Охранник, заменивший секретаршу в вестибюле здания корпорации, не советовал подниматься: лифты не работали, а сотрудники, наоборот, покидали здание.

– Если, конечно, хотите топать пешком шестнадцать этажей – ваше дело, – добавил охранник. – Впрочем, следующая волна народа все равно отбросит вас вниз.

– Ничего, попытаюсь. – Гейб кинул взгляд на мониторы службы безопасности. Все мертвы.

– Наблюдение не работает. На экранах только снег, – отреагировал охранник, подняв портативную рацию. – Вперед, так сказать, в прошлое.

– Вполне возможно, – откликнулся Гейб и двинулся дальше по коридору, нащупывая в кармане ключ от грузового лифта. Скорее всего, тот был занят, вряд ли только он один забыл вернуть ключ, но этот лифт хотя бы управлялся не через компьютерную сеть.

Несмотря на предупреждения охранника, ни в коридоре, ни на лестнице не было ни души, поэтому он без помех смог проникнуть в грузовую камеру. Но от этого ему стало еще больше не по себе.

* * *

Раздвижные двери в комнату отдыха посопротивлялись, но потом поддались и остались стоять раскрытыми, будто их механизм сломался. Гейб постоял в нерешительности на пороге, надеясь, что здесь никого нет, но тут заметил Ле Блан. За тем же столиком, где он сидел в тот день, когда она пришла сообщить, что Джина собирается спрыгнуть с крыши, и в том же положении лицом к экранам. Только вот там на этот раз не было ничего, кроме пульсирующих теней.

Гейб снова уловил на мгновение картинку озера с каменистыми берегами, прежде чем сумел повернуться так, чтобы не смотреть на мониторы.

– Ле Блан, – позвал он ее, медленно подходя ближе. – Бонни, с тобой все в порядке?

Он зашел спереди, держась спиной к экранной стене. Выражение, застывшее на круглом лице Ле Блан, было точь-в-точь таким, как у жертв страшных катастроф, когда они недоуменно смотрят на то место, где раньше была рука или нога, не в силах осознать свою потерю. С глазами у нее тоже что-то было не в порядке: они двигались не совсем слаженно, хотя при виде него все же сфокусировались.

– Ну конечно, кому же еще тут быть, – выговорила она хрипло, с трудом. Потом вздрогнула, моргнула и снова сфокусировала взгляд на Гейбе. – О, боже, Гейб, ведь и ты тоже в это влип? Или, точнее будет сказать, оно в тебя влипло.

Осознание безостановочной пульсации теней на экранах за спиной обострилось почти до боли.

– Думаю, Бонни, так и есть.

– Перемена ради машин. – Она тяжело вздохнула. – Мы все время только и делали, что под них подлаживались. Но это в последний раз. Теперь мы поменялись уже ровно настолько, чтобы машины дальше уже сами делали все перемены по своему выбору.

Он взял ее за руки, чтобы помочь подняться.

– Мы теперь с тобой пойдем к медикам…

– Забудь. – Она отняла руки. – Эта штука в первую очередь заняла медотделение, теперь там все уже тоже переменилось. – Она обеими руками осторожно ощупала свою голову, словно та была из хрупкой скорлупы. – Остается только выйти в контекст. Если сможешь его отыскать. Потому что между контекстом и содержанием пролегает тень. Так ведь? – Лицо Ле Блан скорчилось в гримасе. – Если не совсем, то близко к этому. У меня осталось совсем мало времени. Тень падет, и я упаду вместе с ней. Вот что все это значило, понимаешь? Зачем Вальжан захватил Диншо на платформе. Из-за падения. Это он падал вместе с ней. С Джиной. – Она коротко рассмеялась, но глаза ее умоляли. – Если не можешь чего-то поиметь, и оно не танцует – съешь его или выкини вон. Надеюсь, ты умеешь танцевать, Гейб, и если да, лучше танцуй быстрее, потому что вот оно, уже здесь…

Она на мгновение удивленно застыла, затем ее тело скрутило судорогой, и она упала со стула.

– Бонни? – Гейб присел возле нее на корточки и приподнял ей голову. Глаза Ле Блан слепо смотрели прямо перед собой, правый зрачок сузился до точки, а левый расширился почти на всю радужку. Последние два удара, и пульс на виске исчез.

От подкатившей тошноты мир вокруг закачался. Гейб тяжело осел на пол и схватился за голову. Гнезда…

Мысли в голове перемешались, потом что-то забрезжило, но сконцентрироваться не удалось. Гейб зажмурился, ожидая, что вот-вот что-то произойдет и с ним. Может, это будет похоже на резкий удар ногой или топором по голове или прямо в лицо, между глаз…

Вдруг перед его внутренним взором возникла совершенно ясная картина озера. Он стоял и смотрел, как человек на противоположном, усыпанном галькой, берегу, начинает поворачиваться к нему лицом. Тут его обуял ужас, и в следующий момент перед моргающими глазами Гейба снова предстала безмолвная комната отдыха. Он почти уловил, кто это был там, на берегу, но не совсем. Образ исчез слишком быстро.

Ле Блан не двигалась.

– Бонни? – снова позвал он ее. Звук его голоса потонул в ватной тишине. Он заставил себя подняться и подойти к панели срочной связи. Возле (перемена ради) компьютеров.

– Охрана! – Он стукнул по панели кулаком. – Медики, кто-нибудь, здесь женщина с травмой. – Он глянул через плечо на Ле Блан, зацепил взглядом и экраны, но тут же отвел глаза, не желая подчинятся завораживающей силе, которая притягивала взгляд туда. – Она травмирована или уже мертва. Может кто-нибудь подняться сюда?

Из динамика над панелью раздался треск помех, но за помехами ему послышался чей-то слабый голос.

– Охрана или медотделение, – громче повторил он и снова ударил по панели. Но на этот раз всего какие-то секунду-две слышались помехи, а потом – тишина.

Гейб посмотрел вверх, будто мог каким-то образом вдруг обрести рентгеновское зрение и проникнуть взором на верхние этажи, на шестнадцатый, где была его яма, и Ле Блан, и Джины, и Марка. Коснулся своего лба: обычная кожа, такая же, как и всегда. Странно, совершенно не чувствуется сидящей внутри бомбы.

Что-то заставило его снова посмотреть на Ле Блан. Возле ее головы на ковре разрасталось темное пятно. Кровь текла у нее из ушей.

Он кинулся прочь из комнаты к грузовому лифту.

* * *

В лифтовом холле наверху стояла такая же мертвая тишина, как и в комнате отдыха внизу, все двери в рабочие ямы закрыты. Гейб нахмурился. Такого быть не должно; замки специально запрограммированы открываться при малейшем сбое в функционировании системы внутри здания. Особые отказоустойчивые замки, чтобы во время аварии сотрудники не оказались запертыми в ямах.

Переходя от двери к двери, он пробовал каждую, звонил, но никакого отклика не получал и потому не мог понять, был ли там вообще кто или нет. Хорошо бы все они успели скрыться, когда и Ле Блан пыталась отсюда уйти.

В конце коридора дверь в «яму» Марка стояла приоткрытой, и Гейб туда вошел.

* * *

«Как же тяжело», – подумал Гейб, глядя на тело Марка. Если бы он остался в медиа-баре, то не пришлось бы теперь смотреть на все это и слушать болтовню парнишки, который говорил и говорил что-то без умолку, стоя под мигающей время от времени лампой. Какой-то незнакомый совсем парнишка, лет восемнадцати-девятнадцати от силы, слишком молодой, чтобы быть врачом. Может, один из рок-дружков Джины – но нет, для рок-звезды недостаточно чудной. Относительно говоря, конечно.

Парень потряс его за плечо.

– Я спрашиваю, что там происходит, снаружи?

Гейб непонимающе посмотрел на него.

– Мне удалось выйти только на обрывки новостей, прежде чем он, хм, перестал дышать, – сказал парень. – А теперь и это исчезло.

Гейб повернулся к Джине. Пустота в ее глазах пугала еще сильнее, чем вид тела Ле Блан. Или Марка.

– Как там снаружи?.. – он вздохнул. – Скорее всего, так же, как и говорилось в новостях. Только о некоторых фактах там умалчивалось. Я был в медиа-баре и видел, как у одной посетительницы случился удар, и я почти уверен, что ей были имплантированы гнезда, как и Ле Блан там, в комнате отдыха, внизу. Ле Блан мертва. Ее яма на этом этаже, она упала и умерла, и… – Он замолк, глядя на Марка.

Взгляд Джины переместился на парнишку.

– Вырвался, – сказала она.

– Без вариантов, – согласился парень. – Большой Удар.

– Кто вырвался? – спросил Гейб, переводя взгляд с одного на другую. – Какой Большой Удар?

Когда парень снова заговорил, все слова его были вполне понятны, только вот события, описываемые им, скорее напоминали сценарий «Охотников за головами». Если бы он находился сейчас в обществе Марли и Кариты, ему бы легче было принять идею, что это несчастное тело, скорчившееся тут на полу, смогло послать случившийся в мозгу инсульт наружу, в сеть…

– И теперь нам нужно сделать вот что, – говорил парень, заталкивая хвосты в отделение снизу ноутбука, – нам нужно собрать тут столько незараженного железа и софта, сколько сможем унести, и двигать отсюда. Подальше от центра города.

– Может, его уже и не осталось, – медленно проговорил Гейб. – Незараженного железа.

– Этот же есть.

– Каким образом? Он же у тебя был подключен, – и Гейб махнул в сторону консоли.

– Слыхал когда-нибудь о программе-невидимке? – Паренек устало улыбнулся. – Это обводной цикл, скрещенный с зеркалом. С ее помощью можно проникнуть куда хочешь, замаскировавшись под любую информацию из проверенного источника. Я воспользовался стандартным протоколом соединения, потому что пытался отключить Марка, прежде чем он вылетит в трубу, но слишком много оказалось помех. Я только смог докопаться до программы, но он ее сам заблокировал, и никакой реакции я не добился. Но с вирусом контакта не было. Обводной цикл скрывал источник дополнительных данных на входе – моих данных – а «зеркало» заставило принять их за его собственную резервную копию. – Парень посмотрел на Джину. – Все равно это долго бы не продержалось. Через некоторое время вирус занялся бы сверкой цифр…

Свет снова мигнул и больше мигать не прекращал.

– Если он вырубит энергию… – начал было Гейб.

Но парень затряс головой.

– Нет, не вырубит. Просто забавляется. Пробует силы. Знает: если вырубит энергию здесь, то погибнет. – Его глаза сузились. – Ты сегодня выходил в сеть?

Гейб глянул на Джину.

– Нет.

– Хорошо. Значит и у тебя железо не заражено. Пойдем, заберем все, что у тебя там есть – железо, софт, все.

– У меня там такая же консоль, как эта, – возразил Гейб. – Если даже удастся выкорчевать, нам ее не унести.

– Я бы не был на твоем месте так уверен, – сказал парнишка, направляясь к лестнице. – Там вполне может оказаться еще ноутбук, о котором ты не подозреваешь. Да пойдем же. Нужно двигаться.

* * *

У Гейба в яме парень вскрыл консоль и отогнул ее корпус, под которым обнаружился ноутбук, сидевший, как паук, в окружении довольно неказистой периферии. Отсоединив ноутбук, парень вытащил его наружу.

– Консоль – сплошная видимость, – заметил он, как если бы ничего особенного не происходило. – Выглядит, будто едешь на роскошном «Роллс-Ройсе», а на деле – одна бутафория, наведенная, когда все это монтировали. Да и вообще, нет теперь ничего такого, что бы портативные модели с хорошими коннекторами не смогли бы сделать даже лучше больших. – Парень быстро осмотрел периферию. – Все пригодится. И еще виртукостюм со шлемом.

Он заметил свернутый плащ, оставленный Гейбом рядом со столом, и быстро расстелил его на полу.

– Погоди, – сказал Гейб, глядя, как парень складывает все посередине расстеленной ткани. – Остальные ямы. Я хочу, чтобы их открыли.

Парень остановился и пристально на него посмотрел.

– Не думаю, чтобы ты действительно этого хотел, но я ведь уже пообещал, верно? Теперь, как насчет софта? Сохранилось ли у тебя что-нибудь на чипах из программы с теми женщинами, Марли и Каритой из «Охотников за головами»? Хоть что-нибудь?

У Гейба отвисла челюсть.

– Я узнал тебя сразу, как только ты вошел, – самодовольно улыбнулся парнишка. – По голосу. Ну, давай, у тебя должен быть загашник. Сейчас все может оказаться кстати.

Гейб неохотно извлек из-под стола маленький сейф и быстро распихал чипы по карманам.

Парень стянул углы плаща, закинул узел за плечо и начал подниматься по лестнице к двери, где их поджидала Джина. Гейб за ним.

– Что ты, черт тебя подери, собираешься делать с этой гадостью?

Она попятилась в коридор, с отвращением глядя на плащ.

– Сейчас пойдем, пограбим твою яму, а потом… – Парень остановился и обернулся к Гейбу. – Слушай, ты что, пешком сюда дотопал снизу? Лифты все вырубились, когда я только начал спускаться.

Гейб покачал головой.

– Нет, поднялся на грузовом лифте. Он без электроники.

– Супер, – парень значительно повеселел. – Так мы и выберемся. Где твоя яма? – обратился он к Джине.

Она мотнула головой в сторону двери.

– Грабь все, что хочешь, только шевелись.

– Код доступа? – спросил он, указывая на придверную панель. Джина быстро набрала последовательность цифр, но ничего не произошло.

– Еще одна программа отдыхает. Ну и ладно.

Он опустил свой узел на пол, достал столовый нож и поддел им панель. Потом засунул внутрь руку, обмотал провода вокруг пальцев и рывком выдернул. Замок отщелкнулся, в двери появилась щель.

– Это мы называем «хачить по-луддитски». – Закинув узел снова на плечо, он зашел внутрь.

Гейб уставился на бывшую панель. Н-да, хакер-луддит. Потом повернулся и подошел к двери рядом. Яма Диншо. Покопавшись в карманах, он ничего подходящего там не нашел, кроме нескольких монеток. Поменять для машины?

– Попробуй этим. – Раздался щелчок, и прямо перед носом выскочило лезвие складного ножа. Джина подбросила его в руке и протянула Гейбу рукояткой вперед.

– Спасибо, – еле слышно выговорил он. Она не ответила; глаза – как две черные дыры. Хотя бы, слава Богу, зрачки одинакового размера. От этой мысли ему стало совсем не по себе. Захотелось обнять ее, но по виду Джины было ясно: попытайся он – и она отступит, будет отходить все дальше и дальше, пока расстояние между ними не увеличится настолько, что его уже не преодолеешь за всю жизнь.

«Как поэтично, – иронизируя над собой, подумал Гейб, когда брал у нее нож, – до чего поэтично, полно трагизма и всей прочей старомодной дребедени. Если бы она только знала, до чего ты насыщен этой поэтичной дребеденью, она, конечно, тут же позабыла бы, что любимого человека только что хватил удар, отчего он и умер, когда кровь хлынула у него носом».

Отделив панель, Гейб вырвал провода и протолкнулся в дверь.

Диншо висела над своей консолью. Петля была наскоро сооружена из сбруи для полетов. Из головы Эмили вились коннекторы, другим концом вырвавшиеся из консоли и все еще слегка покачивавшиеся.

«Оборудование оказалось менее прочным, чем ее череп», – медленно проплыла у него в мозгу мысль, придавив своим весом. Кто-то снова пытался вытащить его в коридор. Гейб застрял в дверях и стукнул по панели срочной связи:

– Охрана! Здесь убили человека!

Но из динамика на этот раз не донеслось в ответ ни звука, даже помех.

Джина все же вытащила его в коридор и пыталась ему что-то сказать. Но он вырвался и подошел к двери напротив. К яме Шуэта.

Шуэт, видимо, пытался прервать соединение, разрушив консоль. Ножка стула, которым он для этого воспользовался, застряла в разбитом мониторе, и Гейб отстраненно, каким-то участком своего сознания подумал, не замкнул ли Шуэт таким образом электрическую цепь на себя. Перед глазами у него помутилось, и он начал пятиться, не в силах заставить себя спуститься и проверить, не подает ли еще человек, лежащий вниз лицом в нескольких футах от консоли, каких-то признаков жизни, несмотря на резкий запах паленой плоти.

Следующая яма была пуста, на мгновение он этому порадовался, но тут вспомнил, что она принадлежала Ле Блан.

Силквуд сидел у консоли спиной к двери. Гейб быстро съехал по перилам и подбежал к нему. Уже дотронувшись до спинки его кресла, он заметил, что провода по-прежнему тянутся к его голове, но за это мгновение успел повернуть кресло к себе.

У Силквуда совсем немного крови вытекло из глаз и носа. Большая часть крови натекла из его все еще набитого рта и рук, лежащих на коленях. Их с трудом можно было назвать теперь руками; Гейб заметил следы зубов там, где Силквуд начал грызть свои кисти и предплечья.

А затем в нос ему ударил запах крови, густой, с металлическим медным привкусом, – с колен Силквуда, с кресла и из-под стола, где кровь собралась озерком.

Озерко… озеро…

В ушах у Гейба зазвенело, перед глазами поплыли темные пятна.

Но через некоторое время он снова оказался в коридоре, и кто-то прижимал его голову вниз, к коленям. Он попытался выпрямиться, но сильная рука снова заставила его опустить голову. Темнокожая рука, наверное, Кариты, вяло подумал он. Карита заботилась о нем, пока Марли отправилась на разведку, чтобы никакие охотники за головами не напали на них из засады. Коста рассказывал, что из пытавшихся отсюда бежать кое-кто умирал от старости. Марли с Каритой ему не поверили, но он – вполне, потому что Коста совсем не склонен был преувеличивать, тем более, что он и сам чуть не умер от старости в попытках отсюда выбраться; точнее ничего сказать было нельзя, потому что был задан режим случайного поиска, и он не знал, погибнет ли в конце или нет, отчего теперь перспектива умереть от старости в Доме охотников за головами выглядела куда привлекательнее всех прочих способов, которыми тут могли прервать его жизнь…

Кто-то приподнял его голову за подбородок, и он почти нос к носу увидел перед собой Джину. Гейб нахмурился. Ну вот, опять, проклятье, никак не может сосредоточиться и перестать включать ее образ в свои симуляции…

Джина выпрямилась, и Гейб заметил у нее за спиной того парнишку с испуганным побелевшим лицом.

– Говорил же я, что вряд ли ты захочешь это видеть, – сказал парнишка.

– Ну как, будешь продолжать путешествие по стране мертвых? – Джина подняла его за грудки на ноги. – Или все же хочешь выбраться отсюда, к чертовой матери?

– Где тот грузовой лифт, на котором ты приехал? – спросил парень.

– Вниз по коридору, через лифтовый холл, потом еще через один коридор. Я должен вам показать.

Джина обхватила его за талию и подставила свое плечо, когда они двинулись дальше по коридору, хотя ноги у него больше не подкашивались и он вполне мог идти сам. «Пусть, – подумал он. – Если только так и можно ее обнять». Ощущение было даже слишком приятным. В памяти всплыло воспоминание о единственной ночи, когда они были вместе, а наутро проснулись так уютно свернувшиеся друг у друга в объятиях, словно там, в квартире у Марка, в темноте, он обрел, наконец, свой дом.

Когда они миновали следующий коридор почти наполовину, Джина вдруг остановилась как вкопанная, и он чуть не упал.

– В чем дело? – спросил парнишка.

Джина указала на одну из дверей, ведущую не в яму, а в кабинет; на ней элегантными черными буквами значилось: «Мэнни Ривера». Она отодвинулась от Гейба и направилась к двери.

«Что не так с этой картинкой?» – дико заметался у него в голове вопрос. По непонятной причине вновь возник образ озера с каменистыми берегами, но он усилием воли отогнал его и потянулся к ней.

– Джина…

Она бросила на него короткий взгляд, прежде чем толкнула дверь и ступила внутрь.

– Ривера, дерьмец поганый! Знаешь ли ты, что кругом творится?

Гейб зашел следом за ней и остановился. Мэнни сидел за столом и улыбался неопределенной улыбкой. Кровь хлынула у него из глаз, носа и рта, залив белоснежную немнущуюся рубашку на груди, и теперь каплями стекала по мягкой ткани пиджака, пошитого по специальной мерке.

– Вот дерьмец, – прошептала Джина.

У стола, стоявшего возле окна, кто-то пошевелился. Там сидел Ударник с таким озадаченным видом, будто его оглушили, а он все не может сообразить, падать ему или нет.

– У меня была назначена с ним встреча по поводу моего увольнения, – будничным тоном проинформировал Ударник. – Мы собирались отправиться на ланч, где он и должен мне был это сообщить. Когда он впустил меня сюда, то уже был подсоединен и заявил, что не может мне простить, что я зарыл свой топор и превратил его в офисный стол. После чего у него начала идти кровь.

Гейб осторожно, почти на цыпочках, двинулся в обход стола. Все коннекторы были по-прежнему в гнездах у Мэнни в голове и, если не считать пятен крови, на столе царил образцовый порядок. Все по-деловому. На сегодня: уволить Ударника; после ланча истечь кровью и, возможно, умереть. И все до звонка.

Он тронул Мэнни за плечо, ожидая, что тот может упасть с кресла. Вместо этого Мэнни неожиданно повернулся к нему, заставив его отскочить.

– Ну, дерьмец, – крикнула Джина, которая в мгновение ока оказалась рядом со столом. – Знаешь ли ты, что ты натворил, задница поганая …

И тут Мэнни прыгнул к ней, схватил за горло и прижал к столу – прежде, чем Гейб успел хотя бы уловить его движение. А когда Гейб ринулся на выручку, Мэнни, не оглядываясь, саданул его локтем в лицо.

Боль была такой острой и всеобъемлющей, что он совершенно потонул в этом ощущении. Смутно слышались проклятия отчаянно сопротивлявшейся Джины, возглас парнишки, глухой стук двух упавших тел. Он перекатился на живот, из носа хлынула кровь. Гейб попытался зажать его обеими руками, неуклюже встал на колени и посмотрел вверх.

Сквозь выступившие на глазах слезы он увидел, что Мэнни прижал Джину к столешнице и держит что-то у нее над лицом. Один из проводников из своей головы, понял Гейб, и тут до него дошло, чего тот хотел.

Цепляясь за стол, он поднялся на ноги.

– Мэнни, – позвал он.

– Не Мэнни, а Марк, – сказал Ударник, тоже поднимаясь с пола в том месте, куда отлетел вместе с парнишкой.

– Не совсем, – поправил Мэнни, – но теперь, думаю, больше, чем раньше. И уже не полный безмозглый портач тоже, Джина. – Мэнни улыбнулся несколько отстраненной улыбкой Видео-Марка. Гейб мигнул, пытаясь побороть прилив дурноты. Смотреть на это было еще страшнее, чем на Силквуда – выражение Марка на лице Мэнни. Как будто бы Мэнни пытался сымитировать Марка и странным образом застрял в этой имитации. Симулируя Марка.

Джина перестала сопротивляться и просто смотрела на Мэнни, по-прежнему держащего провод у ее головы.

– Вся проблема в том, что это не абстрактная идея, а удар. Или, возможно, этот удар – лишь вариация Матери-Природы на тему идеи зла. Точнее, не просто зла. Коррупции. Теперь все к одному, что рок-н-ролл, что большой бизнес. Вот бизнес теперь и помечен Марком, а вместе их обоих поимели. Как и должно быть. Правда, Джина? Если нельзя что-то поиметь, и оно не танцует – съешь его или выкини вон?

Взгляд его переместился на Гейба, и выражение лица изменилось на не разбавленное ничем высокомерие Мэнни. У Гейба опять внутри все перевернулось. Он не мог даже вздохнуть.

Кулак Джины стремительно выстрелил вверх, и Мэнни, пошатнувшись, рухнул у большого экрана, занимавшего почти всю заднюю стену кабинета. Экран при этом ярко засветился. Спотыкаясь, Гейб двинулся к столу, где столкнулся с Джиной.

– Бери парнишку, и уходим, – сказала она, подтолкнув его к двери. Он шагнул было к парню, но тут увидел, что показывает экран.

Там не было этих жутких пульсирующих теней, там было озеро с усыпанными галькой берегами. Картина постепенно смещалась вдоль берега и через какие-то секунды, Гейб знал, должна была достичь застывшей там фигуры. Он хотел отвернуться, не желая видеть этого человека, не желая понимать, кто это такой, но тело будто сковало. Образ на экране зацепился за тот, который хранился в его памяти, ибо им было предназначено соединиться, слиться воедино, потому что они были единым…

Экран вдруг погас, Гейб тут же пришел в себя и почувствовал, что кровь все еще капает из его расквашенного носа.

– Я сказала, бери парня, и пошли отсюда, – Джина стояла над Мэнни, держа в руках провода, которые выдернула из системы. Вырванные провода напоминали скрюченные лапы какого-то насекомого. Она бросила их на пол. – Ты сам говорил: череп крепче оборудования. – Она посмотрела на парнишку, который теперь поднимался с пола, потирая затылок. – Мы должны были сами до этого раньше додуматься, попытаться вырвать провода из системы, а не из него.

– Джина, – начал Ударник.

– Заткнись, и все. Хотите вы отсюда выбраться или нет?

Тут свет еще раз мигнул, что-то зажужжало и стало темно.

* * *

Слабый предзакатный свет, проникающий через окно, наполнил комнату тенями. Мозг Гейба автоматически представил, что они запульсировали. Он с силой потер кулаками глаза и несколько раз моргнул. Пульсация не исчезла.

– Да, со мной то же самое. – Джина мрачно поглядела на него, а потом перевела взгляд на парнишку и передразнила его: – «Он не вырубит ток».

– Он его и не вырубил, – возразил тот, правда, не очень уверенно. – Только свет.

– Найдите мне что-нибудь горючее, – сказала Джина, осматриваясь по сторонам. – В этих поганых коридорах теперь будет хоть глаз выколи.

– Не совсем. – Гейб указал вниз. Светящиеся голубые полоски шли вдоль плинтусов. – Они есть по всему зданию. Света хватит часов на пять, может, чуть дольше.

– По мне, куда лучше бы найти фонарик.

Джина принялась шарить в ящиках стола Мэнни.

– Вряд ли… – начал Гейб, но тут Джина нашла переносную видеокамеру. При включении узкий, очень яркий луч света вырвался из источника над объективом и заплясал по стенам. Гейб пожал плечами. – Отлично. Так и я себя лучше чувствую. Пойдем.

Держа Джину за руку, он направился сквозь пульсирующие тени в лифтовый холл. С первых шагов стало ясно, что находка Джины была большой удачей. Синеватое свечение полосок на полу было слишком тревожным, слишком напоминало дешевые сценарии «Дома охотников за головами».

– Расслабься чуток, – прошептала Джина, высвобождая свою руку. – Ты мне так все кости переломаешь.

– Грузовой лифт, – настойчиво напомнил парнишка.

Гейб посмотрел вправо, потом влево. Он вдруг совершенно потерял ориентацию в этой синеватой пустоте. Даже здесь поле зрения постепенно заполняли сгустки темноты и слишком уже хорошо знакомая пульсация. Он старался их как-нибудь отогнать, но они были повсюду, куда он ни переводил взгляд. Он изо всех сил зажмурил глаза, но и за закрытыми веками они продолжали настойчиво, гипнотически пульсировать, вызывая глубоко заложенный у него в мозгу образ озера под затянутым облаками небом, озера с каменистыми берегами…

– Сюда, Людовик. Посмотри сюда! Сейчас же!

Он повернулся на голос Джины, и в глаза ему ударил слепящий луч камеры. До рези, но это было даже приятно. Наклон луча изменился, и теперь, моргая в попытках избавиться от следовых образов на сетчатке, Гейб мог различить лицо Джины, частично высвеченное из темноты этим лучом.

– Ну как, теперь в порядке? – спросила она.

Гейб снова моргнул. Следовые образы не исчезли, но ни одной пульсирующей тени не осталось.

– Да, – пораженно ответил он. – А как ты…

Она мрачно хмыкнула.

– По тебе сразу видать, что жил только в чистых домах. Нечисть всегда разбегается по норам, стоит включить свет. Ну, и где же твой чертов лифт?

Она подкрутила что-то на камере, луч расширился и осветил весь коридор впереди.

– Вон там, – указал он направление, и Джина потащила его за собой, держа камеру на плече. – За углом, в дальнем конце холла.

Они завернули за угол и остановились как вкопанные, отчего шедшие сзади Ударник с парнишкой натолкнулись на них, едва не выбив камеру из рук Джины. Посреди холла кто-то сидел.

Он поднял руку, загораживаясь от света.

– Эй, сейчас или слишком поздно, или слишком рано для такой иллюминации.

Голос принадлежал Клуни, но интонации – Марку. Гейб ощутил, как Джина напряглась, потом опустила камеру с плеча на уровень груди, держа ее обеими руками.

– Что ж. – Клуни поднялся на ноги, все еще заслоняясь от света. – Старые привычки прилипчивы, верно, Джина? Перемена ради, ну, знаешь, машин. Если что-то нельзя поиметь, и оно не танцует, съешь его или выкини вон. А еще отправляться на поиски Марка. Это твое, верно – искать Марка? А теперь выходит так, что даже если его и не ищешь, все равно идешь на поиски. И находишь его.

Клуни сделал несколько шаркающих шагов им навстречу, и улыбка на его лице уже была не совсем рассеянной. Из-под нее проступало нечто новое: жесткая решимость. «А может быть, и не так уж новое», – подумал Гейб. Его удивление переросло в страх. Вероятно, эта жесткость всегда там крылась, и улыбка была нужна именно для того, чтобы замаскировать то, что под ней.

– Теперь ты сможешь отыскать его повсюду, куда ни пойдешь, – продолжал Клуни. – Ты же всегда этого хотела. Вне зависимости от того, знала ты это или нет. Не знала, верно? Да, это нелегко признать, не в твоем это духе, Джина. Ты все готова высмеять, вскрыть или сломать. Но от этого ничего не меняется, и меньше всего – ты сама. А я хочу тебя. Я хочу тебя.

Он подошел теперь к ней на расстояние вытянутой руки, и тогда она изо всей силы ударила его камерой по лицу. Клуни пошатнулся, ударился об стену и упал лицом вниз.

Парнишка было дернулся к нему, но Джина его остановила.

– По мне, он выглядит нормально. Пойдем.

Будто по сговору, все кинулись к дверям лифта, по-прежнему широко раскрытым, как Гейб их и оставил. «А может, просто стремились скорее убежать подальше от тела Клуни», – подумал Гейб, пока Джина, втолкнув его в лифт, светила камерой в пустой холл у них за спиной. Никого, кроме Клуни, который больше не шевелился. Гейб отвернулся, не желая смотреть, как кровь течет у того из ушей, и встретился глазами с парнишкой, который, чуть нахмурившись, мотнул головой в сторону Джины.

Гейб пожал плечами и слегка тронул ее за руку.

– Что там? – спросил он. – Чего ты ищешь?

Она раздраженно сбросила его руку.

– В чем дело, вы оглохли, что ли? – Она отвернулась от коридора и прислонилась к стенке лифта. – Поехали вниз.

– Погодите, – сказал Ударник, глядя на них. – Если такое случилось с Риверой и с этим типом, то что с остальными? Во всех этих ямах?

– Ты не захочешь этого знать, – ответил ему парнишка, закрывая двери. – И никто из нас тоже.

Он некоторое время разглядывал контрольную панель, а потом нажал на кнопку первого этажа.

Молча они доехали вниз и через запасной вход вышли в хаос того, что прежде было городом.