Много ночей подряд встречались они, и каждый раз Джейн только лаской смиряла порывистость своего возлюбленного. Однако при том приподнятом душевном состоянии, в котором находился Джим, эти нежности были серьезной ошибкой с ее стороны. Сама того не замечая, Джейн бросила искру в пороховую бочку.

Однажды ночью, желая немного облагоразумить его, она вдруг встретила в нем совершенно обезумевшего человека.

— Я вытащу тебя из этого проклятого окошка! — грубо крикнул он и, прижав свое пылающее лицо к ее лицу, попробовал привести свою угрозу в исполнение.

— Лучше разорви меня на куски! — с отчаянием ответила Джейн. — Ах, зачем я не могу умереть. Ты… ты… делаешь мне больно!

— Больно! — хриплым шепотом передразнил он ее. И вдруг его хватило раскаяние. Он начал просить у нее прощения; его голос звучал надломлено, умоляюще и хрипло. Его раскаяние так же, как и все его другие чувства, были теперь гипертрофированы золотой лихорадкой.

— Ты часто виделась с Келсом за эти дни? — неожиданно спросил он.

Уже давно со страхом ожидала она этого вопроса.

— Да, каждый день, — прошептала она. — Но ради бога, Джим, не беспокойся. Келс ведет себя вполне прилично, по-товарищески… Не стоит говорить об этом, у нас с тобой так мало времени, чтобы побыть вдвоем.

— О! — воскликнул Клэв, задрожав всем телом. — Если бы ты только знала, какие приказания отдает Келс своей банде, ты бы… ты бы убила его спящего!

— Расскажи, — попросила девушка.

— Нет… А что Келс делает, когда каждый день приходит к тебе?

— Мы болтаем.

— О чем?

— О, обо всем, кроме того, для чего он поселился здесь. Он разговаривает со мной, чтобы хоть немного забыться.

— Он ухаживает за тобой?

Джейн молчала. Ну, что ей было делать с этим безнадежным, сумасшедшим Джимом?

— Отвечай! — руки его так грубо схватили Джейн, что она даже пригнулась. Однако у нее еще хватило столько мужества, чтобы гневно ответить ему.

— Ухаживает ли? Ну, конечно!

— A-а! Я положу этому конец! — скрежеща зубами, промолвил Джим. Его глаза дико блестели в темноте.

— Ты не смеешь. Я принадлежу Келсу.

— Принадлежишь ему! По какому праву?

— По праву захвата. Сила является здесь правом. Ты сам тысячу раз твердил мне об этом. Правда, Келс насильно увез меня, однако в данную минуту я являюсь его собственностью. Из всех мужчин, которых я встретила здесь, он менее всех заражен золотой горячкой. Правда, он посылает на страшные убийства свою банду и ради золота он готов продать свою душу, чтобы тотчас же проиграть его… Но не смотря на это, он гораздо мужественнее и благороднее, чем…

— Джейн! — сурово оборвал ее Джим. — Ты любишь этого бандита.

— Ты дурак! — разозлилась она.

— Да и мне это тоже кажется, — мрачно сказал он, выпуская ее из рук. Девушка испуганно уцепилась за его рукав.

— Джим, куда ты?

Он рванулся от нее. Джейн что было силы притянула к себе его руку.

— Куда… Куда ты, Джим?

— В дом.

— Зачем?

— Я убью Келса!

Обхватив его шею обеими руками, Джейн крепко прижалась своей головой к его груди. Ее ум отчаянно напрягся, придумывая выход из этого давно ожидаемого ею критического момента. Но что могла она сделать? Страшная власть золота была сильнее ее. Люди становились воплощением злых страстей. Жажда обогащения разъедала их души. Женщины перестали быть людьми — их только желали и только из-за этого боролись за них.

Внезапно вспомнив о Гульдене, Джейн принялась по своей старой привычке уговаривать и умолять Джима. Но все было напрасно. Он упрямо клялся, что убьет всех, кто встанет ему поперек дороги. Он точно обезумел и не слушал ее, когда она рисовала ему все ужасы в случае его неудачи. Под конец он даже принялся высмеивать ее болезненный страх перед Гульденом.

— Господи, Джим. Ты надрываешь мне сердце. Что мне делать, что делать? — умоляюще шептала Джейн. Выпустив его из своих объятий, она беспомощно поникла. Клэв молчал. Казалось, он совершенно не слышал ее рыданий. Внезапно он низко нагнулся к ней.

— Есть одна вещь, которую ты можешь сделать, и тогда я не убью Келса. Я буду слушаться тебя беспрекословно.

— Что это такое? Скажи мне.

— Давай поженимся, — прошептал Клэв, и его голос задрожал.

— Пожениться! — воскликнула пораженная Джейн. Она серьезно начала опасаться, не сошел ли Джим с ума.

— Я говорю совершенно серьезно. Хочешь ты этого? Ведь тогда все будет выглядеть совершенно иначе. Я стану увереннее и наберусь терпения… Скажи, ты не хочешь быть моей женой?

— О, Джим! Я была бы счастливейшей девушкой в мире, если бы… если бы только могла выйти за тебя замуж! — с тихим вздохом шепнула Джейн.

— Но ты хочешь, хочешь этого? Скажи, да!

— Да, — ответила девушка. — Но скажи на милость, как мы можем сделать это?

Под лаской ее дрожащих, нервных рук Клэв как будто вырос и окреп. Затем он вдруг принялся целовать ее, как никогда еще не целовал до сих пор.

— Слушай! — прошептал он. — Там, в лагере, живет священник. Я не раз бывал у него и говорил с ним. Он пробует творить добро в этом аду. Я могу всецело положиться на него. Я все расскажу ему и завтра вечером, приблизительно в это же время, приведу его сюда. О, не бойся, я буду очень осторожен. Здесь, вот у этого самого окна он повенчает нас. Джейн, хочешь ли ты этого?.. Венчанье станет моим спасением… Я исстрадался за эти дни. В моем уме всегда копошилась мысль, что ты никогда не будешь моей женой, хотя и уверяешь, что любишь меня. Моя жена!.. Помни же, девушка, твое единственное слово снова сделает меня человеком.

— Да, да! — и Джейн ото всей души поцеловала своего дрожащего заблудшего Джима.

— Жди меня завтра в это же время, — прошептал он.

Наступивший день тянулся нестерпимо. Джейн впервые отказалась принять у себя Келса; его огорчение по этому поводу коснулось ее весьма отдаленно. Она больше не прислушивалась к тому, что происходило в соседней комнате. Даже громкий скандал между Келсом и его людьми не заинтересовал ее.

Когда совсем стемнело, она встала к своему окошечку. Вдруг послышались крадущиеся шаги, и мелькнула какая-то широкая тень. Мятущиеся мысли девушки вдруг перешли в одно острое ощущение мучительного напряжения.

— Джейн! Джейн! — тихий зов коснулся ее слуха.

Она откликнулась; дыхание ее замерло.

Сплошная тень вдруг раздвоилась, и обе ее части, бесшумно крадясь, росли у нее в глазах. Джейн уже не различала, которая из них принадлежит ее Джиму, пока наконец он не прикоснулся к ней.

— Милая, вот и мы. Это — священник, — сказал Джим, ликуя, как маленький. — Я…

— Тише! — остановила его девушка. — Слышишь?

В этот же час в комнате Келса собрались все члены его легиона. Джейн узнала его жесткий, повелительный возглас и резкий выкрик Рыжего Пирса.

— Хорошо, хорошо! Я буду вести себя тихо, — зашептал Джим. — Тебе придется ответить на несколько вопросов.

Джейн почувствовала на своем плече мягкую руку, и голос, каких она уже давно не слышала на границе, тихо обратился к ней.

— Как вас зовут? — спросил священник.

Она назвала себя.

— Может быть, вы расскажете мне кое-что о себе? Этот молодой человек очень… очень решительный, я не совсем уверен… хотел бы знать от вас…

— Я не могу многого рассказывать, — торопливо сказала Джейн. — Я честная девушка, и ничто не препятствует мне выйти за него замуж. Я… я люблю его. Я хочу поддержать его, оба мы попали в ужасное положение, я не смею сказать большего.

— Вам больше восемнадцати лет?

— Да, сэр.

— Ваши родители не будут ничего иметь против этого молодого человека?

— У меня нет родителей, а мой дядя, у которого я жила, любит Джима. Он всегда хотел, чтобы я вышла за него замуж.

— Тогда подайте друг другу руки.

Джейн почувствовала, как пальцы Джима крепко ухватились за ее руку, и это было единственное, что в этот момент показалось ей реальным. Непроницаемо и мрачно сгустилась ночь вокруг этих двух черных фигур, стоявших перед ее окном. Где-то далеко слышался вой одинокого волка. Как сквозь сон слышала Джейн свой дрожащий голос, повторяющий слова священника. Еще несколько слов молитвы, и одна из фигур, молчаливо поддавшись назад, потонула в черноте ночи.

— Любимая моя! — зашептал Джим. — Свершилось, свершилось… Поцелуй меня!

И он поцеловал ее с большим жаром, чем было до сих пор.

— Ах, Джейн! Неужели ты в самом деле выбрала меня… Я все еще не верю… Твой муж!

В эту минуту сонную тишину ночи расколол удар револьвера по столу.

— Где Клэв? — строго и повелительно прозвучал голос Келса.

Джейн ощутила, как мускулы Джима вмиг напряглись.

— Никак не могу выследить его, — ответил Рыжий Пирс. — Вот уже подряд сколько дней как он куда-то исчез и всегда в это время, каждую ночь. Какая-нибудь бабенка окрутила его.

— Он спит? Ты не можешь узнать, где он ночует?

— Нет.

— Но это дело он должен провести.

— Пфе! — насмешливо фыркнул Пирс. — Гульден клянется, что твой Клэв ни к черту не годится, и я говорю то же самое.

— Выйди на улицу и покричи его… Черт бы вас всех побрал, я докажу вам обратное!.. — раздраженно ответил Келс.

Джейн услышала стук тяжелых сапог и затем более мягкие шаги перед дверью блокгауза. Затаив дыхание, она прислушивалась к громкому стуку сердца Джима. Он стоял выпрямившись, как столб.

— Гэ-э-э-й, Джим! — пронесся резкий крик Пирса. Глубокая тишина словно покачнулась. Звук мощно грянулся о скалы, вдали загоготало насмешливое эхо.

Призыв Пирса был настолько повелителен, что Клэв совершенно позабыл о Джейн. Он исчез во мраке раньше, чем она успела что-либо сообразить и, полная страха, бросилась к щелке, проделанной ею в стене.

Большое помещение было ярко освещено несколькими лампами; дверь стояла раскрытой настежь. Джейн с первого же взгляда убедилась, что Келс сильно взволнован. Красавчик Оливер тоже утратил свое обычное добродушное настроение. Рыжий Пирс сидел молча, мрачно уставившись на свою дымящуюся трубку. Джесси Смит беспрестанно хмурил лоб. Один только Бейд Вуд вполне безразлично относился ко всему.

Вдруг глаза всех мгновенно уставились на дверь. Джейн узнала быстро приближавшиеся шаги. Внезапно ее губы пересохли, и язык прилип к гортани.

Джим вошел в хижину с хорошо разыгранной усталостью.

— Здорово, ребята! — сказал он.

Никто, кроме Келса, не откликнулся на его приветствие. Умные глаза бандита с любопытством оглядели его. Во взгляде остальных поблескивало подозрение.

— Ты слышал голос Рыжего Пирса? — неожиданно спросил Келс.

— Эдакий рев и мертвый услышит, — грубо ответил Клэв. — Мне это очень не понравилось… Бьюсь об заклад, что в лагере все до одного слыхали голос Пирса.

— Откуда ты узнал, что это именно он звал тебя?

— Узнал, и все тут!

Поведение Джима напомнило Джейн тот день, когда она впервые увидела его в Кэбин Галче. Теперь он был менее бледен и худ, но его глаза смотрели так же остро; что когда-то в нем казалось сумасбродной удалью, теперь выглядело неподдельной храбростью. Он пристально уставился на Пирса.

— Где ты пропадаешь все эти ночи? — спросил Келс.

— Разве это тебя касается, когда я тебе не нужен? — ответил Клэв.

— Да, касается. Я посылал за тобой, но тебя нигде не могли найти.

— Я каждый вечер приходил к ужину.

— Ты отлично знаешь, что днем я не веду разговоров со своими людьми.

— Надо было сказать мне об этом. Как я мог знать?

— Да ты прав. Но где ты проводил время?

— В лагере, большей частью за картами. Вдобавок здорово проигрался накануне.

Грубые черты Рыжего Пирса перекосила насмешливая гримаса. Клэв вздрогнул, точно от удара плети.

— Но Пирс уверяет, что ты гоняешься за какой-то бабенкой, — продолжал Келс.

— Пирс лжет! — прошептал Клэв, и в мгновение ока дуло его револьвера крепко уперлось в бедро Пирса.

— Джим! Джим, не убивай его! — крикнул Келс, подскакивая к ним.

Красная рожа Пирса сделалась совершенно белой. Он застыл на месте и только с ужасом следил за револьвером Клэва.

— Можешь ты доказать свои слова? — тихо и размеренно спросил Джим.

— Клэв… я… ничего не знаю, — с усилием выдавливая слова из горла, пробормотал Пирс. — Я только так… Предположил… — медленно опустив револьвер, Джим отступил на шаг назад. С него было вполне достаточно признания Пирса, но Джейн почувствовала, что Пирс лжет.

— Будь впредь поосторожнее в разговорах обо мне, — сказал Клэв. Келс медленно выпустил сквозь зубы задержанный воздух и обтер пот со лба.

— Джим, ты не пьян сейчас?

— Нет.

— Но ты здорово обозлен.

— Конечно! Пирс хотел очернить меня в твоих глазах, не так ли?

— Нет. Ты не понял меня. Ни он, ни кто другой не в состоянии очернить тебя передо мной.

— Отлично! Я погорячился немного… Пирс, давай помиримся, если тебе не хочется продолжать ссору.

— Конечно, он помирится с тобой, — приказал Келс.

Пирс неохотно протянул руку. Оскорбленный приказанием Келса, он злобно блеснул глазами.

— Ну, Келс, зачем звал? — спросил Клэв.

— Ты — мой лучший козырь, Джим, — ответил Келс. — Ты поддержал мой план и дважды спас мне жизнь… Я многим обязан тебе… И если ты еще раз поддержишь меня, то в один прекрасный день я отблагодарю тебя за это. Хочешь помочь мне?

— Да, — твердым голосом ответил Джим, но при этом сильно побледнел. — Что случилось?

— Гульден развалил весь мой легион. Он перетащил к себе больше половины моих людей, и с тех пор они совершенно обезумели от пьянства. Теперь они действуют вполне самостоятельно. Результат всего этого ты можешь себе легко представить. Кто-то из пьяниц проболтался, и теперь весь лагерь пышет местью. Ни одной секунды больше мы не можем поручиться за нашу жизнь. Я было решил провернуть одну грандиозную затею и после этого удрать на границу, но ни один из этих голубчиков не хочет теперь поддерживать меня в моих начинаниях! Все они хотят вести здесь свободную и беззаботную жизнь. Но я надеюсь, что еще не поздно. Пирс, Оливер, Смит — все лучшие люди моего легиона — еще верны мне. Если мы сплотимся, то, может быть, нам еще удастся одержать верх. Однако и они угрожают порвать со мной и только из-за тебя.

— Из-за меня? — изумился Клэв.

— Вся моя банда уверена, что ты обманываешь меня.

— В чем? — спросил Клэв.

— Они считают, что это ты проболтался обо всем и винят тебя в том проснувшемся подозрении, которое нарастает в лагере.

— Но они заблуждаются! — воскликнул Клэв громким, звенящим голосом.

— Я уверен в этом. Не забудь, что у меня нет и тени подозрения против тебя. Я готов клятвенно поручиться за тебя, но вот Пирс…

— Так, значит, это все-таки Пирс! — с угрозой процедил сквозь зубы Клэв.

— Он только высказал свое мнение, — быстро проговорил Келс. — На это он имеет такое же полное право, как и все остальные. Вернемся к делу… Все они считают тебя обманщиком только потому, что ты еще честен.

— Не понимаю, — медленно ответил Клэв.

— Джим, вспомни, ты свалился к нам как снег на голову, примкнул к моему легиону, но не сделался еще настоящим бандитом. Здесь ты был только честным золотоискателем. Это подходило к моим планам и принесло мне пользу. Но это не пришлось по вкусу моим людям. Ты работаешь каждый день, ты сделал богатую находку, и весь Олдер Крик уважает тебя. Но ты еще ни разу не сделал того, что приравняло бы тебя к банде. Ты никого не убил; из-за мешка с золотым песком не подсунул фальшивой карты, и это-то тебе и повредило в глазах моих людей. Они не смотрят на тебя моими глазами. Только один я считаю тебя столь же отважным, как и честным. И вот они уверены, что ты предал нас. Ни Пирсу, ни вообще кому-либо из моих людей я не хочу сделать упрека. Это время многих лишило благоразумия. Они не видят ничего, кроме золота, виски и крови. Я лично рад, что в отношении тебя банда так заблуждается. Теперь она дает тебе возможность поддержать меня.

— Дает возможность?

— Да, у них есть для тебя одно дельце. Хочешь ты взяться за него?

— Я должен, — ответил Клэв.

— Надеюсь, ты оправдаешь мое доверие.

— А в чем заключается это дело? — с усилием проговорил Клэв. Пот выступил на всем его теле, и мокрые волосы повисли над побелевшим лбом. Он вдруг утратил все свое прежнее мужество и превратился в мальчика, неуверенного в себе, загнанного и отчаявшегося.

Прежде чем ответить, Келс отвел свой взгляд в сторону.

— Ты знаешь золотоискателя по имени Грид? — торопливо спросил он.

— Парень, который всегда хрипит, короткий и широкий, вообще похожий на Гульдена, но только не такой громадный, с лохматой красной бородой? — спросил Клэв.

— Я никогда не видел его, — ответил Келс. — Пирс, верно ли Клэв описал его?

— Вполне, — ответил Пирс.

— Отлично! — продолжал Келс, постепенно увлекаясь своей темой. — Этот самый Грид носит на себе пояс, туго набитый золотом. Бликки никогда не ошибается. Партнер Грида на пару дней отправился в Баннек. Грид работает упорно, и после ужина любит соснуть. Самое лучшее время для этого дела, когда он загасит у себя огонь. Разузнай, которая палатка принадлежит ему. Завтра вечером, как только стемнеет, ты подкрадешься к ней, очень осторожно, выждешь удобную минуту… и быстро кончишь свое дело.

— К… как… кончу? — хрипло спросил Клэв.

Глаза Келса сверкнули холодно и колко. Думая о золоте, он совершенно позабыл о стоявшем перед ним человеке.

— Койка Грида находится по другую сторону палатки, как раз напротив засохшего дерева. Тебе не понадобится входить в палатку. Прорежь парусину, она старая и гнилая. Убей Грида своим ножом… возьми его пояс… Будь осторожен, отважен и ловок. Вот в чем заключается твоя миссия. Что ты на это скажешь?

— All right, — мрачно ответил Клэв и, тяжело ступая, вышел из комнаты.

После его ухода Джейн не покинула своего поста. Болея душой за Джима, она в то же время ни одной секунды не боялась, что он пойдет на это преступление.

Едва Клэв вышел, как Келс торжествующе взглянул на Пирса.

— Говорил я тебе, что парень послушается меня. Я еще ни разу не давал ему никакого поручения.

— Похоже на то, будто я в самом деле промахнулся, — ответил Пирс.

— Мне кажется, он препаршиво чувствовал себя, — заметил Красавчик Оливер. — Но Келс прав. Пирс, ты зря подозревал его.

— Возможно, но разве худо проверить парня лишний раз?

Все поддержали это замечание, и Келс тоже медленно наклонил голову.

— А у меня есть еще одно дельце для него, — ухмыляясь, заявил Джесси Смит.

— Ну, теперь пошло! — сказал Келс. — Что ты хочешь сказать?

— Банде постоянно мешает этот баран Гульден…

— Ты прав, — свирепо сказал бандит и одобрительно взглянул на Смита.

— Я никогда не боялся высказаться откровенно, — продолжал Смит, и усмешка сошла с его лица, оно сделалось хмурым и жестким. — Гульдена надо убрать, иначе мы все погибнем.

— Что ты на это скажешь, Вуд?

Бейд Вуд так поспешно закивал головой, как будто дело шло о его кулинарии.

— Оливер, а ты? — спросил Келс.

— Хо! Я с удовольствием взгляну, как Гуль закачается, — ответил Оливер.

— А ты, Пирс? — повернулся Келс к нему, и светлая улыбка озарила его лицо.

— Я готов хоть сейчас сказать да, но с одним условием, если мне не придется самому участвовать в этой игре, — ответил Пирс с жестким смехом. — Гульден так легко не расстанется с жизнью. Его пистолет осечек не знает. Держу пари, что если вам удастся загнать его в угол, то большинство из нас отправится ко всем чертям прежде, чем мы успеем уложить его.

— Никто не знает, где ложится на ночь Гуль, — заметил Оливер. — Его не застанешь врасплох. Рыжий совершенно прав. Как мы можем убить его?

— Если вы, ребятки, захотите послушать, то узнаете, как это сделать, — ласково вставил Джесси Смит. — Это дело создано для Джима Клэва. Он сумеет выполнить его. До этих пор Гульден еще не боялся ни одного человека в мире, но Джим нагоняет на него страх, я не знаю чем. Джима необходимо натравить на Гульдена. Он вызовет его с глазу на глаз и прихлопнет… Клянусь вам!

— Джесси, это самая толковая идея, какую ты когда-либо высказывал, — певуче проговорил Келс. Его глаза сияли.

— И это станет вторым заданием Клэва? — с любопытством спросил Пирс.

— Да, — сурово ответил Келс.

Джейн долгое время не могла заснуть, но и пришедший сон был полон мучительных кошмаров.

Наконец настал день. В соседней комнате никого, кроме Бейда Вуда, не было видно. С наступлением темноты пришли Пирс и Смит, но Джим не появлялся. К ужину пришли Красавчик Оливер и Бликки.

— Вероятно, у Джима испортился желудок, — многозначительно заметил Вуд. — Он ни разу не показывался сегодня.

Некоторые из бандитов захохотали. Келса мучила совесть, как показалось Джейн. Его лицо было мрачно и угрожающе. Он ел меньше всех и, встав из-за стола, принялся расхаживать по комнате. Казалось, он совершенно забывал о присутствии остальных бандитов. По временам он останавливался и, глядя на дверь, прислушивался. Он с нетерпением ждал Джима, но чего еще хотелось ему от него? Джейн слепо верила, что Джим сумеет провести Келса, Пирса и всех остальных.

Вдруг один из бандитов издал тихий возглас. В комнату молчаливо вошел Джим.

Сердце Джейн сделало внезапный скачок и затем снова замерло. Медленно распахнув свой плащ, он вынул черный длинный предмет и бросил его на стол. Он упал с глухим и тяжелым стуком. То был кожаный пояс, битком набитый золотом.

Увидев пояс, Келс больше ни одним взглядом не удостоил бледного Клэва. Его руки, словно когти, уцепились за пояс, поднимали, взвешивали и ощупывали его. Все бандиты, тоже позабыв о Клэве, обступили Келса и жадно глядели на золото.

— Двадцать фунтов! — с живостью вскричал Келс.

— Можно мне поднять его? — дрожа от алчности спросил Пирс.

Точно сквозь туман слушала Джейн их выкрики. Вид пояса наполнил ее душу медленно разраставшимся ужасом. Неужели страстное желание быть возле нее и спасти ее заставило Джима сделать такой страшный поступок?

Густая завеса застлала глаза Джейн и, пошатнувшись, она упала на свою кровать.