кружилась голова при одном лишь взгляде на него.

– Ты уже жалеешь? – поинтересовался Никодемус.

– Мне кажется это уместным, – ответила она холодно. – Разве у меня есть выбор?

Никодемус рассмеялся и затем, взяв девушку за руку, повел ее к алтарю на террасе, где уже стоял его персонал, выступающий в роли свидетелей.

Все происходящее просто не могло быть реальностью – начиная от произнесенных клятв, речи священника, которая была сказана как на английском, так и на греческом языке, заканчивая поцелуем, когда Никодемус притянул ее к себе, дабы скрепить их союз. Ее тело не готово было лгать о чувствах, и, к сожалению, Мэтти сложно было это признать. Сердце предательски стучало, и ее бросало в жар, а на лице появился заметный румянец. Когда Никодемус оставил Мэтти на прекрасной террасе, желая проводить священника и двух своих свидетелей в дом, у девушки закрались сомнения по поводу всей этой авантюры, и она даже задумалась о том, чтобы все же спрыгнуть с этого высоченного утеса в глубокое синее море и уплыть подальше. И все ради того, чтобы избежать своей сомнительной участи.

Мэтти с грустью взглянула на руку, где теперь красовалось платиновое обручальное кольцо с квадратным бриллиантом и сапфирами. Подобного рода украшения частенько можно увидеть во всевозможных реалити-шоу и мыльных операх со счастливым концом, но никак не в реальной жизни. Девушке сразу вспоминалось кольцо ее матери, которое та носила не снимая и о котором мечтала сама Мэтти. Не то чтобы Никодемус спрашивал, какое кольцо она хотела бы заполучить, но с выбором размера у мужчины не возникло никаких проблем.

Октябрьский вечер был достаточно прохладным или просто ей так показалось? Мэтти не была из тех девушек, которые грезили о свадьбе, судорожно просматривая многочисленные свадебные журналы, несмотря на то что на горизонте не было основной составляющей, а именно жениха. Стоит признать, что она всегда хотела, чтобы ее родители были рядом в этот момент, но, к сожалению, этому не суждено было случиться: они умерли.

Ставки были высоки, ведь на кону стояла компания, принадлежащая семье Мэтти на протяжении долгих лет, и, чтобы не потерять ее, Чейз решился на такой серьезный шаг, пренебрегая принципами и желаниями Мэтти. Причем ее брат даже не озаботился тем, чтобы извиниться или же подбодрить ее морально. С другой стороны, они с ним никогда не были близки, и Мэтти прекрасно знала, кто в этом виноват.

– Размышляешь о своем будущем? Думаешь, как сильно тебе повезло? – спросил Никодемус, неожиданно появившись у девушки за спиной.

– Что-то в этом роде, – равнодушно произнесла она.

Прежде чем перед глазами появилась небольшая лодка, которая доставила бы их на острова Кимолос, Мэтти услышала рев мотора. Девушка нахмурилась, увидев троих людей на борту, а именно священника и двух свидетелей со свадьбы. Это означало, что теперь она осталась наедине с Никодемусом. Наедине со своим новоиспеченным мужем.

Мэтти медленно развернулась и увидела позади себя Никодемуса, который спокойно наблюдал за ней, держа руки в карманах своих светлых брюк. Его светлая рубашка идеально подчеркивала его оливковый тон кожи и резко контрастировала с темными волосами, а еще, ко всему прочему, отлично сидела на мускулистом теле. Едва ли его одежду можно было назвать элегантной, но ему, как всегда, удалось сделать невозможное.

Сегодня Никодемус выглядел несколько иначе, опаснее и властнее, чем обычно. И тогда она осознала, в чем состоит истинная причина этих изменений: он выиграл, как обычно. Теперь Мэтти – его жена и принадлежит ему целиком и полностью. Девушка с трудом могла дышать от разбушевавшейся паники, во рту все пересохло.

«Никодемус Статис – мой муж», – пребывая в шоке, подумала про себя она.

– Пойдем внутрь, – проговорил мужчина. Взгляд его был темным словно ночь, отчего Мэтти ощутила, как по спине пробежали мурашки.

– Мне и здесь очень комфортно. – И только потом она поняла, какую глупость произнесла. Как только ее слова слетели с губ, она пожалела о сказанном.

Лицо Никодемуса смягчилось, что еще сильнее осложнило ситуацию.

– Ты боишься, что, как только мы окажемся наедине в одном помещении, тебе тут же нужно исполнять супружеский долг, – спустя мгновение произнес мужчина. Его голова немного наклонилась в сторону, словно его бурное воображение уже рисовало картинки, связанные с этим действом. – Где это происходит в твоем воображении? Прямо на мраморном полу? Или же на кушетке?

– Я ни о чем подобном и не думала, – без замедлений проговорила Мэтти. Но кого она обманывала, она ведь действительно представляла сцены сексуального характера у себя в голове. – На протяжении нескольких ночей мы спали в одной постели, и ты вел себя крайне прилично, так что мне не о чем переживать. Я тебя не боюсь.

Никодемус ухмыльнулся.

– Конечно же, ты меня не боишься. Именно поэтому однажды я застал тебя спящей в гостевой комнате, а следующей ночью – на диване в солярии. И все потому, что ты меня не боишься.

Мэтти посчитала излишним рассказывать ему о своих кошмарах, которые мучили ее на протяжении уже долгого времени. Визг шин, пустая дорога и страх, пронизывающий все тело. Именно поэтому она ни с кем не делила свою постель. Мэтти постоянно засыпала там, где ей выделяли местечко, а затем среди ночи убегала в более безопасную комнату, чтобы ее бурное пробуждение не привлекало излишнего внимания.

– В те ночи ты работал, если это, конечно же, можно так назвать. И какая тебе разница, где я сплю?

Никодемус частенько наблюдал за девушкой и пытался анализировать ее слова и поступки, а Мэтти лишь всячески пыталась избегать его компании. И тут в ее памяти всплыли моменты тех ночей, когда Мэтти уснула не в спальне: Никодемус взял ее на руки и отнес в постель. Как же спокойно у нее было на душе, когда ее обнимал такой сильный и в то же время заботливый мужчина!

«Хватит думать о нем, Мэтти!» – твердила она самой себе.

– Меня волнует то, что ты не воспринимаешь мои слова всерьез, а ведь я пояснил, что с тобой будет за непослушание, – бархатным голосом произнес Никодемус. – А ты не задавалась вопросом, почему все эти дни до свадьбы я занимался только работой? Почему я настаивал на том, чтобы ты ночевала в главной спальне?

– Если бы меня волновали эти вопросы, – холодно заявила Мэтти, – я бы спросила у тебя.

– Я знаю тебя слишком хорошо, – ответил он за нее. – Ты более податлива, если все изменения в твоей жизни вводятся медленно и поступательно.

Мэтти даже задумываться обо всем не желала. Не хотелось вспоминать об их истории, о Никодемусе или же об их совместном будущем.

– Я не какая-нибудь упрямая лошадь, которая может изменить свое поведение ради проклятой морковки, – парировала девушка. – А ты уж точно не ковбой на Диком Западе, которому я стану подчиняться.

– Ты действительно считаешь, что что-то может остановить меня и я не смогу завладеть тобой прямо на своем собственном острове? Уверяю тебя, что если ты действительно так считаешь, то ты сильно ошибаешься. – Голос его прозвучал достаточно грозно.

– Спасибо, – ухмыльнулась она. – Рада слышать. А ты умеешь успокаивать!

– Если ты хочешь, чтобы я тебя успокаивал, можешь просто об этом попросить, Мэтти. – В этот момент Никодемус замолчал и наблюдал за ее реакцией. – Просто попроси.

Хуже всего было то, что мужчина пытался выразить сочувствие и предложить помощь в случае надобности.

– Что, если для моего спокойствия мне нужно держаться подальше от тебя? – поинтересовалась Мэтти.

– Давай зайдем внутрь. – На этот раз это был приказ.

«Если ты не можешь контролировать ситуацию, то хотя бы будь практичен», – некогда говорил отец Мэтти. Девушка попыталась собраться, насколько это было возможно, и, выпрямив спину, направилась к стеклянной двери. Никодемус последовал за ней, а затем запер дверь за собой, отчего Мэтти тут же забеспокоилась. Она подошла к креслу возле большого панорамного окна и села туда. Никодемус наблюдал за ее действиями и ухмыльнулся, когда понял, что это место она выбрала не зря, ведь сесть рядом с ней он не мог. Тогда мужчина подошел к барной стойке и налил два бокала шампанского для себя и для нее.

– Возьми, пожалуйста, – сказал он, а она лишь взглянула на бокал.

Девушка не могла пошевелиться, словно находилась под гипнозом, а в бокал с шампанским насыпали яд.

– Выпьем за здоровье, – по-гречески произнес Никодемус, и лишь когда девушка на него вопросительно взглянула, он повторил эту фразу на английском языке.

– Здоровье – вовсе не то, что меня сейчас так сильно волнует, – решительно произнесла Мэтти, а затем поставила бокал на стол перед собой, не сделав ни единого глотка. – Надежда лишь на какой-нибудь опасный вирус, который убьет меня с минимальными мучениями. Таков мой выход из сложившейся ситуации.

– Думаю, мне не нужно тебе рассказывать, что с моим капиталом обеспечен доступ к лучшим врачам, – заметил Никодемус. – Я бы сделал все, что от меня потребуется, чтобы излечить тебя.

– И как долго будет длиться наш так называемый брак?

– Тебе следует быть более внимательной. Пока смерть не разлучит нас, – поспешно ответил мужчина. – Навсегда.

– «Пока смерть не разлучит нас» и «навсегда» – это разные вещи.

– Тогда да, Мэтти, – с нежностью промолвил Никодемус, и из-за его мягкого тона голоса она почувствовала себя маленьким ребенком. – Ты станешь свободной. В могиле.

– Замечательно! Ну что же, свадьба была просто восхитительной. Каждая девочка мечтает выйти замуж на отдаленном острове вдали от близких ей людей, которым она не безразлична. В особенности если церемония проходит на иностранном языке, которого она даже не понимает. Если ты не против, я бы вздремнула, поскольку на сегодня с меня достаточно «положительных» эмоций, – саркастично заметила она.

– Ты уже не раз успела вздремнуть. – Никодемус подошел к ней еще ближе и присел на кресло. Сердце Мэтти было готово выпрыгнуть из груди от переполнявших чувств. – Мне стало любопытно, почему?

– Может, всему виной длинный перелет? – тихо предположила она.

– Или же ты просто боишься последствий, связанных с тем, что произошло в самолете?

– Ты частенько говоришь о последствиях, – упомянула девушка. – Я и так чувствую себя униженной, ведь меня вынудили выйти замуж, а я этого не хотела. Что же касается нашей шалости в самолете, надеюсь, что ты заснял все на камеру и планируешь выложить видео в Сеть. Шестьдесят миллионов просмотров – единственное, что может ухудшить сложившуюся ситуацию.

– Я считаю, что это не моя прерогатива, – сухим тоном заметил Никодемус, явно напоминая Мэтти случай, когда ее так называемый друг выложил в Сеть видео, где девушка была очень пьяна. – Не могу припомнить ситуации, когда я совершал подобное. В отличие от тебя, в моей жизни гораздо меньше драмы.

В этот момент Мэтти с трудом могла сдерживать свои эмоции, и сейчас она чувствовала себя беспомощным ребенком, который не в силах хоть что-то сделать или как-то повлиять. Находясь рядом с ним, она не могла контролировать себя и частенько ощущала панику внутри. Она так глубоко прятала свои настоящие чувства и эмоции, что боялась потерять истинную себя. Хуже всего во всей ситуации то, что Никодемус сдерживал свои обещания целиком и полностью. Он выиграл! И продолжал выигрывать.

– Ты отправил своих сотрудников вместе со священником прочь отсюда? – спросила она. Голос ее был тише обычного.

– Да. На этом острове только мы вдвоем, и каждое утро будет приезжать доставка продуктов и вещей, это на случай, если тебе вдруг что-то понадобится. А тебе ведь понадобится?

– Как насчет поездки в Афины?

Никодемус ухмыльнулся и ответил:

– Я говорил не об этом.

– Я не понимаю, какого ответа ты от меня ждешь. И что вообще ты от меня хочешь?

– Все ты понимаешь. – Мужчина улыбнулся, и тогда Мэтти попыталась успокоиться, поскольку нервы были на пределе. – Я хочу тебя, Мэтти. Всю тебя. Я ведь не раз об этом тебе говорил.

Она отрицательно покачала головой.

– Это была просто игра, которая растянулась на долгие годы. Какая же глупость! – Мэтти замолчала, пытаясь подобрать подходящие слова. – Все стало иначе. Теперь это уже не игра. Я ничего не хочу, Никодемус.

Он наклонился вперед, чтобы поставить пустой бокал на стол, затем вновь откинулся на спинку кресла, а Мэтти по-прежнему не могла собраться с мыслями.

– Я тебе не верю, – заявил с уверенностью мужчина. – Если все действительно так, то уже ничего не изменишь.

– Сделала то, чего ты так хотел, – выпалила Мэтти. – Я вышла за тебя замуж. Разве этого недостаточно?

И опять на лице его засияла улыбка, такая знакомая и опасная.

– Ты же знаешь ответ и прекрасно понимаешь почему.

Мэтти не хотела даже двигаться с места. У нее не было намерения даже пошевелиться, но вдруг она больше не смогла сдерживать накопившееся напряжение и просто бросила бокал с шампанским в стену. Осколки разлетелись по всей комнате. Быстро в помещении воцарилось молчание, можно было услышать лишь дыхание и стук сердца. Никодемус же спокойно сидел.

– Ах, Мэтти, – нежно произнес он. – Не стоило было этого делать. Теперь тебе придется убрать весь этот беспорядок, но сначала тебя ждет наказание.

– Наказание, – повторила девушка, словно не расслышала слов.

– Такое случается, когда кто-то дает волю своему гневу, – ответил Никодемус. – Ты бы знала, что это такое, если бы твой отец не отсылал тебя по разным британским школам-интернатам и заботился о твоем воспитании, а не относился к тебе с пренебрежением.

Девушка напряглась, и ее прелестные глаза вспыхнули от возмущения.

– Ты просто сумасшедший.

Никодемус улыбнулся.

– Я чувствую некоторую уверенность, поскольку сегодня день нашей свадьбы, – заверил ее он. – Поэтому я предоставлю тебе выбор. Либо ты подчиняешься мне, либо я тебя отшлепаю.

На мгновение Мэтти никак не отреагировала, а затем она осознала слова, сказанные им. Она тут же покраснела от стыда, пульс участился, и она отпрянула.

– Ты не можешь меня отшлепать!

– Разве?

– Ты просто не можешь… делать все, что пожелаешь!

– Если хочешь, пожалуйся местным властям, Мэтти. – Мужчина кивнул в сторону моря. – Тебе придется немного проплыть, как я уже говорил, но уверен, что в Ливии тебя встретят достойно, когда тебя прибьет волной к берегу.

– Что за бред! – огрызнулась она.

Ему нравилось задевать Мэтти за живое и всячески ее дразнить. На протяжении многих лет они играли в кошки-мышки, и вот теперь они оба оказались тут. В его доме, где царили его правила.

– Будешь вести себя как ребенок – и я буду относиться к тебе соответственно, – сказал он спустя мгновение. – Я – не твой отец, Мэтти. Поверь, баловать и в то же время игнорировать тебя я не собираюсь.

– Ты ведь не собираешься меня бить или шлепать?

– Если только ты сама об этом попросишь, хотя я в этом сильно сомневаюсь.

– Меня не прельщает это предложение, – холодно произнесла она, хотя по взгляду едва ли можно было сказать, что Мэтти была спокойна. – Это варварские замашки.

Никодемус улыбнулся и понял, что это была настоящая любовь, которая должна была его испугать, но ему лишь сильнее захотелось узнать Мэтти лучше, докопаться до сути и понять, какой она человек на самом деле. Он надеялся на очередную победу над ней.

– Ты уверена? – уточнил Никодемус. – Если я прямо сейчас дотронусь до тебя, увижу ли я то самое блаженство, которое обуяло тебя в самолете? Будешь ли ты так же сильно нуждаться во мне, как и тогда?

Мэтти пыталась не нервничать и просто сосредоточиться на дыхании, но гнев и ярость уже не унять.

– Я, пожалуй, уберу осколки, – спокойно сказала Мэтти. – Но шлепать ты меня не будешь!

– Тогда не сегодня, – ответил Никодемус. – Я все понимаю, доверие надо заслужить.

Мэтти посмотрела на мужчину с отвращением, в ее глазах не было того желания, которое он видел ранее. Девушка вскочила с кресла и занялась беспорядком, который сама и устроила, а Никодемус лишь наблюдал за ней со стороны. Серый цвет платья идеально подходил ей по множеству причин, и тогда он задумался, почему же девушки частенько выбирали именно белый цвет для свадьбы? Но стоит признать, что не каждая невеста способна выглядеть так потрясающе.

Как же сильно он жаждал заполучить ее прямо здесь и сейчас. Сил не было терпеть! Только его хорошая выдержка спасала ситуацию, иначе бы он просто набросился на Мэтти, как хищный зверь.

– Остановись, – приказал он ей. Девушка нахмурилась, но все же повиновалась. И ему это безумно понравилось. – Не двигайся!

Никодемус просто изучал ее своим взглядом.

– И что теперь? – с нетерпением поинтересовалась она. – День и так полон событий, может быть, на сегодня хватит?

– Не двигайся, – повторил он. – Я предоставил тебе два варианта. Если ты категорически отказалась от порки, значит, автоматически выбрала второе.

– Неужели ты действительно хочешь играть в эти диктаторские игры с повиновением и прочим? – решила уточнить она.

– Я не знаю. На протяжении долгих десяти лет я задавался этим вопросом. Есть ли у тебя ответ?

– Я не играла с тобой в игры. Не хотела тогда и не хочу теперь.

– Я предвидел заранее твой ответ. – Никодемус улыбнулся. – Ты нервничаешь, Мэтти.

– Ты, очевидно, пытаешься заставить меня нервничать, – отрезала Мэтти.

– Возможно, пора отнестись ко всему с пущей серьезностью. – Никодемус несколько преуспел в чтении этой девушки. – Ты как-то упомянула, что любишь танцевать, – сказал он и тут же увидел ее смятение. – Ты помнишь? Ты частенько рассказывала мне, почему ты столько времени проводишь в ночных клубах.

– Да, – промолвила Мэтти. – Я люблю танцевать. Очередное преступление, за которое мне придется расплачиваться и понести наказание?

– Танцуй! – приказал он. – Потанцуй для меня.

– Что?

Но все же Мэтти повиновалась его приказу и начала медленно покачивать бедрами. Возможно, она и не понимала, как сильно хотела его, но сердце не обманешь. Никодемус все прекрасно понимал. С самого их первого танца он понял, что между ними возникла химия.

– Притворись, что хочешь меня так сильно, что сдерживаться больше нет сил и стало невозможно дышать. Притворись, что ты хочешь меня так же сильно, как испытываешь страх передо мной. Представь, что хочешь меня соблазнить. – Взгляд его стал жестче, а руки желали большего. – Постарайся, моя любимая жена! Может, тебе и не придется притворяться.