От перенапряжения она едва держалась на ногах, но отказывалась сдаваться. Сначала прогуляемся чуток, переживать будем потом. Образы, вспыхивавшие в голове, смешивались с картинками свихнувшегося Лос-Анджелеса перед глазами. На крыше одного из покинутых авто на Ла Сиенега плясал голый парень в одних ковбойских чапах из оленьей кожи, над ним вился, жужжа, словно гигантское насекомое, вертолет национальной гвардии, а многократно усиленный механический голос требовал, чтобы он немедленно слез вниз, – да, это был настоящий реал. Флавия, размахивающая барабанными палочками перед ее носом, такому реалу и в подметки не годилась. А вот другой парень, с отпечатком каблука на лбу, картинно ныряющий с крыши чьего-то лимузина в толпу людей, бурлящую, как человеческая река, вокруг брошенных на дороге машин. Сущий коктейль из реального времени и… Чего? Нереального? Псевдореального времени?

Псев-долбаная реальность. Реальный реал и реальный нереал, либо нереальный реал, – как высоко в тупосферу мы забрались и насколько выше еще собираемся подняться?

Спрашивать Людовика бесполезно. Он шел рядом, мрачный и растерянный. Парочка порций «Страны лотоса» сняла бы этот проклятый озабоченный вид с его лица, но «Страна лотоса» сегодня в меню не значилась. Кили спрашивать тоже бесполезно, именно потому, что он-то как раз может знать ответ. А Ударника? Дохлый номер. Он настолько выпал, что уже даже не в курсе, чего когда принимать. Да, зачехлить свой синтезатор и заняться бизнесом для него, может, было не такой уж плохой идеей. Жаль, что нельзя теперь объяснить это Марку. А впрочем…

Даже и не думай об этом. Мысль прорезала собирающийся в ее сознании туман, и истерическое состояние отступило. Стоя под сомнительным укрытием навеса, защищающего от дождя вход в медиа-порнобар для катастрофофилов, она наблюдала за толкотней людей на улице. Кое-кто пытался пробиться южнее, в направлении из центра города. Просто удивительно, как их не затоптали, и как Кили не потерял свой драгоценный узел по дороге. Правда, непонятно, какой прок во всем этом.

– Мы идем не туда, – настаивал Кили. – Нужно держаться южнее, чтобы выбраться на Мимозу. В Голливуд нам не надо. – Он показал на небо, в дыму от горящих зданий, но все и так ощущали удушающий запах гари, которым тянуло с той стороны. – Если осталось какое-то место, куда вирус не добрался, то только Мимоза.

– Чтобы мы ни решили, – заметил Людовик, – вряд ли это у нас выйдет, пока улицы не очистятся.

– Да. Это все малый вирус, – сказал парнишка. – Вырвался на свободу и развил бешеную активность.

Джина безрадостно рассмеялась.

– Марк всегда ненавидел Лос-Анджелес. Любил его клубы, музыку, но город в целом ненавидел. – Тут она заметила взгляд Людовика и нахмурилась. Иногда разгадать его мысли было гораздо труднее, чем могло показаться сразу. – Что? – обратилась она к нему.

– Интересно, – медленно проговорил он, – сколько из этих людей инфицировано? – Он помолчал. – Как мы.

Последние два слова он произнес так тихо, что Джина не была уверена, что правильно расслышала.

– Кто это инфицирован? – раздраженно спросила она.

– Я. Ты. Сама знаешь.

Она взглянула на Кили, который беспокойно покосился на Людовика.

– Значит, ты ждешь, что твоя голова вот-вот взорвется? А лично я прекрасно себя чувствую. Конечно, я страшно устала и совершенно не в настроении выслушивать всякую чушь, потому что сегодня утратила важную часть своей проклятой, долбаной жизни. Но если на секунду от этого отвлечься, чувствую себя великолепно, просто до жути. Так почему бы тебе не заткнуться и не помолчать в тряпочку?

Она сердито отвернулась, сложив руки на груди и обхватив ладонями плечи, чтобы унять дрожь. Людовик попытался повернуть ее к себе. Она старалась вырваться, но его руки не выпускали ее, будто долбаные птицы, цепляющиеся за кормушку. Господи, разве не было так всегда: старушка Джина-Кормушка, скармливающая им то одно, то другое – видео, и еще видео, сначала краску со стен, ограждающих ее сознание, а потом и сами стены, кирпичик за кирпичиком; она кормила Людовика и Ударника, и, конечно, Марка, всегда кормила Марка, даже теперь, когда он умер, кормила его, и так будет длиться вечно, пока не придется отрезать кусочки от самой себя.

Людовик все пытался притянуть ее к себе, и она вдруг снова ощутила эту чертову потребность. Потребность кормить. Но ей сопутствовало еще что-то. Теперь, как и той ночью с ним, она ощущала потребность не только отдавать, но и брать, хотя сейчас не желала об этом думать, вообще ни о чем не желала думать, да и что, собственно, он там себе вообразил – что может он ей дать?

Она резко оттолкнула Гейба и вдруг оказалась в плену потока движущихся людей. Прежде чем этот поток отнес ее прочь, перед ее взглядом мелькнуло удивленное лицо Людовика.

Унесенная потоком. Вот теперь она попала в свою стихию. Джина постаралась встать на ноги среди толкающих ее со всех сторон. Что ж, ничем не хуже, чем в горячую ночку где-нибудь в клубе, когда все отплясывают на крошечном пятачке у сцены, да-да, а если прислушаться, даже можно было различить некий ритм, жесткий и назойливый, как у синтезатора. А теперь неплохо бы послушать бродячих музыкантов, ведь впереди у нас сорок семь миль, и все через чертову колючую проволоку.

Рука ее оперлась на чье-то плечо, и на бледном лице обернувшегося к ней мужчины читалась настоящая паника. Он постарался отодвинуться от нее подальше, что-то говоря, но губы двигались неслышно в окружающем гуле толпы.

Куколка, повтори еще раз – я что-то не расслышал.

Он снял ее руку со своего плеча и нырнул куда-то в сторону. Что ж, прости, ошиблась номером. Откуда-то слева послышались гулкие удары, она постаралась переместиться в ту сторону. Какой-то малый барабанил кулаками по крыше роскошного ретро-лимузина. Господи, и кто же тут бросил такой раритет в такое время?

Она добралась до тротуара; еще несколько домов ее пронес поток, но потом все же удалось нырнуть в узкий проулок. Хотелось остановиться, подумать, отдышаться, но над головой жутко грохотал мерзкий мост, ведущий вниз, поэтому пришлось двинуться дальше. В поисках Марка. Если даже его и не ищешь, все равно идешь на поиски. И находишь его.

Через проулок на параллельную улицу, где в нее тут же врезался кто-то, развернув лицом к огромному плакату: БРЕНДА ГОВОРИТ: БЕЗУМИЕ ПРАВИТ МИРОМ. Молодчина, Бренда, правильно догадалась. Мир сбрендил окончательно. Люди продолжали налетать на нее, и тогда Джина ринулась на улицу, ближе к ее центру. Здесь людской поток был менее плотным, двигаться стало легче, поэтому собственный рывок бросил ее прямо на дверцу оставленного авто.

– Ты что, психованная или просто под мухой? – окликнул кто-то.

Спроси снова, куколка, ты не услышала того, что я ответил.

Чье-то обезумевшее лицо нависло над ней, когда она, опершись об авто, остановилась перевести дыхание. Если прежде это и был он, то теперь перестал быть собой, и ей его не спасти, даже на мгновение. Джина оттолкнулась от капота машины и двинулась дальше через беспорядочную толпу. Дым над головами сгущался, запах гари усиливался. Она поглядела вверх и сморгнула: там извивались мглистые тени, но они не пульсировали. Нет, не пульсировали. Чертов Людовик ошибался, или же он был инфицирован, а она – нет…

Это твое, верно – искать Марка?

Но она вовсе не искала теперь Марка, ведь так? Тут послышалось, что ее зовет по имени знакомый голос, и она вновь понеслась, а тот мерзкий мост – за ней вдогонку, сквозь лабиринт меж домов, людей, машин, машин, машин; вот дерьмо, где же пирс и чертов песок, все, что должно было быть дальше, где все это?

О, куколка, разве тебе не хотелось бы узнать?

Она миновала новый лимузин, на крыше которого, как на перевернутой лодке в бушующем море, сидело трое или четверо человек с испуганными лицами, провожая глазами проносящуюся мимо них часть Лос-Анджелеса. Ну и поганый способ провести вечерок, верно, ребята? Миновала копа, безропотно торчащего на капоте большого четырехместного авто, явно не у дел. Когда полицейские вместо того, чтобы штрафовать владельцев брошенных на дороге машин, мирно восседают на них, как на насесте, можно считать, что цивилизации официально пришел конец.

Дневной свет вокруг померк, дымовая завеса опустилась ниже, запах гари стал почти непереносимым. Мимо неслись все новые и новые лица, расступаясь, потому что она пыталась пробиться против течения. И двигаться вперед. Они все выползли из-под пирса, куда же они сейчас стремятся? Но это не он, и тот тоже, и это тоже не он…

Чьи-то руки обхватили ее сзади и попытались втащить обратно на тротуар. Она рвалась назад. Не мешайте, это еще далеко не сорок семь миль, все сквозь колючую проволоку…

Но руки обхватили ее крепко, подняли и отнесли, извивающуюся, сквозь толпу к подъезду ближайшего дома. Перед ней оказался Ударник, который пытался что-то сказать. Джина лягнула его. Державшие ее руки разнялись, она упала на мостовую. Людовик снова поднял Джину на ноги.

– Чем, по-твоему, ты занималась, черт тебя дери? – закричал он ей в лицо, встряхнув за плечи.

Куколка, почему ты снова об этом спрашиваешь? Должно быть, тебе послышалось то, чего я не говорил.

– Искала Марка, – сказал Ударник.

– А, пошел ты! – Джина занесла руку, чтобы ему врезать, но Людовик снова ее остановил.

– Мы по-прежнему движемся не туда, – настойчиво повторил парнишка, Кили, не обращая внимания на весь предыдущий обмен репликами. «Наверно, таково его предназначение, – подумала Джина, – быть этаким древнегреческим хором на одного исполнителя, задающим общее направление».

– Ничего, – откликнулся Людовик. – Мы пересидим в том подвале. – Он глянул на Джину. – У твоих приятелей, «Шею в петлю».

– Не слишком хорошая мысль. У них есть гнезда, – возразила она.

Гейб покачал головой.

– Я видел их оборудование. Они не подключены к сети, поэтому у них все должно быть нормально.

Почти всю дорогу до Фэрфакс-авеню он тащил ее за собой, как на буксире, а Ударник с парнишкой подталкивали ее в спину. Флавия Нечто была на месте и впустила их. Правда, сильно приложила Джину своими палочками, но все же впустила.

* * *

Ударник вкратце поведал хозяйке дома о том, что учудил Вальжан на платформе. Джина лежала в дальнем углу на матрасе, свернувшись калачиком, – то ли без сознания, то ли спала, то ли в шоке, а может даже, просто лежала с открытыми глазами, – Гейб не знал. Сам он, похоже, давно перешел за ту грань, когда ему нужен был отдых, и теперь он готов был двигаться, пока кто-нибудь силой не свалит его с ног.

– Видео-Марка нет, – сказала Флавия, когда Ударник закончил свой рассказ. Она посмотрела на Джину, а потом снова вопросительно перевела глаза на него, поглаживая свои палочки.

– Да. Видео-Марка нет.

«Как бы не так», – подумал Гейб.

– А где остальные?

– Вышли наружу, и их куда-то унесло. Давайте не будем об этом.

Она перешла к низкому мягкому креслу и плюхнулась в него, следя глазами, как Кили осматривает их оборудование. Довольно простое, на взгляд Гейба. Вполовину меньше, чем его консоль там, в яме («Фальшивая консоль», – напомнил он себе), не слишком презентабельного вида, снаружи только коннекторы и небольшая панель управления для подачи внешних команд на соединение и отсоединение.

– Хочешь – забирай, – предложила Флавия парнишке, барабаня палочками по подлокотнику кресла. – По мне, так мы больше к этому не прикоснемся. Но тащить придется самому.

– И думать забудь, – вмешался Гейб.

Кили согласно кивнул.

– Не выйдет. Штуковина, весит, должно быть, фунтов сто. Но, Господи, как бы мне хотелось в ней покопаться! А еще лучше, если б могла покопаться Сэм. В том, что касается машин, Сэм – прямо волшебница.

Гейб кивнул, почувствовав укол совести. Мысль о Сэм не приходила ему в голову. Он мог лишь надеяться, что с ней ничего плохого не случилось. Вышли наружу, и их куда-то унесло. Давайте не будем об этом.

– А инфолайн у вас тут есть? – спросил Кили.

– Теперь это бесполезное барахло. – Она указала палочкой в другой конец комнаты, напротив места, где лежала Джина. – Свихнулся окончательно.

Кили взялся за свой ноутбук.

– Поглядим, насколько он на самом деле свихнулся.

– Задай-ка им жару, Хакер Джек, – подзадорила его Флавия, бросив скептический взгляд в сторону Гейба. Тот пожал плечами.

– Не стал бы сбрасывать со счетов и такую возможность.

Но скепсиса во взгляде Флавии только прибавилось, палочки в ее руках плясали, от подлокотника поднялось облачко пыли.

– Эй, – позвал Гейба Кили. – Будь наготове. Ты и твои леди.

Гейб направился к парнишке, который поставил свой ноутбук на табурет перед большим настенным экраном.

* * *

Хакер Джек. Кили усмехнулся про себя. Давненько он не слыхал этого имени. Развернув провода, сложенные под ноутбуком, Кили протянул один из них Людовику.

– Пожалуйста, воткни этот. Не отпускай, на случай если понадобится быстро выдернуть, и как только скажу, сразу же дергай изо всех сил.

Он запустил программу маскировки, пока Людовик искал подходящую розетку. При виде знакомой заставки Кили вдруг успокоился. Совершенно успокоился; то, что он теперь испытывал, было полной противоположностью тревоге, которую вызывал в нем вид гипнотизирующего вируса на экране в пентхаусе. Он чувствовал себя большим. Сильным. Накачанным. Казалось, с каждым битом запускаемой программы его мозг тоже активизируется.

Людовик, вытягивая шею, пытался заглянуть в монитор, не выпуская при этом провод.

– Это что у тебя, маскировочная программа? – поинтересовался он.

– Да. – Кили улыбнулся, глядя на экран. – Попытаюсь эту заразу обойти, как любую зажравшуюся организацию.

Программа начала работать. На этот раз гораздо быстрее, чем раньше – сказался опыт, набранный в «Диверсификации». Кили наблюдал за цифровыми комбинациями в установках программы, которые сменяли друг друга по мере того, как она настраивалась на необходимый ритм, в обход вируса. Как там говорила Сэм? Что нужно ходить и по потолку, и по стенам, и даже через стены, если потребуется…

– Почти готово, – объявил он. – Набираем скорость. – Они вместе с программой. Сердце его забилось чаще. До чего же это здорово – делать что-то стоящее. – Неплохо бы сейчас нам какую-нибудь музычку…

Мгновение спустя изо всех углов комнаты вдарила музыка. Людовик схватился за уши, но тут же, вспомнив, с виноватым видом снова взялся за провод.

– Извиняюсь! – крикнула Флавия. Громкость чуть убавилась, но ритм по-прежнему пронизывал собою все. И это было здорово. Почти как в старые добрые времена, когда Кили надевал наушники, чтобы не беспокоить Джоунза в его смертной коме, и включал звук на полную мощность.

– Не выпускай этот провод, – велел он Людовику, качая головой в такт музыке, – я собираюсь… – Один из показателей дернулся и пропал. Кили быстро подтвердил значение и испытал облегчение, когда процесс пошел дальше. Медлить было нельзя, иначе бы программа деактивировалась. – Вот что я собираюсь сделать: заставить его поверить, что ввожу все данные через вон тот терминал. – Он мотнул головой в сторону экрана инфолайна. – Пока вирус будет гоняться за своим хвостом, моя маскировочная программа на цыпочках проберется внутрь и выявит, какие области вирус не затронул.

– А почему ты думаешь, что что-то осталось не затронутым? – спросил Людовик. Сразу видно, что отец Сэм: такой же сообразительный, хотя без ее сноровки.

– Ничто не совершенно. Кроме, может быть, музыки. Вот под эту устоять невозможно. Чья она? – спросил он через плечо маленькую барабанщицу.

– «Шеи в петлю», – откликнулась она. – А ты что думал?

Кили продолжал кивать головой в ритм музыке, следя за тем, как меняющиеся на экране цифры синхронизируются. Он обладал даром читать эти цифры, как остальные люди читают дорожные указатели.

– Я чувствую его. – Он глянул на Людовика, стоявшего с каким-то настороженным выражением лица. Пристегни ремни, приятель, начинается самое интересное. – Включай.

Людовик выполнил его команду. Экран засветился. Кили немного подождал, пока не заметил, что в центре начало собираться темное пятно.

– Хорошо, не смотри на экран, пока я не скажу, что можно. Тут на подсознание действует какая-то дрянь, и она гораздо сильнее всех прочих подобных штуковин. Отыскивает твой спусковой крючок и нажимает на него. Крепко держишь провод? Если оно на меня кинется, не хочу оказаться на его пути.

Кили почти физически почувствовал нарастающую опаску Людовика, но не мог тратить время, чтобы ободрить его. Экран ноутбука разделился на три колонки, цифры в каждой быстро двигались, обводной цикл и зеркало исполняли где-то в системе фигуры сложного танца и могли перетанцевать кого угодно, хотя бы ненадолго.

– Рад, что кто-то проводит время с удовольствием, – пробормотал себе под нос Ударник.

Кили улыбнулся еще шире, полностью отдаваясь ритму музыки. Господи, до чего же хорошо делать что-то стоящее, настоящее.

– Да, – сказал он, – ветер не может дуть повсюду сразу. Даже в урагане есть тихий глаз бури.

– А что, если это не ветер? Что, если это пожар?

Он бросил взгляд на Джину, которая, встав на колени, смотрела на него со своего матраса. Выглядела она ужасно, будто ее выжали и повесили на веревку сушиться. Впрочем, и все они выглядели не лучше.

– Пожар горит повсюду, – сказала она.

– Нет, неверно. – С губ Кили не сходила улыбка. Его программа обнаружила прорехи и теперь туда протискивалась. В любой момент мог засветиться большой экран и преподнести им сюрприз. – В самом центре пламени горения не происходит. Проверь это при случае. Вся трудность… – Он взглянул на стенной экран и коротко рассмеялся. Почти готово. – Вся трудность в том, чтобы добраться до центра, не опалившись, что невозможно только в реальном мире. Не выпускай провод, старина.

Напоминать, впрочем, не было необходимости: старина Людовик держал провод мертвой хваткой, скорее, стоило опасаться того, чтобы он не выдернул его слишком рано. А программочка его уже точно проникла внутрь и работала там. На большом экране между меняющими форму тенями возникали и исчезали светящиеся точки, избегая темных областей и угадывая заранее, где возникнут светлые.

– Вот, смотрите. – Он показал на экран. – Произошла перенастройка на другую частоту. Нам должно хватить времени, чтобы отправить сообщение. У тебя те чипы еще с собой?

Ответа не последовало. Людовик смотрел на экран, раскрыв рот. Ничего, приятель, это только выглядит просто.

– Гейб? Где те чипы? С женщинами. Марли и Каритой.

– А что с ними?

– Я же тебе говорил, будь наготове, вместе со своими леди. Мне они сейчас позарез нужны.

Кили отсел чуть подальше и расстегнул рубашку. Он уже весь взмок, как с ним всегда случалось, когда он работал в полную силу. «Ничто в мире с этим не может сравниться», – подумал он.

– Прямо сейчас? – неуверенно спросил Людовик, протягивая Кили пригоршню чипов. – Все?

Кили почувствовал приступ раздражения.

– Не время жадничать, старина. Я же говорил, что все может пригодиться. Твои леди знают, как обходить всякую дрянь. Давай мне чипы по одному, пока я не скажу «достаточно», или пока они не закончатся. Нам остается только надеяться, что их хватит.

Людовик положил первый чип в протянутую ладонь. Кили открыл слот и втолкнул туда чип. Цифры на экране удвоились, когда программа приняла введенные данные, подстроилась к их значениям и сообщила симуляциям, какова исходная ситуация, и в чем состоит задача. Перед его внутренним взором предстали образы двух женщин, готовящихся к выполнению нового задания.

В нижней части экрана вдруг возникла новая строчка. Цифры там сменялись слишком быстро даже для натренированного взгляда Кили, проносясь слева направо. Но он распознал их так же безошибочно, как собственное лицо в зеркале.

– Ну и дела! – воскликнул он. – Они же заражены!

Уголком глаза он заметил, что Людовик побледнел и повернулся к Джине.

– Я не то имел в виду, – быстро добавил он. – У тебя тут приличная доза Фиша. Не знал? Нет, наверное. Господи, тогда не удивительно, что твоя программа такая расчудесная. Как же вышло, что я не заметил сам, когда ее хакнул, почему тогда не было никаких следов? – Он рассмеялся. – Потому что он сам не хотел, чтобы я его заметил. Черт, мне пора перестать принимать таблетки глупости. Надо избавляться от этой привычки.

Музыка словно кипела внутри. Малышка с палочками, Флавия, подошла к нему сзади, чтобы посмотреть на экран ноутбука.

– И ты что, это читаешь? – В ее голосе звучало недоверие.

– Нужно только знать разницу между плюсом и минусом, – ответил он. – Между днем и ночью. Правым и левым. Входом и выходом. Верхом и низом. Ритмом и паузой. – Бег цифр замедлился, и он выдвинул чип, протянув руку за следующим. – Можешь выбрать любой вариант, но нужно ощущать разницу. – Приняв следующий чип, который Людовик вложил ему в ладонь, Кили вставил его в слот. – Я почти на восемьдесят процентов уверен, что Фиш осознает себя – хотя бы часть времени.

– Осознает? – переспросил Людовик.

– Он живой. Разумный. Сознательный. Знает, где он и что он такое.

– Сознательный вирус, – бесстрастно произнесла Джина. Она подошла к Людовику и села рядом. Гейб снова смотрел на экран. Программа явно приспосабливалась к действиям вируса: некоторые из точек возникали в затемненных областях, но гасли не моментально, а постепенно.

– Вирус заглатывает то, что принимает за ввод данных с терминала. – Кили выдвинул чип и протянул руку за следующим. Когда он его вставил, цифры дернулись, двинулись назад и застыли. Убрав предыдущий чип, Кили раскрыл ладонь для следующего.

– Меня не спрашивайте, – слабым голосом сказал Людовик. – Я просто поставщик. Не знаю, чего он с ними делает.

Кили рассмеялся.

– Курю их. Ширяюсь ими. Давай следующий.

– Да, мне доводилось такое наблюдать, – откликнулась Джина. – Если мы когда-нибудь доберемся до Мимозы, там ты увидишь настоящих маньяков.

Маньяков? Ей хочется увидеть маньяка? Кили снял рубашку, раскрутил ее над головой и выпустил из руки. Рубашка перелетела в другой конец комнаты и упала на Ударника, который держался поодаль.

– Неужто действительно так здорово? – Людовик вручил ему следующий чип.

Пот заливал глаза, Кили смахнул его кулаком.

– Короткая же у тебя память. Если б тут был твой шлем и виртукостюм, ты бы меня еще отталкивать стал, чтобы самому добраться до клавиатуры.

Людовик помолчал, потом кивнул:

– Может быть.

* * *

– Что это? – Сэм перевела взгляд с нижнего левого угла монитора, где Арт расположил свой образ, на ближайшую к нему камеру.

– Это реклама, – повторил Арт. – Бронежилетов.

– Должно быть, какой-то шифр. – Гатор подошла ближе. – Откуда это, из Феникса или Аламеды?

– Из Лос-Анджелеса.

Гатор покачала головой.

– Сотри это, прежде чем оно успеет тяпнуть.

– Передача чистая, – заявил Арт.

– Ничего из Лос-Анджелеса сейчас не может быть чистым, – возразила ему Гатор.

– Она пришла сюда тем же путем, что и я, – продолжал настаивать Арт.

Гатор нахмурилась и повернулась к Фецу, все еще сидевшему на ее рабочем островке. Фец посмотрел на Сэм:

– Что ты об этом думаешь?

Сэм закатила глаза.

– Господи, спросили бы что-нибудь попроще. Не хочу брать на себя ответственность.

– Да, это нелегко, – мягко заметил Фец, медленно поднялся со своего места и подошел к девушке.

Сэм потерла лоб.

– Арт, можешь еще что-нибудь сказать? Хоть что-нибудь?

Образ Арта застыл на секунду.

– Я прежде уже встречался с этим, – наконец изрек он.

– Много же от тебя помощи, – пробормотала Сэм и с сожалением посмотрела в камеру. – Прости, Арт. Но Гатор права. Сотри это. Вполне возможно, что сообщение безвредно, но еще никто не заражался, если отказывался от приема.

– Я бы на твоем месте не был бы так уверен. И ты не дала мне закончить. Оно от Кили.

У Сэм отвисла челюсть.

– Ты уверен?

– Я же говорил тебе, что знаю вас всех.

Образ Арта резко сменился видом улицы, камера прошлась по ряду разбитых витрин магазинов и остановилась на диковатого вида громиле: его щеку протыкало кольцо с шипами, а в руке был зазубренный нож. Громила сделал выпад, теперь фокус переместился на изображение ножа, отскочившего от груди другого мужчины. Сэм смотрела во все глаза, чувствуя, как мурашки бегут по коже холодными волнами.

– Эй, Сэм! – Фец положил ей руку на плечо и заглянул в лицо.

– Это Гейб. – Она указала на второго мужчину на экране. – Мой отец.

Камера последовала за ним, когда он вошел в здание офиса. Короткая перебивка – и вот он уже сидит за столом, глядя на монитор. Фокус переместился на экран монитора, где появилась надпись:

ТЕБЯ ХАКНУЛИ! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

– Есть вещи, от которых бронежилеты Гилдинга не могут вас защитить, – негромко произнес мужской голос.

Картинка застыла.

– А вот что здесь на самом деле говорится, – сказал Арт. Слова на экране перед мужчиной потеряли четкость, буквы задрожали и вдруг реорганизовались в следующее:

живем в фрфкс ЗЗВ

У-В там +/– хЧс

Промокашка

ББ

– Промокашка – это прозвище, – вмешалась Роза. Она стояла у Сэм за спиной вместе с Перси. – Так его прозвали в семье: он мочился в постель.

– Бабахнуть такую семейку, – мрачно заметил Перси.

– А как насчет остального? – спросила Гатор.

– Господи! – Сэм засмеялась. – Попробуйте произнести это вслух. «Живем в Фэрфаксе Зюйд-Зюйд-Вест», то есть они к юго-юго-востоку от Фэрфакс-авеню. «Увидимся там, плюс минус икс часов», а что такое «ББ» – понятия не имею. Может, «Бай-Бай». – Она снова рассмеялась, но на глаза у нее навернулись слезы. – Думаю, он посчитал, если что вирусу и не по зубам, так это его жаргон.

– Не удивлюсь, если этот сукин сын прятался там все время, – заявила Роза. – Если он просто фигней страдал все это время где-то здесь, среди развалин, то при встрече я ему все мозги вышибу.

– У парня всегда было куда больше таланта, чем мозгов. Не правда ли, Сэм? – обратился к ней Фец.

Она кивнула и вытерла глаза, не дав слезам скатиться. Неизвестно, почему в посланной Кили рекламе появился образ Гейба, но можно было с уверенностью сказать: он что-то знал об отце. Хотя ее смущала двусмысленность этих разговоров о броне; не значило ли это, что Гейб ранен, а если да, то сможет ли он выздороветь? Есть вещи, от которых бронежилеты Гилдинга не могут вас защитить. На глаза снова навернулись слезы.

* * *

В какой-то момент Гейб заметил, что огоньки вдруг замигали медленней. Он покрепче взялся за провод.

– Дергай! – завопил Кили.

Гейб поднял вверх вилку, издав вздох облегчения. Парнишку это впечатлило.

– Вот это рефлексы!

– Я выдернул его, как только увидел изменения в мигании огоньков, – признался Гейб. – Просто интуиция.

Он пожал плечами; все вышло, скорее, случайно. Провод выдернулся сразу, стоило только потянуть как следует.

– Вот и замечательно. Иногда все зависит от одной единственной правильной догадки. – Кили с удовольствием потянулся. – Господи, ну и здорово же было. Просто… – Он замолк с озадаченным видом. – Здорово.

Веки его задрожали, и внезапно он откинулся назад, Флавия едва успела подхватить его, иначе он грохнулся бы головой об пол.

– Иисусе! – Гейб перескочил через ноутбук и встал на колени рядом с Кили. Поискал пульс, стараясь не впадать в панику. Вирус не способен убить человека без гнезд, дело не может обстоять настолько плохо…

– Я думаю, – бесцветным голосом проговорила Джина, – он упал в обморок от голода. Вот ты когда ел в последний раз?

Гейб удивленно посмотрел на нее, впервые за много часов обратив внимание, что у него сосет под ложечкой.

– Черт, зачем ты мне об этом напомнила?

Он повернулся к Флавии.

– Тут еды нет, – сказала она. – Но у меня есть машина. Подождите, пока стемнеет. Тогда отправимся за покупками.