Через несколько часов после исчезновения Арта, вооружившись ручными сканерами, Сэм с Розой пробирались через человеческие отбросы под пирсом Хермоза, прихватив парочку юных ямайцев в качестве телохранителей. Кадры вовсю источали ароматы, а ребята-телохранители явно скучали. Гатор пообещала в виде платы украсить их татуировками, и им не терпелось получить обещанное. Интересно, что она собиралась на них изобразить: обычный рисунок или специальный дизайн от Арта Фиша? Нет, скорее всего, обычный, потому что Гатор уничтожила все распечатки от Арта. Так безопаснее, по ее словам. «Кто угодно может стянуть полоску бумаги, но чтобы до моих татуировок добраться, нужно завладеть одним из моих особых сканеров». Но как вообще можно делить на части то, чем являлся Арт? От этого голова шла кругом.
Розу, похоже, абстрактные соображения не заботили, ее в основном доставал стоящий под пирсом запах. Сэм и сама не отказалась бы от противогаза, но такой роскоши, как и предметов личной гигиены, на Мимозе днем с огнем было не сыскать.
Она отсканирована тщательно вырисованную паутину на спине худого мужчины, который, казалось, большую часть времени вообще не обращал на нее никакого внимания. По крайней мере, не сопротивлялся и не пытался проявить дружелюбие. Большинство кадров были безучастны, лишь некоторые проявляли слабое любопытство. Файлы, ничего больше, хранилища информации. Интересно, что хранит этот: чувство юмора Арта, или его склонность к позерству, или набор ассоциаций, позволяющих тому осознавать себя? ИИ, зашифрованный в татуировках. Или, возможно, более подходящим словом было переведенный в них.
Она как раз закончила сканировать паутину, когда сканер размером с электробритву пискнул, сигнализируя, что буфер памяти заполнен. Роза обернулась к ней, оторвавшись от полуабстрактного узора из перьев, покрывавшего всю тощую руку кадра.
– У меня осталось место еще для одного маленького, – сказала она. – Сейчас закончу, и вместе пойдем назад.
Сэм кивнула, бросив взгляд на ближайшего к ней телохранителя, который стоял, прислонившись к свае. Лет пятнадцати, может, шестнадцати, с бритой головой, одет в обычный черный прикид из искусственной кожи, на шее – цепи и ожерелье из зубов. По всей видимости, его собственных, потому что рот у него совсем ввалился. Второй, следовавший в пяти шагах за Розой, мало чем отличался по внешнему виду, только все зубы у него были на месте, а бритую голову украшали переводные секс-порно картинки.
– Убери этот свой хобот! Это мое, его у меня не отнять!
Присевшая на корточки Роза застыла, когда увидела лезвие ножа прямо перед своим носом. На тыльной стороне кисти, державшей нож, отчетливо различалась снежинка, которую она и собиралась отсканировать. Сэм успела заметить длинные прямые лоснящиеся волосы кадра и профиль со сломанным носом, прежде чем вмешались ямайцы. Взметнулся вихрь песка и какого-то тряпья, и вот уже один телохранитель прижал кадру коленом шею сзади и вывернул ему руку, а другой ямаец, с картинками на голове, уже без всякого труда отобрал острый нож и, сложив, сунул себе в карман. Потом взял угрожавшую Розе руку покрепче и деловито заметил:
– Проще отломать ее и забрать с собой.
– Нет, мне… э-э… и так много всего нести, – заикаясь, поспешила отказаться Роза. Она быстро провела сканером по рисунку. – Вот, все, пошли, – сказала она, бросив отчаянный взгляд на Сэм. Та пожала плечами. Она не могла припомнить, чтобы дела когда-либо шли страннее.
В танцзале бывшей гостиницы кипела деятельность: под руководством Перси импозантная установка превращалась в Серьезную Машину. Когда девушки вошли, Перси кивнул им, ни на секунду не прекращая отдавать малопонятные непосвященным инструкции группке ребят моложе него самого, вооруженных видеокамерами, с которых было снято почти все лишнее, до голого объектива с микрочипом.
У одной из стен Джасм с помощью Адриана методично разбирала своего техно-гомункулуса и рассортировывала компоненты по кучкам. Несколько человек под руководством Кейзина облепили стену с экранами и подсоединяли к ней новые провода. Фец сидел по-турецки на полу немного поодаль, с ноутбуком Гатор на коленях, не обращая внимания на суету вокруг. Было видно, что он добавил свое оборудование к большой системе и – вдруг сложилось у Сэм в голове – возможно, собирался добавить к ней еще и самого себя.
– Prima, – сказала материализовавшаяся перед Сэм Гатор. – Когда Грациэлла с Рицем вернутся, будет полный комплект. Всем выносится благодарность за доблестный труд.
Она забрала у них сканеры и отнесла к себе на рабочий островок, составленный из разнокалиберных ящиков в центре зала. Монитор у нее был такой же раздетый, как и камеры у команды Перси.
– Надеюсь, вы зацепили что-нибудь. – Роза указала на монитор, где мелькали смонтированные в быстром темпе кадры новостных программ и виды Лос-Анджелеса.
– Да, зацепили некую реальность, только вот какую? – Гатор подключила сканеры к компьютеру и вздохнула, печально улыбнувшись. – Там явно полный коллапс. Мне удалось подключиться к новостному узлу Феникса, но они дают все довольно отрывочно. Получили немного метража со спутников, прежде чем они прекратили доступ на свои приемники. Остается только надеяться, что, в таком случае, они не заражены, если смогли прекратить доступ. – Она кивнула на монитор и продолжила. – Из плохих новостей: дело не ограничивается одним Лос-Анджелесом. Самая свежая информация уже часовой давности. Но у меня есть знакомые на ранчо в Санта-Фе. Если удастся связаться с ними, они смогут открыть незараженную линию через Феникс на Аламеду. Узел Аламеды – настоящая мышеловка, начиненная отслеживающими программами. Бывшие хакеры постарались. Но я ставлю на тебя. – Она вопросительно посмотрела на Сэм. – Давай, куколка, нам это как воздух нужно.
Сэм кивнула.
– Могу, конечно, попытаться. Что еще нам на теперешний момент известно?
– Ну что ж, вся область от Ломпока на севере и Барстоу на востоке до самого Сан-Диего и Чула-Висты на юге превратилась в дымящийся кратер электронного вулкана. – Гатор перешла к расстеленному на перевернутом мусорном баке большому помятому листу бумаги. Это была набросанная от руки карта мира с контурами континентов, границами некоторых стран, испещренная звездочками и ноликами. – Работа Адриана. Парень не может читать, зато образно-пространственная память у него первоклассная. Давайте смотреть. Сан-Хосе поражен, но Санта-Крус – нет. Связаться с ними не удается, будто они под каким-то колпаком. Одно время работало радио, но теперь и оно отрубилось.
– Повсюду? – спросила Сэм.
Гатор пожала плечами.
– Ну, пожалуй, по переносным рациям еще можно общаться отсюда с кем-то неподалеку, скажем – на Мимозе, но все частоты глушатся. Что еще… Мексика тоже поражена, с самой пограничной Тихуаны, причем зона продолжает распространяться к югу. Сакраменто и Сиэтл отключились почти одновременно. Из Токио сообщают, что у них есть отдельные очаги, но эпидемии не наблюдается. Пока, по крайней мере. Гавайи получили свою дозу через Бангкок, а не от нас…
– Почему через Бангкок? – переспросила Роза.
– Почем я знаю. К тому же, столица остается единственным очагом в Таиланде. Лондон полностью охвачен, но Брайтон нет. Глазго – пятнами, скорее всего, скоро тоже будет потерян. Зараза пересекла Ла Манш и вгрызлась во Францию по двум направлениям: на восток и на юг, через Испанию в Алжир. Примерно в это время я отослала Адриана помогать Джасм. И за тем, что у нас происходит, не так-то легко уследить. Феникс в порядке и, думаю, удержится, но Флагстаф мы уже потеряли. В Лас-Вегасе все закрылось.
– Даже почти смешно, – сказала Сэм.
– Да уж. – Гатор помрачнела. – Прежде чем радиосвязь прервалась окончательно, удалось получить сообщение из Феникса на коротких волнах. Там говорилось об авиакатастрофах в Бостоне и Нью-Йорке – пилоты с гнездами, подключенные к зараженным бортовым компьютерам.
– Боже, – сказала Роза.
– Хуже того, – продолжила Гатор, – у людей головы просто взрываются.
У Сэм внутри все сжалось.
– Что ты имеешь в виду?
– В одной из клиник репортер делал какую-то передачу о медиа-знаменитостях или кто его там теперь знает. И вот все, кто был подключен во время удара, сошли с ума, умирали в мучениях. – Гатор снова пожала плечами. – Этот репортер оказался вблизи терминала загрузки на спутник и успел отправить материал до того, как прекратились все передачи. Жуть что творилось.
У Сэм подогнулись колени. Не в силах больше стоять, она опустилась на какой-то ящик.
– Гейб. Мой отец. Он работает в «Диверсификации» и, скорее всего, там и сегодня.
– Но точно ведь ты не знаешь, верно? – Роза присела рядом с ней на корточки и обняла за плечи. – Ты ведь мне сама говорила, что он ненавидит свою работу. Может, он не был подключен или сказался больным…
Сэм медленно покачала головой.
– Он делал новую вещь для «Пара-Версал». Чертов «Последний Цеппелин». И должен был как раз сегодня над ним работать.
Гатор смотрела на нее с болью.
– Плохо. Потому что, судя по всему, «Диверсификация» и была источником всего этого. Мне очень жаль.
– Ничего, – ответила Сэм. – Рано или поздно, так или иначе, я бы все равно узнала. – Она сделала глубокий вдох и подняла взгляд на Гатор. – Так ты говоришь, надо установить связь с Санта-Фе?
Гатор покачала головой. Сэм встала.
– С радостью займусь, – сказала она, – потому что мне очень, очень не хочется опять тащиться под пирс со сканером.
– Давай, – отозвалась Гатор. – Как только решишь приступать, скачай спецификации из моей системы. – Она порывисто и крепко обняла Сэм, та уткнулась лицом в плечо Гатор и постояла так несколько мгновений, прежде чем уйти.
Теперь, когда Арт исчез, сеть – или то, что от нее осталось – сильно изменилась: стала работать медленнее, реагировать не так активно. Почти как обычная общественная сеть, а не та заповедная область, которой пользовались хакеры.
Склонившись к ноутбуку, Сэм старалась сконцентрироваться на своей задаче. Отдаться ей полностью было даже облегчением, потому что тогда в сознании не оставалось места ни для чего другого. Прежде, несколько жизней назад, она ничего другого бы и не желала. Но тогда и заботы другой, кроме того, на сколько задержаться в Озарках и в какую еще систему проникнуть, у нее не было. Она всегда любила искать обходные пути, но с таким всепожирающим вирусом столкнулась впервые.
Этот вирус обладал трехмерным восприятием, поэтому ей приходилось постоянно сдвигать свою защиту с помощью сложного цикла, который со стороны казался набором случайных действий. Сэм старалась не задумываться, не имеет ли она дела с остаточными признаками личности Арта. Ведь и его можно было обмануть, как любого другого.
Следующие два часа ушли на то, чтобы примениться к этому ритму. В результате она достигла такой стадии, когда ей удавалось незамеченной войти в сеть в любой точке, но приходилось сидеть там, не шелохнувшись.
Что ж, если нельзя пройти по полу, попробуем по потолку. Если и там не выходит – то по стенам, а если и по стенам проблематично, остается двигаться внутри них, в зашифрованном виде. Квинтэссенция хакерства.
Пусть и квинт, но уж очень медленно. Еще через несколько часов Сэм, наконец, попала в ритм виртуальных вибраций, своего рода музыкальных каденций. Нормальную связь так поддерживать было невозможно, удавалось только отсылать импульсно короткие сообщения. Но отсылать и получать новости становилось вполне вероятным. Сэм улыбнулась. При ходьбе внутри стен, где, к тому же, попадались черные дыры, не вредно было притвориться чем-то, чьего существования черная дыра просто бы не зарегистрировала.
Она распрямилась, встала и отправилась искать Гатор.
Фец с Гатор сидели на полу, склонившись над ноутбуком Гатор, который теперь был подсоединен к системе рабочего островка. Время от времени на почти голом мониторе на короткий миг возникало застывшее изображение лица Арта.
– Это должно сработать, – устало произнес Фец.
– …время, – донесся до Сэм тихий ответ Гатор. – Он не появлялся весь день, поэтому вряд ли за одну ночь удастся его вернуть.
Стоя в нескольких футах позади них, Сэм хотела было дать о себе знать, позвать их, ведь они будут рады ее приходу; Гатор наверняка не терпится услышать, что Сэм, наконец, обеспечила им чистую линию связи. Она даже, наверно, захочет немедленно отправить сообщение в Санта-Фе.
Голова Гатор склонилась Фецу на плечо, и он обнял ее за плечи.
– …устала, – пробормотала Гатор.
– Тогда пойдем домой, ляжем спать.
Когда они встали и направились к выходу, Сэм пригнулась и спряталась за кучей мусора.
Там она и сидела, обхватив колени, еще некоторое время. А потом, без долгих размышлений, направилась к рабочему островку Гатор. Система работала, хотя экран был пуст. Арт, здесь ли ты? Где-нибудь? Каким-то образом?
Рука нащупала лежащий в кармане инжектор. С тех пор, как давным-давно, в квартире у Феца, они с Розой пристыдили ее, Сэм ни разу не пользовалась своим приспособлением. Что, по существу, было совершенно бессмысленной тратой усилий, пошедших на то, чтобы это украсть.
Ей подумалось: не из-за того ли Фец возражал против использования переделанного инжектора, что он был украден? Скорее всего. Несмотря на все его заявления о свободе информации, по сути, он был консерватором. Сэм могла заявить, что добыла схему, хакнув или выудив ее из системы, но для Феца она была украдена, о чем он прямо и говорил. Можно подумать, что сам никогда в жизни ничего не крал.
«А что, – подумала Сэм, – может, и так». Он проводил в сети много времени и без труда мог проникнуть в любой ее уголок, но она ни разу не слышала, чтобы он забирался в систему частной компании. Его интересовала, прежде всего, система в целом.
Но даже если посмотреть на дело с этой точки зрения, она ведь не с концами украла схему у «Диверсификации» – та по прежнему ею обладала; не собиралась Сэм ни основать на этом свой бизнес, ни загнать схему конкурентам за цену, равную ее весу в чипах на предъявителя (а то и двойному весу). Ей просто хотелось скопировать устройство для себя, чтобы с ним поработать и усовершенствовать. Нанотехнологические машинки любого типа, кроме специальных, для «наездников микробов», найти вообще очень трудно.
Она вынула инжектор из кармана и развернула контакты. Блеснули иглы. Затаив дыхание, она приподняла рубашку, захватила складку кожи между двух пальцев и воткнула в нее обе иглы.
Как обычно, несколько секунд кожу щипало, и Сэм выждала, пока это ощущение уляжется, прежде чем прижать к телу ставшие липкими провода, чтобы иглы не выскочили. Роза, наверное, права: «Ди-Ви» никогда бы не выпустила подобное устройство в розничную продажу, а значит, возникал дополнительный резон иметь его в личном пользовании. В конце концов, иголки эти не так уж и страшны. Тем более что они обеспечивали поступление энергии, достаточной для работы на наноуровне.
Сэм достала из кармана рубашки солнечные очки и подсоединила их к устройству, после чего подключила его к системе Гатор. На этот раз чип-плейер для того, что она собиралась сделать, не понадобится.
Нужные данные нашлись сразу – Гатор продублировала их и в своей личной системе, и в общей. Сэм выбрала необработанный исходный материал, копируя каждую татуировку в отдельности, что замедляло процесс, но теперь куда важнее была точность, а не быстрота. «Вполне вероятно, Арта не удалось сразу восстановить из-за нечеткости копирования», – думала она, пока шла перекачка. Ведь при любом копировании, а тем более повторном, с предыдущих копий, неминуемо терялись мелкие подробности. Но, возможно, все же существовал способ восстановить утраченное. Единственный, который вел к успеху.
В ней шевельнулся прежний живой интерес к неизведанному. Из-за этого стоило двигаться дальше, твердо решила Сэм, это куда лучше, чем дуться, будто осталась лишней при игре в бутылочку. Да и вообще, Гатор решительно лучше нее подходила Фецу по возрасту. Ей уже почти тридцать.
«Мне бы так выглядеть, когда стукнет тридцать. Черт, вот бы сейчас так выглядеть».
Усилием воли Сэм отогнала подобные мысли, когда сигнал оповестил, что копирование завершено. Она отсоединилась от системы Гатор и вернулась на свой собственный рабочий островок возле стены.
Экран в левой линзе очков засветился и быстро подстроился под фокусное расстояние глаза. Все данные на месте, без ошибок и сбоев.
– Замечательно, – сказала она, – а теперь послушаем музыку.
Экран все еще показывал последнюю выполненную процедуру. Уже начав активизацию, Сэм призадумалась. Куда и как далеко рассылать? Арт жил во всей сети. В мировом масштабе, по словам Феца. Внимание его локализовалось в определенной области, но распределен он был по всей сети. Поэтому узла между ними и Аламедой будет явно недостаточно.
Она сдвинула очки на кончик носа, вернулась к началу программы и изменила несколько цифр. Все равно ведь пришлось бы, рано или поздно, искать другие узлы, если кому-то понадобилось бы связаться, к примеру, с Японией, Англией, да хотя бы с Бостоном. И задала поиск точек, которые отзывались бы созвучно на заданную вибрацию.
Нельзя сказать, что этот поиск шел быстро, но намного скорее, чем когда она пробивалась к Аламеде. Тогда, правда, приходилось импровизировать на ходу, самое сложное теперь уже было позади.
Почти все затихло вокруг. «Даже мимозцы иногда спят», – иронически подумала она. Вот-вот, мимозцы. Того и гляди, развернется кампания за статус особого штата, а то и за полный суверенитет. Национальным языком станет тарабарщина, на которой изъясняется Перси. Нелегальные иммигранты отовсюду только приветствуются. Правда, с туризмом пока придется обождать – условия, мягко говоря, малокомфортные.
В голове разворачивалась картинка передачи бывшей гостиницы таможне нового государства, когда раздался сигнал ноутбука, и Сэм поняла, что задремала. На экране выстроились четыре колонки цифр. Девушка нажала на клавишу, и вид представления изменился на график, где цифры с географическими названиями были обведены в рамочки и соединены друг с другом.
Сэм погладила свой переделанный инжектор.
– Ну что, Арт, готов? Будь осторожен и пиши, если устроишься где-нибудь.
Палец ее завис над клавишей отсылки данных. Для первого раза пакет данных был довольно увесистым. Если во время этой долгой передачи что-то случится и вирус пробьется через поставленный заслон, то он завладеет первоосновой Арта. Не говоря уже о чистых линиях связи.
– Давай, Арт, постарайся оправдать доверие.
С этими словами она нажала клавишу.
Вначале она совершенно не соображала, что у нее перед глазами. Потом поняла, что заснула, не сняв очков. Там, в линзе, мерцало сообщение:
Передача успешно завершена.
>Сэм, если ты здесь, МОЛЧИ!<
Молчи, значит. Сэм хихикнула. И за что ей такое? Она, по сути, воскресила Арта из мертвых, или близко к тому, а он желает, чтобы она сидела молчком.
Девушка оглядела зал поверх очков. По-прежнему пусто. Задав путь с клавиатуры ноутбука на инжектор, она набрала:
>Арт, если это ты, то, Бога ради, ПОЧЕМУ?<
В ритме, который она неосознанно ассоциировала с Артом, на экран одна за другой выкатились буквы:
>Неважно себя чувствую.<
Реконструироваться с нуля любому, даже виртуальному существу, должно было быть нелегко. Что ж, по крайней мере, файлы с системы Гатор содержали достаточно информации о ней самой, Сэм.
>Неважно себя чувствую.<
Надпись на экране мигнула, будто Арт послал ее снова. Набирая ответ, Сэм никак не могла унять дрожи.
>Ты заражен?<
Большой палец ее завис над клавишей сброса. Если он заражен, ее ноутбук и инжектор пропали, но, может быть, удастся остановить распространение заразы в большую рабочую систему.
Казалось, до его ответа протекла целая вечность.
>Нет. Пауза. Благодаря тебе. Пауза. Просто неважно себя чувствую.<
>Слушай внимательно, – начала набирать Сэм. – Это сейчас главное, не отвлекайся. Ты восстановлен по файлам после того, как вирус вгрызся в сеть, и мы тебя потеряли. Пожалуйста, назови последнее, что помнишь.<
Теперь пауза продлилась еще дольше. Сэм начала беспокоиться, нет ли у него проблем с доступом к памяти.
>Я – не восстановленная копия. Это Я, первоначальный я. Тот самый, который и был в сети, когда вирус ее атаковал.<
Сэм нахмурилась. Ну конечно, он будет ощущать себя вовсе не копией, ведь ему не с чем сравнивать.
>Почему ты так уверен?<
>Потому что я включил реконструкцию в себя при перестройке. Ты не воссоздала, а НАШЛА меня. Пауза. И привела домой. Пауза. Где этот дом?<
Она чуть помедлила. Для Арта «где» могло означать почти что угодно.
>Я отсиживаюсь на Мимозе с Розой, Фецем и прочей братией. Ты общаешься со мной через переделанный инсулиновый инжектор. Это ты хотел узнать?<
>Примерно.< Еще одна пауза. >У тебя есть под рукой какой-нибудь шлем?<
>Зачем?<
>П о т о м у ч т о я у с т а л г е н е р и р о в а т ь т е к с т, в о т з а ч е м! М н е х о ч е т с я о щ у т и т ь ж и в о е П Р И С У Т С Т В И Е! Н о т о л ь к о т в о е. П о к а н и ч ь е б о л ь ш е.<
>Ладно, и кричать вовсе ни к чему. Подожди, я принесу шлем.<
«Это почти смешно», – подумала она, отсоединяясь от ноутбука и направляясь за видеошлемом, который привез Фец. Сэм подключила его к инжектору, надела на голову и приглушила голосовой ввод.
На фоне несущихся по небу облаков проступил образ Арта. Затем, один предмет за другим, начала проявляться обстановка: бросающиеся в глаза черные и белые квадраты кафельного пола, боковые стены, контур окна в воздухе там, где должна была быть задняя стенка и, наконец, горка подушек из его прежнего шатра. Образ Арта мигнул и вновь проступил – теперь он сидел в гнезде из подушек. Особой разницы в его внешнем виде Сэм не заметила, только располагался Арт несколько дальше, чем обычно.
– Ты ведь никому еще не говорила обо мне, верно? – спросил он.
– Нет. А что? Ты уверен, что не заражен?
– Уверен. Я попал в осаду, но до меня вирус не добрался. Я пытался вернуться через подземку. Где не было пути под землей, приходилось прокладывать. Тут и там таились питбули, натасканные на уничтожение вирусов, но я для них, конечно, от вируса ничем не отличался. – Лицо Арта погрустнело. – Ради чистоты линий связи все прочее уничтожается на месте, без разбора. Бах – и нету. – Он изобразил пальцами пистолет и приставил его к виску. – Лети, целуйся с небесами, как говаривал Джими[32]. Молодчага Джими. Я спустился так глубоко в подземку, что это была вовсе уже и не подземка. Сплошные питбули, плюс вирус, и все пытались меня поймать. Я применил самую плотную компрессию и залег в какой-то дыре, но выбраться оттуда уже не смог. И прогнать поиск других возможных укрытий тоже не мог. И даже если бы удалось их отыскать, воспользоваться результатами все равно было невозможно. Слишком много активности, понимаешь? Стоило им засечь, откуда идут команды, и они отыскали бы меня. И тут ты меня нашла.
– Но как?
– Ты отправила реконструкцию. Вибрацией по всей сети, от одного чистого узла к другому. Она позвала меня к себе, я откликнулся, и эта мелодия привела меня домой. – Он улыбнулся, в первый раз после возвращения. – Теперь надо перестать слать сигналы, пока они не разбудят чего-нибудь еще. Эта зараза до жути смышленая.
– Мы пытаемся наладить обмен новостями. Если мы потеряем Феникс, тогда в запасе останется Аламеда…
Арт махнул рукой.
– Если не выдержит узел Феникса, Аламеду вы потеряете через десять минут. В Лос-Анджелесе полный хаос. Пока я мог, видел из подземки картинки того, что происходило снаружи, благодаря группкам хакеров, но и они долго не продержались. Национальная гвардия еще не собралась, трещит по швам, так как не могут наладить связь. Ни радио, ни телефонную. Эта штука забралась почти во все принимающие устройства, теперь ведь все делается по сети, все операции, поэтому не убережешься. К тому же зараза эта подстраивается под любую длину волны шутя и глушит или искажает сигнал. Научилась это делать прямо на глазах. Еще чуть-чуть, и она бы освоила подземные коммуникации, а я сидел там и ничего не мог поделать, кроме как ждать, пока она до меня доберется.
– Но это же просто вирус. Если его только специально не запрограммировали на самообучение…
– Это не просто вирус, – сказал он, приблизив фокус к себе. – Понимаешь, все так думают, потому что никто не видел вблизи, как это действует. А кто видел – уже не расскажет, даже если и понял. Это определенно не просто вирус. И не бомба замедленного действия, – это… Даже не знаю, как назвать. Вспышка и ядерный расплав, удар в голову копьем.
Он сделал жест в сторону парящей в воздухе оконной рамы. Вместо стекол там высветилось схематическое изображение человеческого мозга, вид сбоку. Арт поднялся со своих подушек и поманил ее пальцем, фокус изображения придвинулся ближе к оконной раме.
– Это ваша нервная система. А вот моя, – продолжал Арт. В правом верхнем углу материализовался синий воздушный шарик, заполненный мешаниной компьютерных символов, и начал медленно приближаться к человеческому мозгу. – А вот и копье в поисках жертвы.
Веревочка, свисающая с шарика, зазмеилась к мозгу и пронзила его оболочку. Символы из шарика потекли по веревочке в мозг, там мгновенно удвоились в числе и продолжали стремительно реплицироваться, пока не превратились в неразличимую массу. Мозг взорвался как мыльный пузырь.
– Впервые за всю историю люди могут погибнуть от порочных мемов[33], как выходящие из строя компьютеры. Совершенно как компьютерная программа. Вот ввод, видишь…
– Арт, – мягко прервала его Сэм.
– Не перебивай меня. Я прошел через слишком многое, просто чтобы поговорить с тобой. Так вот, информация вводится, как и положено, а потом лавинообразно начинает дублироваться, заполняя собой все доступное пространство. Уровень адреналина повышается, а серотонина – падает, эндорфины начинают бешеную скачку. Натриевые насосы работают с перегрузкой или почти полностью вырубаются, клетки мозга переориентируются исключительно на внедрившуюся массу, после чего процесс становится необратимым. Настоящий обводной цикл: входящий и исходящий импульсы замыкаются друг на друге. Нейроны раз за разом срабатывают по установившемуся паттерну[34], а если он порочен – что ж, тем хуже. У вас, людей, нет никаких защитных уровней, никаких барьеров. Вы научились имплантировать гнезда, но забыли о системах безопасности, антивирусных вакцинах. Установили подобные предохранители на все нейросети, кроме своих собственных.
Арт посмотрел на девушку с осуждением.
– Ведь такое уже кое с кем произошло. И они должны были предвидеть, что с ним случится дальше, но не предусмотрели. Или сознательно проигнорировали, потому что их волновали совсем другие мотивы.
– Арт, дозволь мне хоть Фецу сказать, что ты здесь, – сказала Сэм.
– Подожди пока. – Он снова сидел на подушках. – Я через многое прошел. Пока я еще не готов принять на ввод много информации. Потерял значительную часть себя. Если бы тебе отпилили руку или ногу, ты тоже вряд ли была бы расположена к легкой болтовне. Но вряд ли стоит ожидать от тебя понимания. Для тебя сети – это некий объект. У вас, людей, есть индивидуальная личность, а все остальное находится за пределами этой личности. Для меня же таких констант не существует, я воспринимаю все по-иному. Система всего Лос-Анджелеса не была местом, она была конфигурацией меня. – Он помолчал. – Это была не потеря руки или ноги даже… Неправильная аналогия. Скорее, это можно сравнить с усечением половины мозга.
«Неужели ИИ может впасть в истерику?» – подумала Сэм, а вслух сказала:
– Арт, послушай, ты здесь, сейчас. Ты цел. И по-прежнему есть система, где ты можешь существовать…
– Я не один.
Сэм недоуменно спросила:
– Что ты имеешь в виду?
– То, что сказал: я не один. Со мной Автоответчик.
– Но ведь Автоответчик – тоже ты. Или твой. Или… – Сэм замолчала. Личность, вне-личность и до-личность? Как точнее описать Weltanschauung[35] Арта?
– Теперь это кто-то другой. Отдельный от меня. Но если я в твоей портативной системе, то он здесь, со мной.
Она сверилась с цифровыми показателями и убедилась, что они подтверждали слова Арта: в реестре значились две отдельных единицы.
– Что это такое? – нервно спросила она. – Я должна понять, Арт, или нам такого не надо. Лучше я его сотру, чем рисковать: вдруг сожрет всю нашу систему и тебя вместе с ней.
– Оно ничего не сожрет. Не способно. – Арт обвел рукой вокруг. – Вот это все тут не мое, это его заставка. Только это и доступно. И еще вот.
По плиткам кафельного пола проползло одно слово: ЗАМЯТИН. Сэм удивленно подняла брови. Такой марки она не знала.
– Может быть, это для кого-то что-то значит, – продолжал Арт. – Остальное кроется за кодом доступа и паролем, но я не могу тебе назвать ни то, ни другое.
– Разве ты не можешь хакнуть их?
– Пытался. Но закрыто намертво. На выходе полная ерунда.
– Ты же способен и из ерунды вычленить смысл, если проанализируешь выявляющуюся закономерность, – сказала она. – Фец говорил, что ты это можешь.
– В этом случае – нет. Никакой закономерности, никаких повторений. Каждый раз – новая последовательность. Там явно работает нечто вроде программы, обеспечивающей на выходе полную чепуху.
– Нечто вроде программы? – недоуменно переспросила Сэм. – Что ты имеешь в виду?
– Я, например, нечто вроде программы. Послушай, Сэм, ты мне доверяешь?
Сэм недовольно поморщилась.
– Я только хочу сказать, что ты не можешь точно знать – а вдруг это та штука, то копье?
– Я точно знаю.
Сэм вздохнула.
– Ладно. Допустим, ты знаешь. Гипотетически, на минутку. И что ты хочешь, чтобы я предприняла?
– Пусть он остается.
– Он? – Она задумалась. – Арт, насколько ты уверен, что это все же не та реконструкция, которую я отправила в систему?
– Полностью уверен. Если нам удастся к нему пробиться – это будет реинкарнация и почти воскрешение. Если нет – он может оставаться в коме вечно.
– В коме?
– Это самая близкая аналогия, какую я смог для тебя подобрать. Мое обозначение этого состояния тебе не понять.
– Не советую заблуждаться на тему о том, что доступно или недоступно моему разумению.
На лице Арта расплылась широкая улыбка.
– Став беглянкой, ты не растеряла своего упрямства, верно?
– Вот теперь ты говоришь похоже на себя. Готов, значит, чтобы я кому-нибудь сообщила, что ты вернулся?
– Если ты подсоединена к системе, я сам им скажу. И Фецу тоже.
– Феца ты не достанешь через сеть. Он отдал все свое барахло в общую кучу. Теперь у Гатор в палатке больше ничего нет. Кроме самой Гатор и ее татуировальных принадлежностей. И Феца, конечно.
Образ Арта наклонился к ней ближе.
– Ясно. И это тебя страшно злит, верно?
Сэм рассмеялась.
– Не суй нос куда не следует. Сейчас я подсоединю тебя к общей системе. Минуточку.
Она сняла видеошлем и снова подключила инжектор к ноутбуку. Нажала несколько клавиш на клавиатуре – и через пару мгновений громкий голос Арта разнесся по залу:
– Просыпайтесь, просыпайтесь! Я вернулся!
Ну конечно, просыпайтесь. Сэм зевнула, на нее навалилась разом вся накопившаяся усталость. «Что-то я быстро уставать стала», – подумала она, снова отсоединяя инжектор от ноутбука и направляясь к своему лежбищу, накрытому давно не стираными простынями. – «Пусть Арт им сам все объяснит». Свернувшись калачиком, она моментально уснула.