На своем новом месте Джейн могла так же успешно следить за Келсом и его людьми, как это она проделывала в Кэбин Галче. Однако насколько Келс был раньше непосредствен, настолько теперь он сделался осторожным и скрытным. По ночам к нему то по одному, то по двое приходили бандиты и о чем-то тихо сговаривались. Из всех этих разговоров Джейн удавалось расслышать только некоторые отрывки, но и этого было вполне достаточно, чтобы понять, что Келс во что бы то ни стало стремится обратить на себя всеобщее внимание. Олдер Крик должен почувствовать, что его посетил незаурядный человек. Такое желание она считала полнейшим безрассудством со стороны Келса. Этот бандит был великолепен в своей отваге. Несмотря на свое отвращение к его жутким и преступным намерениям, Джейн сильно интересовалась его дальнейшей судьбой.

На следующий день она напрасно выжидала удобный момент, чтобы попросить Джима с наступлением темноты придти к ее маленькому окошечку. К великому удовольствию Бейда Вуда и Рыжего Пирса, Джейн носила сшитое для себя платье. Вуд одобрительно кивал головой, а Пирс заявил, что теперь она снова стала дамой. Эти два бандита так же интересовались судьбой Джейн, как она дальнейшей участью Келса. Девушку поражало, что отъявленный мошенник Пирс все чаще и чаще отпускал злобные словечки в адрес Келса. Это еще более казалось ей странным потому, что Пирс говорил совершенно искренне.

Когда Джим впервые увидел Джейн в новом платье, он так обрадовался, что в страхе, как бы он не выдал себя, она убежала от него.

Вскоре после этого Келс позвал ее. Его лицо выглядело как обычно: хмуро и сосредоточенно. Когда она вошла, Рыжий Пирс и Джесси Смит стояли возле него с солдатской выправкой, Джим Клэв сидел на пороге, а Вуд стоял, прислонившись к стене.

— Нет ли в тех вещах, которые я вам купил, какого-нибудь шарфа? — спросил Келс.

— Есть, — ответила она.

— Принесите его, — приказал он. — Захватите с собой и свою шляпу.

Джейн вернулась, неся оба названных предмета. Шляпа была та же самая, в которой она покинула Хоудли.

— Вот и отлично! Наденьте шляпу и навяжите шарф на лицо. Так! Теперь покажите.

Джейн выполнила все, недоумевая, чего он хочет от нее.

— Я хочу замаскировать вас, но так, чтобы не скрыть ни вашей молодости, ни вашего прелестного лица, — сказал он и несколько изменил заложенные девушкой складки шарфа. — Так! Теперь вы заинтригуете любого мужчину… Наденьте шляпу, — Джейн повиновалась. Голос Келса зазвучал властно и требовательно.

— Сейчас вы отправитесь в городок. Идите совсем медленно вплоть до «Последнего самородка». Пересеките улицу и возвращайтесь обратно. Каждому мужчине, которого вы повстречаете, вы посмотрите прямо в лицо. Абсолютно ничего не бойтесь. Пирс и Смит будут совсем близко от вас. В случае чего они тотчас же подбегут к вам. Вы поняли меня?

Джейн кивнула.

Рыжий Пирс беспокойно замотал головой.

— Джек, — сказал он, — как бы ей не пришлось наслушаться миленьких словечек.

— Будешь ты, наконец, держать язык за зубами! — воскликнул Келс. — Я думал об этом. Она ничего не будет слышать. Джейн! — окликнул он девушку. — Возьмите немного шерсти или еще чего-нибудь в этом роде и заткните себе уши.

Сделав требуемое, Джейн снова вернулась к бандитам. Келс обратился к ней с какими-то словами, но слыша его глухой голос, она совершенно не различила слов. Она покачала головой, давая понять, что не понимает его. Повелительным движением руки Келс отослал ее на эту странную прогулку.

Дойдя до первых палаток, Джейн не удержалась и оглянулась. Пирс находился от нее в каких-нибудь двадцати шагах, и почти на таком же расстоянии от него шел Джесси Смит. Джейн догадалась, что Келс хотел обратить внимание всех живущих в лагере мужчин на нее, но для какой цели это ему понадобилось, она еще не знала. Внезапно какой-то мексиканец обратился к ней, что-то быстро тараторя; он показывал ослепительно-белые зубы и поблескивал своими черными колючими глазами. Совсем молоденькие золотоискатели несколько раз заговаривали с ней. Идя по дощатому тротуару, Джейн встретилась со многими мужчинами; большинство из них ни разу не взглянуло на нее. Однако когда она подошла к салунам, то двое злобного вида головореза прицепились к ней. Джейн прибавила ходу. Но это очень мало помогло ей. Чем быстрее она шла, тем нахальнее становились увязавшиеся за ней молодчики. Неужели Келс нарочно хотел подвергнуть ее подобному испытанию?

Слов она их не понимала, но взгляды этих навязчивых кавалеров ни с какой стороны не могли польстить девушке. Ее охватило жгучее желание броситься бежать, но она принудила себя к размеренному шагу. Один из кавалеров упорно шел около нее. Джейн поняла, что он хочет познакомиться с ней и решила хорошенько отчитать Келса за эту проделку.

Дойдя до «Самородка», она перешла на другую сторону улицы и повернула обратно. Возле этого игорного притона стояли группы мужчин; в дверях царило сильное оживление. Внезапно от толпы отделился высокого роста мужчина весь в черном и быстро зашагал к ней, словно желая преградить ей дорогу. У него были маленькие жестокие глазки, такие же черные, как и его платье; он носил перчатки и в сравнении со всеми остальными выглядел опрятным и холеным. Он тоже что-то сказал Джейн и пошел рядом с ней. Испуганная девушка продолжала быстро идти, вперив взгляд вперед. Он упорно не отставал от нее, и его губы беспрестанно двигались. Джейн слышала отдаленный звук его голоса. Внезапно он взял ее за руку, очень небрежно, с некоторой доверчивостью. Но Джейн резко вырвалась от него и пошла еще быстрее.

— Гей, вы там! Оставьте девушку в покое!

Вероятно, эти слова были очень громкие, ибо Джейн услышала их совершенно отчетливо. Она узнала голос Рыжего Пирса и тотчас же, полная любопытства, оглянулась. Пирс тем временем догнал игрока в черном; спустя немного к ним подошли еще некоторые из мужчин. Девушка невольно остановилась. По жестам игрока она видела, что он всячески старался извиниться перед Пирсом за свое поведение. Однако Пирс метал гневные взгляды.

— Вот погодите, я скажу самому про ваши проделки! — крикнул он нарочито громко.

Джейн не стала больше слушать их. Она бросилась к дому почти бегом. Она не на шутку обозлилась. Келс не смеет пользоваться ею для своих мерзких планов! Она быстро шагала вперед и, когда хижина показалась вдали, то с удивлением заметила, что Рыжий Пирс и Джесси Смит уже почти догнали ее. Джим Клэв по-прежнему сидел на пороге. Келс вышел на улицу. По его походке Джейн заметила, что он сильно взволнован. Вынув из ушей кусочки шерсти, она бегом пустилась к блокгаузу и, запыхавшись, остановилась перед Келсом.

— Вы ничего лучшего не смогли придумать? — гневно крикнула она. Яркая и жгучая краска залила ее щеки. — Если бы я только догадалась, чего вы добиваетесь, то вы… не заставили бы меня пойти на это! Послать меня с такой возмутительной целью!.. Вы — не джентльмен!

Джейн прекрасно сознавала, что ее злобная маленькая речь и особенно последние слова были просто смешны. Однако на Келса они оказали должное впечатление. Его лицо по-настоящему залилось краской стыда. Он начал бормотать что-то, но не найдя точного объяснения, беспомощно умолк. Девушка презрительно обошла его и направилась в свою комнату. Она слышала, как Келс с целым потоком проклятий обрушился на Пирса, целиком обвиняя его в рассердивших ее столкновениях.

— Да ведь ты же сам хотел, чтобы ее кто-нибудь оскорбил! — горячо запротестовал Пирс.

— Ах, ты осел! — гаркнул Келс. — Я хотел, чтобы какой-нибудь парень лишь настолько бы приблизился к ней, чтобы я мог поклясться, что он оскорбил ее. Ты же дал ей расхаживать там до тех пор, пока ее в самом деле не оскорбили… Ах! Пирс, Пирс! У меня так и чешутся руки от желания пристрелить тебя!

— Тебе бы только стрелять! — огрызнулся Пирс. — Я выполнил твои приказания так, как я их понял… Но кроме этого я должен еще сказать тебе, что ты делаешься совершенно сумасшедшим, когда дело касается этой девчонки. Хочешь слушай, хочешь нет. Я всегда думал, что в конце концов из-за нее ты разругаешься со всеми нами, и теперь еще раз повторяю тебе это.

Сквозь дверь Джейн мельком видела, как Клэв быстро встал между обоими разгневанными мужчинами. Однако резких слов Пирса оказалось достаточно, чтобы вернуть Келсу его обычное равновесие. Обменявшись еще несколькими словами, они в сопровождении Джесси Смита отправились в лагерь. Девушка тоже вышла из своей комнаты и подошла к двери блокгауза. Бейд Вуд сидел перед домом и курил трубку.

— Ну, и сыграли же с вами штуку, мисс, — сказал он, с участием обращаясь к Джейн.

— Для чего это ему понадобилось? — спросила она.

— А! Келсу просто нужен повод для громкого скандала, — ответил Вуд.

— Скандала?

— Ну, конечно, — сухо ответил Вуд.

— Но для чего же?

— А для того, чтобы занять видное положение, — прозвучал уклончивый ответ. — Рыжий Пирс попал прямо в точку: из-за вас Келс разругается с нами.

— Что вы хотите этим сказать?

— А то, что Келс пойдет налево, а банда — направо.

— Почему? Почему?

— Ах, мисс, есть тысяча причин для этого, — медленно произнес Вуд. — Во-первых, он укокошил Билла и Галловея вовсе не потому, что те плохо обошлись с вами. Все мы отлично знаем, что вы прострелили ему спину и что вы не жена ему. С тех пор мы замечаем, как он все больше и больше нервничает. Организуя свой легион, он всей душой держится только за вас. Он убьет всякого, кто только лишний раз взглянет на вас… И вот благодаря этому, он перестал быть прежним Келсом и постепенно расходится со своей бандой. Рано или поздно, но наши дорожки разойдутся.

— Скажите, есть у меня истинные друзья среди вас?

— Само собой.

— А вы, Вуд, друг вы мне или нет? — продолжала Джейн с очаровательной медлительностью.

Седоволосый бандит вынул изо рта трубку и, блеснув своими налитыми кровью глазами, пристально уставился на девушку.

— Конечно, мисс! Мигните мне только, и я выкраду вас из этого дома, прикончу Келса, все что захотите! Одно только словечко!

— О, нет, нет! Бежать я боюсь, и совершенно не требуется, чтобы вы причинили какое-нибудь зло Келсу. В конце концов, он ведь прекрасно обращается со мной.

— Прекрасно!.. А кто держит вас в плену, словно индеец, и велит мне сторожить и запирать вас?..

Возмущение Вуда казалось очень искренним. Однако Джейн отлично сознавала, что не смеет доверять ему так же, как Пирсу и вообще всем остальным бандитам. Их примитивные чувства бы изменились, попади она к ним в руки. Но несмотря на это, она все-таки решила извлечь какую-нибудь пользу из дружеского расположения Вуда.

— Итак, я нахожусь под строгим наблюдением? — спросила она.

— Очевидно.

— И не смею ни с кем разговаривать?

— Ба! На то я здесь, если вам угодно. Правда, это не совсем то, чего вам хочется. Но я могу рассказать вам не один десяток любопытнейших историй. А когда Келса нет поблизости и вы увидите, что меня не накроют за это, то можете делать все, что взбредет вам в голову.

— Спасибо, Бейд. Вы мне очень симпатичны, — искренне заметила Джейн и после этого вернулась обратно в свою комнату. Ее ждало шитье. Когда совсем стемнело, она отложила работу и встала к своему маленькому окошечку, следя глазами за закатом солнца.

Внезапно в конце тропинки Джейн заметила сидящую мужскую фигуру. Вглядевшись пристальнее, она узнала Джима. Он тоже смотрел на нее. Убедившись, что никого поблизости нет, она высунула руку и помахала ему. Джим осторожно, но вполне отчетливо показал, что заметил ее приветствие; спустя одно мгновение он встал и удалился. Для Джейн этого было вполне достаточно. Сегодня ночью они встретятся. Она почувствовала, как по ее телу прокатилась горячая волна восхищения. Таинственность и опасность такой встречи придавали ей в то же время особую сладость, глубокое наслаждение и трепетность.

Вскоре Бейд Вуд позвал ее к ужину. Пирс, Смит и Клэв тоже подсели к столу; Келс выглядел болезненно. Его лицо было бледно и влажно; тени лежали на нем, точно под его белой кожей находилось что-то темное. Джейн еще никогда не видела его таким. Он показался ей отталкивающим. Пирс и Смит держались вполне естественно: они много ели и охотно болтали о золотоносных полях.

Снаружи царила глубокая темень. Джейн прилегла, чтобы прислушиваться и ждать. Наконец мужчины покинули блокгауз. Спустя немного Бейд Вуд загремел своими горшками и сковородками. Он очень любил готовить, но мытье посуды ненавидел от всей души. Справившись со своим делом, он вышел на улицу, сел у порога и закурил трубку. Наступила глубокая тишина. Джейн поднялась со своей постели и подошла к окошечку.

Ей не пришлось долго дожидаться. Мягкие, почти неслышные шаги заставили биться ее сердце сильнее. Она высунула голову, и в тот же момент перед окошечком выросла темная фигура.

— Джейн! — прошептал Джим.

— Джим! — радостно воскликнула она.

Ее рука ощупью нашла его и по плечу скользнула к его шее. Его лицо выделилось из темноты, и губы их соединились. Джейн закрыла глаза. О, сколько надежды и силы черпала она в этом поцелуе!

— Джим! Я так рада, что ты, наконец, возле меня и я могу чувствовать тебя, — прошептала она.

— Ты меня еще любишь? — шепотом спросил он.

— Еще! Я люблю тебя все больше и больше.

— Тогда скажи мне это.

— Джим, мой единственный, я люблю тебя.

И снова их губы замирали в долгом поцелуе. И не он первым прерывал его.

— Ах, любимая моя, почему ты тогда не послушалась меня и мы поехали в этот лагерь.

— Но ведь я же тебе говорила почему. Я боюсь бежать. Нас обязательно бы поймали. И Гульден…

— Но здесь и в половину нет той возможности, какая была там. Келс поручил строго сторожить тебя. Он очень переменился, стал хитрым и черствым. Всем же остальным золотоискателям здесь в Олдер Крике я еще меньше доверяю, чем какому-нибудь Вуду или Пирсу. Все охвачены безумием золотой горячки. Ведь этот лагерь вырос в одну ночь. Мне кажется, когда найдут богатую залежь, то люди уподобятся койотам, дерущимся около падали.

— Ах, Джим, я также боюсь будущего, как и ты. Но мы убежим отсюда. Узнай точно, где мы находимся, далеко ли отсюда до Хоудли. Может быть, с кем-нибудь можно подружиться в этом лагере?

— Подружиться? Вряд ли после того, что произошло сегодня, — шепнул он.

— А что такое? Расскажи, — быстро спросила Джейн.

— Неужели ты еще не догадалась, для чего Келс посылал тебя сегодня в лагерь?

— Нет.

— Ну, так слушай. Я отправился вместе с Келсом, Пирсом и Смитом. Они двинулись прямо к «Последнему самородку». Перед входом толпился народ. Пирс подошел к одному из мужчин, судя по одежде, игроку, и громко заявил: «Вот этот…» Игрок сильно вздрогнул, побледнел и схватился за свой револьвер. Но Келс опередил его… Он упал замертво прежде, чем успел издать хоть один звук. Сначала окружающие подняли страшный гвалт, затем настала мертвая тишина. Келс продолжал держать в руке свой дымящийся револьвер. Еще никогда не видел я его таким холодным и повелительным. Затем он повернулся к толпе и сказал: «Этот человек оскорбил мою дочь. Мои люди видели это. Меня зовут Блайт. Я явился сюда для того, чтобы скупить некоторые золотоносные участки. И теперь я заявляю вам: в Олдер Крике есть золото, но нет порядка. Необходимо, чтобы выборные как следует взялись за это и впредь всякая девушка могла бы свободно ходить по здешним улицам». Здорово, Джейн, а? На окружающих вся эта сцена произвела колоссальное впечатление. Когда Келс уходил, они громкими криками восхваляли его. Он хотел произвести впечатление энергичного и значительного человека и добился своего. В толпе не было ни одной физиономии, которая не глядела бы на него с явным почтением. Я даже видел, как некоторые из них пинали ногами мертвого игрока!

— Джим! — шепнула девушка. — Неужели он только ради этого и убил человека?

— Только ради этого. Кровожадный дьявол!

— Боже, значит это было хладнокровнейшее убийство!

— Нет, шансы обоих были равны. Келс дал игроку вытащить свой револьвер. В этом отношении я должен защитить Келса.

— Все равно… Я почти забыла, какое он чудовище.

— О, его цели видны как на ладони. Олдер Крик не ввел еще обычаев бессмысленного кровопролития. Весть о такой расправе молниеносно распространится повсюду, и внимание всех обратится на мнимого скупщика участков, Блайта. Его поступок толпа расценила как поступок честного человека, защищавшего честь своей дочери. Он завоевал всеобщее сочувствие. И кроме того, он говорил тоном богатого человека. Очень скоро на него начнут смотреть как на влиятельную величину. А за это время он начнет грабить лагерь, и никому в голову не придет заподозрить его. Его замысел так же коварен, как и он сам.

— Джим, а что если мы раскроем все эти преступления? — задрожав, шепнула Джейн.

— Я уже думал об этом. Но скажи сама, кому мы можем сообщить об этом? Меня сочтут за бандита, ты находишься у Келса. Ах, мне кажется, мы никогда не выберемся отсюда живыми. Эта мысль беспрестанно терзает меня.

— Джим, теперь ты будешь приходить ко мне каждую ночь… не правда ли?

Вместо ответа он начал целовать ее.

— А что ты начнешь теперь делать? — со страхом спросила она.

— Я буду добывать золото. Я говорил об этом с Келсом, и он одобрил мое намерение. Он сообщил мне, что часть его плана с обязательной работой для каждого бандита не пришлась по вкусу его людям. Промывать золото — вовсе не легкая работа, гораздо легче красть его. Но я начну копать, и хотя бы для этого мне пришлось изрыть целую гору. Вот-то будет потеха, если я наткнусь на богатую золотую жилу.

— Джим, никак тебя уже схватила золотая горячка?

— Джейн, а если я в самом деле найду много золота, тогда… ты… выйдешь за меня замуж?

Нежность, неуверенность и тоска, прозвучавшие в голосе Клэва, яснее всего показали Джейн, как робко он надеялся и любил ее.

В темноте гладя его по щекам, она всем сердцем стремилась исправить и загладить все те страдания, которые она причинила ему. Она чувствовала его отвагу, столь сладостную и пленительную для нее.

— Мой Джим! — шепнула она. — Я выйду за тебя, безразлично, найдешь ты золото или нет.

И снова чудный сладостный миг. Затем Клэв вырвался, а она прислонилась к окну, следя за его тающей тенью.

С этого дня Джейн больше не выходила из маленькой комнатки. Келс по-прежнему был на ногах до глубокой ночи и вставал только среди дня. Посещать Джейн каждый день в обеденный час сделалось для него привычкой. Входя к ней, он выглядел мрачным и раздраженным, уходил же всегда приветливым и успокоенным. Он никогда ни слова не говорил с ней об Олдер Крике, о своем легионе или же о золоте. Всегда начиная с вопроса о ее самочувствии, он осведомлялся, не хочет ли она чего-нибудь, что он может принести ей. В его отсутствие Джейн всегда почему-то испытывала к нему неприязнь, но стоило ему появиться, как это чувство совершенно исчезало. Сознавая свое громадное влияние, она всегда держалась с ним дружелюбно и приветливо. Под влиянием ее живительной и чарующей близости он постепенно оттаивал и становился иным человеком; жесткая мрачность и напряженность бесследно исчезали с его лица. С глубокой искренностью в голосе он признавался Джейн, что мгновенный луч истинной любви, показанной ею ему в Кэбин Галче совершенно изменил его отношение к ней. Еще ни одна женщина так не целовала его, как она. Этот поцелуй преследует его днем и ночью. Если он не добьется от нее таких вот добровольных поцелуев, то совсем откажется от нее. Никогда в жизни больше его уста не поцелуют какую-нибудь другую женщину. И в безысходной тоске, мрачный, жаждущий человеческого понимания, он молил о ее любви. Джейн могла только печально покачивать головой. Она говорила ему, что жалеет его, что чем больше верит его любви, тем больше надеется, что он выпустит ее из своего плена. Однако в этих случаях он начинал горячо протестовать и говорить, что держит ее здесь как свою драгоценность; возле нее он может жить постоянной надеждой на то, что в один прекрасный день она полюбит его. Нередко, говорил он, случалось, что женщины начинали любить своих тюремщиков.

Но каждый вечер с наступлением темноты блокгауз становился местом таинственных сборищ и совещаний. Когда все уходили, Келс зажигал фонари. Нередко он доставал маленькие кожаные мешочки, наполненные золотым песком, и прятал их под половицу. Затем, мягко ступая, принимался расхаживать взад и вперед, словно ягуар в клетке. С появлением Бейда Вуда, Пирса и Смита его настроение изменялось. Они дружелюбно играли в карты, и из их разговоров Джейн узнала, что Келс часто играл с богатыми золотоискателями и игроками, жившими в лагере, но, назначая большие ставки, крупно проигрывал. Иногда же ему удавалось выиграть какой-нибудь пустяк, и тогда он разражался торжествующим, хриплым воплем и, высмеивая Смита и Пирса, пускался рассказывать им, как он хитро сыграл на сей раз.

Джим Клэв нашел себе надежный ночлег в углу большого скалистого выступа. Выбрав наугад никем еще неиспользованную полосу земли, он начал свои раскопки. В первый же день он наткнулся на золото. Келс тотчас же скупил возле него несколько саженей и заставил своих людей работать там. Все они находили золотоносную глину, но только одному Джиму улыбнулось счастье. Келс распространил эту новость, и тотчас же в ту часть ущелья кинулся целый поток золотоискателей. Каждую ночь виделась Джейн с Джимом, и эти часы становились с каждым разом все сладостнее и горячее. Постепенно и Джима охватила золотая горячка.

Однажды ночью он пришел к ней, и едва их руки коснулись, как девушка поняла, что Джим сильно взволнован.

— Джейн! — прошептал он, торопливо прижимаясь губами к ее уху. — Я только что оказал большую услугу Келсу. Мне повезло!

— Расскажи, — шепнула девушка и еще ближе наклонилась к нему.

— Это случилось сегодня вечером в «Слитке». Келс играл как обычно с игроком, которого все называют Флэшем. Он выгреб у Келса уйму золота, это первейший шулер. Я сидел возле и видел все. Келс проигрывал отчаянным образом, но великолепно владел собой. Как вдруг, он поймал Флаша и злобно закричал на него. Все кругом ждали, что Келс вот-вот вытащит свой револьвер. Но нет! Прямо поразительно, до чего игра захватывает его. Швырнув Флашу свирепое проклятье, он только приказал ему вести себя прилично. А как тебе известно, такое предупреждение для прославившегося игрока хуже самой смерти. Ну вот, он и вытащил свою погремушку. Для Келса выхода уже не было. Но Флаш, чувствуя свое превосходство, начал еще разглагольствовать. Это-то и было его ошибкой. Я подскочил, вышиб револьвер у него из рук и как следует хватил его… он так и не поднялся… Келс же созвал людей, показал им лежащие на столе карты и совершенно хладнокровно еще раз обозвал Флаша шулером. Затем он обратился ко мне, я никогда не забуду, как он выглядел: «Дружище, этот Флаш хотел сейчас прикончить меня. Я совершенно забыл о моем револьвере, понимаешь?.. В следующий раз, когда мы встретимся, я застрелю его… Но если я обязан кому-нибудь своей жизнью, то я никогда не забываю этого».

— А ты был вполне прав? — спросила Джейн.

— Конечно! Флаш — шулер. Уж лучше быть бандитом.

— Но Флаш начнет выслеживать тебя, — боязливо заметила девушка.

— Вероятно! И если он найдет меня, пусть не медлит. Но не беспокойся, Келс либо выгонит его вон из лагеря, либо прикончит.

Следующей ночью Клэв рассказал Джейн о таинственных проделках Пограничного легиона. Это название сделалось известным, никто не знал каким образом, и с тех пор Олдер Крик больше не знал покоя. Накрыть разбойников было совершенно невозможно, тем более, что все обворованные безжалостно убивались ими. Страшный легион работал неспешно и скрытно. Маленькими кражами он не занимался. Он всегда имел самые точные сведения о каждой лишней унции золотого песка. Двоих золотоискателей, отправившихся по дороге в Бан-нек, нашли совершенно изрешеченными. Золотоискатель по имени Блэк, не желавший доверить свое золото спешной почте и, несмотря на советы друзей, все-таки покинувший Олдер Крик, исчез бесследно; больше о нем никто никогда ничего не слыхал. Четверо других были убиты и ограблены в их же собственных хижинах. Еще одного нашли мертвым в кровати.

В Олдер Крике настали кошмарные кровавые дни. Днем неизвестные разбойники выведывали, у кого из золотоискателей есть золото, а по ночам убивали их. Люди начали подозревать один другого, следили, шпионили, проводили все ночи почти без сна. Однако разбой продолжался. Каждые два дня что-нибудь случалось, и каждый раз не оставалось ни малейшего следа. Мертвые не болтают, как говорил Гульден.

Но несмотря на эти ужасы, население Олдер Крика возрастало с каждым днем. Не уменьшалась и его мрачная хроника. Вместе с недоверием появился страх, а со страхом пришла ненависть. Эти чувства распалили ад в душах людей, уже и без этого одичавших и испорченных. Жуткие проделки таинственного легиона тонули в кровопролитных играх, в кабаках и кровавых драках на улице, происходивших среди белого дня. Людей пристреливали и продолжали раздавать карты. Трупы вытаскивались и по грубому полу тянулась широкая полоса крови, но танцы не прерывались ни на минуту. Охота за золотом принимала все более широкие формы. Почти ежедневно находились новые богатые жилы. Наступили дни, когда золото, кровь и спирт перемешались.

Однажды после обеда, лежа на своей постели, Джейн услышала топот тяжелых сапог и гул взволнованных мужских голосов. Встав, она выглянула в щелочку.

Внезапно в комнату Келса ворвался Рыжий Пирс; его глаза дико блуждали, и он отчаянно размахивал руками.

— Келс! Ты слышишь? — хрипло крикнул он.

— Тише, ты! — спокойно ответил бандит. — Меня зовут Блайт… Что случилось?

— Джим Клэв нашел слиток, какого еще никто не видывал во всем Айдахо… В тридцать фунтов!..

Глаза Келса загорелись страстью.

— Браво, Джим! — крикнул он звенящим голосом.

В эту минуту в хижину ввалилась целая толпа бандитов. При виде Гульдена сердце Джейн ущипнул знакомый холодок. Впервые видела она этого колосса не сонным и не безразличным. Его громадные глаза сверкали. Вся толпа бандитов походила на стаю волков, приготовившуюся броситься на свою жертву.

— Где Джим сейчас? — спросил Келс.

— Он идет сюда, — ответил Пирс. — Его находка остановила всю работу. Новость полетела словно дым по ветру. Каждому вдруг понадобилось взглянуть на этот слиток.

— Тридцать фунтов золота! Однажды я слышал о слитке, который весил шестьдесят, но самому мне не довелось увидеть его, — воскликнул Келс.

В эту минуту на пороге появился Клэв; его глаза сияли подобно двум громадным бриллиантам. Вид его наполнил Джейн дрожью восхищения. В одной руке он держал револьвер, а в другой какой-то предмет, обернутый его носовым платком. Этот предмет Джим бросил на стол. Раздался тяжелый, глухой удар. Концы платка распались, и глазам всех представился великолепный слиток золота, в некоторых местах покрытый черными пятнами, в остальных же поблескивающий хмурой желтизной.

— Ну, босс, как тебе нравится эта безделица? — с радостным смехом воскликнул Джим. Он ликовал, как маленький мальчик.

— Черт возьми! — вскричал Келс, ощупывая и царапая слиток ногтями, как будто желая убедиться, золотой ли он на самом деле. Вдруг его волнение сменилось безумной, искренней радостью.

— Джим! Дружище, тебе чертовски повезло! А ты еще жаловался на свои неудачи в любви. Да с такой штучкой ты сможешь купить любую женщину!

— Найди мне ее! — задорно отозвался Джим.

Келс расхохотался.

— О, нет! Я не знаю ни одной, которая бы стоила столько, — заметил он.

— Но что я теперь буду делать с ним? — спросил Клэв.

— Ах, ты глупыш! Да то, что ты делал с золотым песком, ведь у тебя его немало.

— Проиграл… потерял… одолжил… раздарил и… немножко припрятал.

— Вероятно, ты точно так же поступишь и с этим слитком. Ты ведь отличный парень, Джим.

— Но ведь тут — уймища денег. Около семнадцати тысяч долларов!

— Ты справишься и с целым миллионом без чужих советов… Расскажи лучше, как ты наткнулся на эту находку?

— Несколько дней я совершенно бесполезно копался в своем участке, — начал Джим. — Работа была тяжелая. Мое место, по-видимому, было когда-то речным дном, сплошь усыпанным камнями. Эта дыра не выходила из моей головы. Когда мою спину начинало ломить, и я уже не мог разогнуться, я оставлял ее, но, немного отдохнув, снова возвращался к ней. Тысячу раз повторял я себе, что в этой проклятой дыре больше нет ни одной крупинки золота, но я все-таки, как дурак, бежал туда и копал, копал до изнеможения. И вот сегодня моя лопата наткнулась на что-то; нагнувшись ближе, я увидел золотой блеск… Жаль, вы не видели, как я выскреб этот слиток. Я так громко завыл от радости, что все сбежались. Остальное было сплошным триумфом… А теперь это богатство мучает меня. Что я буду с ним делать?

— Ба! Отправляйся обратно в Монтану и как следует позли ту глупую девчонку, — посоветовал один из слышавших придуманную Клэвом историю.

— Выкопать или украсть — одно и то же! — проворчал Гульден.

Келс мгновенно побелел от злости. Клэв бросил на гиганта хитрый взгляд.

— Я точно того же мнения, — объявил Клэв. — Мы поступим так, как уславливались.

— Нет, черт возьми! — вскричал Келс. — Ты откопал это золото, и оно принадлежит только тебе.

— Тогда давай рассудим так, босс: четвертую часть тебе и столько же мне, а остальное разделим между бандой.

— Нет! — резко крикнул Келс.

— Джим, дружище, таких товарищей, как ты, я еще никогда не видывал, — удивленно промолвил Пирс. — Я отказываюсь от своей доли.

— Ия тоже, — заметил Джесси Смит.

— И я с вами заодно, — сказал Чик Вилльямс.

— Джим, и если мне придется подохнуть от тоски по водке, то и тогда бы я отказался от такой сделки, — с благородным презреньем добавил Бликки.

Окружающие жестами и словами выразили свой отказ. Вся эта сцена ясно доказала, что даже среди разбойников имеется понятие о чести. Однако Гульден и его приверженцы не проявили ни малейшего желания изменить свои взгляды.

— Поровну разделить среди всех, вот мое мнение, — свирепо буркнул он, вперив в слиток свои огромные глазища.

С мягкостью кошки Келс прыгнул к столу и изо всех сил хватил кулаком по его краю.

— Гульден, ты зашел слишком далеко, — злобно прошипел он. — И теперь ты поплатишься за это… Ни одной крупинки не получишь ты из этого слитка… Джим работал, как собака. И пусть он выроет еще целый миллион слитков, то и тогда я позабочусь, чтобы они достались только ему одному. Вы, подлые лентяи, не подозреваете, какую услугу оказал он нам. Нашей опасной игре он помог больше, чем вы и даже я. Его честная работа дала мне возможность легко сыграть роль добропорядочного человека. Все уверены, что он помолвлен с моей дочерью и таким образом создалось мое настоящее положение. Попробуй-ка ты теперь отправиться в лагерь и поклясться, что Блайт не кто иной, как Джек Келс. Попробуй, и потом расскажи нам, что с тобой случится после этого… Баста, теперь слышали? В этой игре только один я раздаю карты…

Запугать Гульдена Келсу не удалось, ибо чувство страха совершенно отсутствовало у этого колосса, но силой своего ума Келсу нередко удавалось укротить его.

Хмуро и свирепо Гульден двинулся к двери, и вся его сволочная команда, своим молчанием доказавшая ему свою верность, поплелась следом за ним.

— Разрыв готов! — объявил Рыжий Пирс.

— А как бы ты поступил на моем месте? — рявкнул Келс.

— Джек, не ори, я согласен с тобой. Ты поступил честно. Я могу желать только того, чтобы ты и со мной так же поступил… но вот зачем ты втянул в игру девушку…

Страстный, угрожающий жест Келса заставил его умолкнуть.

— Джим, — серьезно сказал Келс. — Послушай меня и спрячь свой слиток. Не вздумай послать его в Баннек, он никогда не дойдет туда… И еще — перемени место своего ночлега.

— Спасибо за совет, — весело ответил Клэв.

Спустя несколько часов Джейн стала ожидать Джима. Ночь была настолько тиха, что она отчетливо слышала плеск измельчавшей реки.

Внезапно темная фигура вынырнула из глубины ночи, и горячая рука схватила руку девушки.

— Джейн! Дорогая! Теперь я богат. Слышишь, богат! — страстно зашептал Джим.

— Шт! — нежно остановила его подруга. — Будь осторожен. Ты сегодня совсем лишился рассудка… я видела, как ты прибежал с золотом в руках и все слышала… О, ты мой счастливый Джим! Хочешь я скажу тебе, что сделать с этим золотом?

— Любимая моя! Оно принадлежит только тебе одной. А теперь ты выйдешь за меня замуж?

— Послушайте, мистер. Неужели вы считаете меня какой-то охотницей за золотом? Я должна выйти за тебя потому, что у тебя есть золото? Ни за что!

— Джейн!

— Я сказала — нет.

— Я не хочу сейчас уезжать отсюда. Я буду работать, работать и работать!

И как девушка ни старалась заставить его вести себя осторожнее, он не слушал ее. Надежда на новые находки лишила его самообладания и пробудила в нем дух противоречия; он сделался упрямым и нелогичным. Джейн с ужасом заметила, что яд золота уже въелся в его кровь. Слушая его взволнованную речь и боясь, что их услышат, она ничем больше не смогла унять его, как только крепко целовать в губы.