Уже давно наступил полдень, прежде чем Джейн снова вышла из блокгауза и увидела, что бандиты не обращают на нее почти никакого внимания.

Келс расхаживал легкой походкой, с сияющими глазами, с поднятой головой, точно прислушиваясь к чему-то. Возможно, он слушал дьявольскую музыку своих грядущих надежд. Джейн нередко с удивлением смотрела на него. Даже бандит, придумывающий свои разбойничьи планы, может строить воздушные замки и радоваться жизни.

А тем временем все остальные, по двое и по трое, покидали лагерь. Каждая группа, сопровождаемая мулами и лошадьми, на этот раз так упаковала свой груз, как Джейн еще ни разу не замечала. Кирки, лопаты, старые сита, и в особенности сковородки, вывешивались на самых видных местах и должны были показать, что едут самые настоящие золотоискатели. Кругом царило лихорадочное оживление, и только за сияющим лицом Келса чувствовалась мрачная, угрожающая инициатива.

К заходу солнца в лагере остались только Келс, Пирс, Вуд, Джим Клэв и седоволосый Джесси Смит.

Когда Джейн проснулась на следующее утро, вся ее комната еще была полна серым мраком. Из большого блокгауза доносился шум, снаружи гудели голоса, и раздавался стук лошадиных копыт.

Джейн так долго собиралась, что Келс уже несколько раз окликал ее. С большой неохотой покидала она свое жилище, такое скрытое и надежное. Еще большой вопрос, удастся ли ей снова получить такое удобное помещение. Кроме того, расставаясь, девушка ощутила тихую привязанность к нему за все страдания и размышления, которые ей пришлось вынести здесь.

Серый мрак уступал место рассвету. Все мужчины, за исключением Келса, были уже в седле, а нагруженные лошади уже тронулись в путь. Задвинув грубую дверь блокгауза, Келс вскочил на лошадь и приказал Джейн следовать за собой. Взглянув вперед, она заметила, что третьим наездником от нее был Джим. Это обстоятельство придало совершенно иной характер утреннему выезду в Олдер Крик.

Смит двинулся из долины через горную расселину и сплошь усеянный валунами хребет в новое ущелье. Дорога была отвратительная. Некоторое время она шла по каменистому руслу ручья, где лошади скользили по мокрым и гладким валунам. Продвигались очень медленно, что утешало Джейн. Чем дольше они проведут в пути, тем лучше. Ведь там, в конце пути, их ждали Гульден, остальные разбойники, приисковый лагерь и тысяча неожиданностей.

Около полудня сделали привал с весьма оживленным настроением.

Во время обеда Келс заметил Джима.

— Послушай-ка, дружок, ты что-то вдруг повеселел. Никак тому виной наши проекты?

— Не совсем! — ответил Клэв. — Я перестал беспрерывно тянуть виски. По правде говоря, Келс, я уже начал ловить белых мышей.

— Я очень рад этому. Еще ни разу мне не встречался человек, который бы много пил и не терял при этом головы. Я тоже не выдерживаю долго, хотя обычно пью очень немного.

Услышав это, бандиты громко расхохотались, считая слова Келса шуткой. Келс и сам охотно смеялся, но несколько раз подмигнул Джейн.

Однажды Келс поручил Клэву оседлать лошадь Джейн. Пробуя ремни, Джим прикоснулся своей рукой к руке девушки. Это прикосновение наполнило ее сладкой дрожью; она взглянула на Джима, но тот отвернулся. Вероятно, он не доверял своим глазам.

И снова начался бесконечный путь по ущельям. Тропинки были такие грубые и извилистые, что по расчету Джейн они проезжали не больше трех миль в час. Приходилось беспрестанно помогать своей лошади выбирать дорогу, и это целиком завладевало вниманием. Только с наступлением темноты был сделан второй привал. Джейн хотела было помочь в чем-нибудь, но Вуд посоветовал ей лучше отдохнуть. Все мужчины, и особенно Бейд Вуд, старались оказать ей всевозможные услуги, и только Джим Клэв держался в стороне из боязни выдать себя.

Джейн лежала закутанная в одеяла в нескольких метрах от костра. Однажды Келс обернулся в ее сторону, чтобы посмотреть, как отдалена она от них, и затем, понизив голос, рассказал какой-то анекдот. Окружающие захохотали. Пирс, в свою очередь, также что-то рассказал и тоже старался, чтобы она не могла услышать его. В своем оживлении они уселись плотнее, и Джесси Смит, по-видимому, большой весельчак, вскоре заставил их прямо взвыть от удовольствия. Джим Клэв громко хохотал заодно с ними.

— Послушай, Джим, а как ты справился со своей историей? — заметил Келс.

— С какой историей?

— Ну, с той, из-за которой ты явился сюда и дал мне счастливую возможность прикарманить тебя, — ответил Келс с принужденным смехом.

— О, ты говоришь о девушке?.. Само собой, я справляюсь с этим, но только тогда, когда не пьянствую.

— Расскажи нам, Джим, — сказал Келс с особым любопытством.

— Хорошо, — ответил Клэв, делая вид, что воспоминание причиняет ему боль.

— Я родом из Монтаны[17]. Зимой охотник, летом золотоискатель. Однажды скопил кругленькую сумму, несмотря на то, что нередко спускал кое-что в картишки и на виски. Ну, само собой, там была девушка. Красавица, из-за которой я попал в скверную историю. Оставив все свои пожитки у нее, я отправился за золотом. По моем возвращении мы хотели пожениться. Я не показывался шесть месяцев, мне здорово везло, но в последний момент решительно весь мой золотой песок у меня украли. Когда я вернулся обратно, моя девица успела выйти замуж за другого, и все, что я у нее оставил, подарила ему. Я запил. А пока я пьянствовал, они принялись распускать обо мне паршивые слухи. Это было делом ее рук. Мне пришлось бежать, и постепенно я докатился сюда на границу.

Прослушав эту вымышленную Клэвом историю, Келс задумчиво отошел от костра и, закутавшись в одеяла, улегся неподалеку от Джейн.

На следующий день измученная кавалькада выбралась, наконец, из цепи гор, скал и колючего кустарника на широкую и пыльную дорогу, очевидно, совсем недавно проложенную, о чем свидетельствовали совершенно свежие пни спиленных деревьев. Видно было, что множество людей пользовалось этой дорогой.

Келс казался сильно взволнованным; Пирс выглядел настороженно, и глаза его рыскали кругом, точно глаза ястреба; Смит походил на ищейку, почуявшую след.

По краям дороги валялись груды тележных обломков, колес, посуды, ящиков, старого тряпья от палаток, занесенного ветром в кусты; мертвые мулы и ослы. Все выглядело так, как будто здесь только что проехала отступавшая армия. Вскоре дорогу пересекла тенистая речка. Перебравшись на другой берег, кавалькада тронулась по дороге, свернувшей теперь вдоль течения реки.

Несколько миль спустя дорога уперлась в поросшее соснами ущелье. Деревья совершенно скрывали от глаз края и почву ущелья. Пришлось проехать еще несколько миль, прежде чем бандиты снова выехали на открытую поляну, показавшуюся Джейн местом отвратительного пожарища. Однако такое опустошение являлось делом человеческих рук. Громадная поляна предназначалась для постройки жилищ. Но еще на целую милю не было видно ни одной палатки или хижины. Ущелье заворачивало направо, и большой серый выступ скрывал от глаз даль. Внезапно властный окрик Келса заставил всех остановиться. Джейн увидела, что они находятся высоко над обрывом. Внизу раскинулся приисковый лагерь. То было весьма интересное зрелище, и, вероятно, Келс находил его даже красивым; однако Джейн оно показалось еще более отвратительным, чем оставшийся позади вырубленный лес. Всюду, куда ни падал ее взгляд, виднелись груды земли, маленькие шалаши, кое-где палатки и изредка блокгаузы. И чем дальше она глядела, тем больше роились вдали эти неуклюжие приисковые постройки, своими черными и белыми крышами густо заполняя пространство.

— Ну, босс, что ты скажешь об этом? — спросил Джесси Смит.

— Это превосходит все, что я видел до сих пор! — ответил Келс взволнованно.

Пирс и Клэв тоже, не отрываясь, уставились вниз.

— Для нашего жилья я подыскал местечко по другую сторону лагеря. Там нам будет хорошо, — сказал Смит.

— А сейчас нам необходимо ехать по этой дороге?

— Ну, конечно! — ответил Смит, ухмыляясь.

Келс заколебался и провел рукой по своей бороде. Очевидно, он боялся быть узнанным.

— Борода делает тебя совершенно другим человеком. Кроме того, не думаю, чтобы ты был здесь так хорошо известен.

Натянув глубоко на лоб свою широкую шляпу, Келс приказал Джейн надеть маску.

— Ах, Келс! Никто и не взглянет на нас, когда мы будем проезжать. Здесь каждый занят только самим собой. Женщин тут тоже достаточно и без нее. Я недавно видел целую дюжину их, и все они были в вуалях.

Лежавший перед ними склон походил на громадный муравейник, полный торопливых суетящихся муравьев. То были люди, выкапывавшие золото. Подъехав ближе, Джейн увидела бородатых мужчин и совсем еще безусых юношей. На обоих берегах реки копошилась такая уйма людей, что, казалось, они должны были невероятно мешать друг другу; тысячи мужчин то и дело нагибались к воде, промывали землю и перетрясали ее. Все они были охвачены какой-то особенной напряженностью. У них не было времени поглядеть кругом себя. Обтрепанные, лохматые, с голыми руками и ногами, они стояли, низко согнувшись. На своем пути кавалькада встретила множество глубоких ям, полных таких же копошащихся и потных мужчин. Некоторые из ям были глубоки, другие

мелки, одни вырыты длинными проходами, другие — простыми дырами. Если решительно все землекопы находили золото, то значит оно было повсюду. Как молчаливы и сосредоточены были эти люди!

Но лагерь еще больше поразил Джейн. То был целый город плоских и пестрых блокгаузов, окруженных бесчисленным множеством палаток. Широкая улица делила его на две части; она кишела людьми и животными, как улей, и шумливостью своей напоминала сумасшедший дом. Тротуары были сделаны из грубо сколоченных досок, трещавших под тяжелыми сапогами пешеходов. Одни палатки стояли просто на земле, другие на деревянном фундаменте, третьи же на бревенчатых подстилах. Еще дальше начинались ряды блокгаузов, лавок и салунов. В конце улицы высилось большое здание со сверкающей золотой надписью «Last Nugget[18]». Из дверей этого дома доносился визг скрипок, шарканье сапог и хриплые выкрики радости. Джейн увидела странных, разгульных мужчин и женщин, от одного вида которых содрогнулась. Ей навстречу попались также женщины, нагруженные мешками или ведрами, изможденные и опустившиеся, при виде которых ее сердце сжалось от жалости. Тут были и ленивые индейцы, и бородачи, очень походившие на членов шайки Келса, и игроки мексиканцы с темными лицами и большими остроконечными шляпами. Но больше всего в этом кипучем людском потоке было сухопарых, жилистых золотоискателей всевозможного возраста, в клетчатых рубашках, высоких сапогах и с заткнутыми за пояс револьверами. Сосредоточенные и хмурые, они протискивались сквозь толпу. То были вьючные животные, несшие на себе всю тяжесть работы этого чудовищного улья; все остальные являлись трутнями и паразитами.

Проехав через весь город, кавалькада Келса остановилась в стороне от последнего строения возле маленького соснового перелеска, где по предложению Джесси Смита было решено построить блокгауз.

Это место как нельзя больше отвечало требованиям банды. Находясь всего в ста метрах от ближайших хижин, оно в то же время было совершенно скрыто от них.

В лагерь спускалась гладкая извилистая дорожка. Позади лагеря высилась гора, расщепленная узким густо засыпанным обвалившимися глыбами обрывом. Неподалеку от этого места протекал ручей. Почва была каменистая и считалась незолотоносной.

Когда настали сумерки, Келс обратился к своим людям с такой речью:

— Ты, Бейд, вместе с Джесси будешь сторожить лагерь. Ты, Пирс, посмотришь, не встретишь ли кого из банды. Но встречайтесь только в темноте… Ты, Клэв, пойдешь со мной, — затем повернувшись к Джейн, спросил: — Не хотите ли пойти со мной посмотреть на все достопримечательности этого лагеря, или останетесь здесь?

— Яс удовольствием пошла бы вместе с вами… если бы… не так ужасно выглядела в этом костюме, — ответила она.

Келс засмеялся.

— Ну, будьте уверены, на вас никто не обратит внимания и не говорите нам больше о своем «страшном» виде.

— Не можете ли вы дать мне какой-нибудь длинный плащ? — пробормотала Джейн.

Клэв молча подошел к своему седлу и, отстегнув пакет, принес ей длинный серый плащ. Джейн часто видела его, и он пробудил в ней воспоминания о Хоудли.

— Спасибо, — сказала она.

Плащ оказался длинным, колоколообразным. Джейн целиком потонула в нем.

— Скромность, конечно, прекрасное качество, но оно не всегда бывает выгодным для женщины, — смеясь, заметил Келс. — Поднимите воротник… Натяните шляпу глубже на лицо… Так. И если вас теперь не примут за молоденького парнишку, то я готов тут же проглотить всю одежду Денди Дейла и накупить вам гору шелковых платьев. Ха-ха!

Джейн почувствовала, что он тоже рад за нее, несмотря на то, что ее первый вызывающий костюм гораздо больше льстил его тщеславию. Иногда в ней пробуждалась почти нежная симпатия к этому человеку.

Наконец, они двинулись. Джейн ехала между Келсом и Клэвом. В темноте она взяла Джима за руку. Он едва не переломил ей пальцы своим пожатием.

Лошади с большим трудом пробирались вперед. Улица была изрыта ухабами и во многих местах завалена камнями.

Они проехали мимо шумных салунов, мимо большого ярко освещенного плоского дома с вывеской «Золотой самородок» и, наконец, достигли последней черты города. Острый взгляд Келса впивался в каждого встречного всадника. Он жаждал встретить своих бандитов. На обратном пути они остановились возле «Золотого самородка», и Келс сказал:

— Джим, стереги Джейн пуще глаз своих. Для меня она дороже всего золота, всего Олдер Крика.

Уцепившись с одной стороны за Клэва, Джейн, как испуганный ребенок, просунула другую руку в руку Келса. Это непосредственное движение тронуло его.

— Все будет хорошо, не бойтесь ничего, — прошептал он с нежностью.

Вначале Джейн увидела только одно громадное помещение, полное дыма, шума и людей. Келс медленно продвигался вперед. В зале стояла нестерпимая вонь, от которой девушку чуть не стошнило. То была сплошная завеса табачного дыма, пропитанная запахом рома, мокрой парусины и коптевшего керосина. Шум стоял такой, что можно было оглохнуть. Пьяные мужчины, бессмысленно гогоча, стучали и шаркали сапогами и ревели от какого-то непонятного удовольствия. В соседней комнате танцевали. Тут же кричала и волновалась толпа игроков. Тесно усевшись на опрокинутых бочках вокруг ящика, служившего столом, они потряхивали грязными мешками, набитыми золотом. Джейн увидела молоденьких юношей, разгорячившихся, осунувшихся и уже зараженных безумием азарта.

Внезапно она почувствовала, как Келс сильно вздрогнул. Поискав глазами причину, она вдруг заметила знакомые темные лица. Повернувшись к ней широченной спиной, сидел Гульден. Несмотря на запрещение Келса, бандиты все-таки собрались в одну компанию. Некоторые из них были сильно пьяны, но, заметив Келса, не показали и виду, что узнали его.

Вот Бликки и Биди Джонс прошли совсем близко один от другого, но как совершенно незнакомые. Затем Джейн увидела Чика Вильямса под руку с Бирдом, расхаживавших взад и вперед с видом подружившихся золотоискателей.

Постепенно выяснилось, что вся банда Келса до одного человека собралась в Олдер Крике.

— Сведите меня туда, — попросила Джейн, указывая на танцевальный зал. Келс послушно повел ее в менее заполненную зрителями залу. Неожиданно перед глазами Джейн запрыгали, завертелись и задрыгались пары обезумевших людей. Танец их имел какое-то весьма отдаленное сходство с вальсом. Музыка почти пропадала в царящем гвалте. Вид танцевавших женщин мгновенно приковал внимание девушки. Подобных вульгарных жестов и взглядов она еще никогда не видывала, и это зрелище подействовало на нее, как нечто возмутительное, мерзкое и отвратное.

— Выйдем отсюда, — попросила она, и Келс тотчас же послушно выполнил ее желание. Пройдя через громадный зал, служивший столовой, они вышли на оживленную улицу и направились обратно домой.

— Теперь вы достаточно видели, — сказал Келс, — но это пустяки по сравнению с тем, что будет впереди. Это лагерь еще молодой и очень богатый. Золото здесь дешевле всего остального. Оно течет из рук в руки по десяти долларов за унцию. Покупающие его совершенно не следят за весами. Игроки — первейшие шулера в мире.

На следующий день Джейн встала очень поздно. Ее разбудил грохот сваливаемых бревен. С лесопилки лошади тянули громадные стволы спиленных деревьев и груды досок. Остов блокгауза был уже готов. Джим работал заодно со всеми. Девушка выбрала себе удобное и незаметное местечко между скалами и наблюдала за кипевшей работой.

Келс работал вместе со всеми и, видимо, хорошо знал это дело. Около полудня была готова дощатая крыша. После обеда приступили к обшивке стен. Вскоре после этого прибыла фура с целым запасом всевозможных покупок, заказанных Келсом. Помогая разгружать телегу, Келс рылся и искал что-то. Найдя, наконец, то, что ему было нужно, он подошел к Джейн и положил к ее ногам целую груду больших и маленьких пакетов.

— Вот вам, мисс скромница, — сказал он. — Сделайте себе новые платья. Пока можете костюм Денди Дейла забросить в угол, кроме тех дней, когда нам придется ездить… Кстати, меня теперь зовут Блайт, и если кто начнет расспрашивать, то вы моя дочь.

Всю вторую половину дня, часть вечера и весь следующий день Джейн так усердно занималась шитьем, что даже глаз не поднимала от работы. Наконец, платье было готово, и она с гордостью облачилась в него. Кроме умения шить, девушка обладала хорошим вкусом. Из всех мужчин, Бейд Вуд проявлял наибольший интерес к ее работе и даже дал пригореть обеду из-за этого.

В тот же вечер был готов и блокгауз. Он представлял собой одно большое длинное помещение с маленькой пристройкой позади, предназначенной для Джейн. Грубая дощатая дверь с замком, широкая скамья, устланная несколькими одеялами, и небольшая четырехугольная дырка в стене, выполнявшая роль окна — вот что представляла собой новая обитель Джейн. Своими собственными безделушками и некоторыми предметами, купленными для нее Келсом, девушка быстро сумела придать более уютный вид своему уголку. Увидев окошечко, Джейн тотчас же подумала, что Джим может незаметно приходить сюда и беседовать с нею.

Келс с внушительным видом объявил Джейн, что по собственной инициативе она ни в коем случае не смеет выходить из дома. На это Джейн ответила, что теперь она хочет снять с себя данное ему в Кэбин Галче обещание не делать попыток к бегству. Ей так горячо хотелось быть честной по отношению к Келсу. Выслушивая ее слова, он мрачно уставился на нее.

— Не делайте этого, вам худо придется, — сказал он. — Вряд ли Гульден посмотрит на вас, как на икону. Не забывайте его метода: пещера и веревка!

Инстинктивно или же с сознательной жестокостью, но он выбрал самое подходящее, чтобы заставить девушку содрогнуться от ужаса.