Видео Марка с «Канадейтайм» вышло в люди. Джина начинала смотреть его четыре раза. Но могла выдержать не дольше двух минут и вырубала.

А ведь это всего лишь клип. Она снова нажала кнопку воспроизведения на пульте. Попробуем еще раз.

Экран монитора залила белизна. Потом, с первыми звуками музыки – полной диссонансов компьютерной аранжировки старинной песни «Все зря»[30], – в центре начали сгущаться тени. Песни такой давней, что она слушалась как новая. Скрипучий голос Вальжана пригласил ее спускаться, и отчего-то ей захотелось придвинуться ближе к экрану, к пульсирующим и извивающимся там теням. Музыка придавала им мягкость, а тени, в свою очередь, смягчали резкие аккорды; сознание ощущало их живую теплоту, как у человеческой плоти.

Она бросила взгляд через плечо на полуприкрытую дверь в спальню. Проснувшись, она увидела рядом с собой Людовика: тот крепко спал поверх одеяла, которым была укрыта она. Милый по существу его отказ воспользоваться своим преимуществом тронул ее значительно меньше, чем должен был бы, но сегодня у нее в душе не осталось места для умиления.

Вчера ночью по дороге сюда Гейб рассказал о сооруженном Вальжаном подключении. Отражение на плаще того дерьма, что плескалось у этого вконец свихнувшегося типа в голове, показалось ей отвратительным. И теперь ясно, что оно вытекло из того самого видео.

Ну и видео. Она воспринимала его не через гнезда, но нетрудно было представить себе, каково это могло быть. Будто плывешь через густой туман, а с каждой пульсацией очередной тени в глубине мозга невидимые пальцы нажимают то тут, то там, нащупывая самые чувствительные места. Казалось, что они, раз пристав, уже неумолимо, странным колдовским образом никогда больше не отвяжутся.

Теперь тени запульсировали настойчивее, словно рок-кляксы Роршаха. Что ты видишь: бабочку или тазовые кости скелета?

…открытое окно или открытую рану…

Она вновь резко остановила запись и отвернулась от монитора. Опять то же самое чувство, что ее гипнотизируют. И даже хуже.

Джина провела рукой по голове, где находились имплантаты. Послушайся она Марка и зайди поглубже – тоже бы, наверное, выдала нечто столь же извращенное.

Людовик в спальне заворочался, но не проснулся. Пойти, что ли, и привести его, чтобы проверить, выдержит ли он просмотр этой открытки с темной стороны? Когда он вдруг объявился в подвале у этих «Шею в петлю», то она не знала, плакать ей или смеяться.

Почему ты не подождала меня? Почему не пришла ко мне?

На эти вопросы она не могла ответить; тогдашнее состояние не способствовало объяснениям.

Если собираешься регулярно доходить до такого состояния, придется и мне запустить руку в запас верных стимуляторов.

Да кто тебя просит? Слова выплеснулись из нее наподобие рвоты.

Без спросу, я доброволец.

Разве мамочка не предупреждала тебя – никогда не лезь без спроса?

Господи! Он ударил по рулю авто обоими кулаками – раз, второй, третий – так, что вся машинка затряслась, словно кусок дерьма, каковым и являлась. Да чего тебе надо? Чего тебе, черт возьми, все-таки надо?

Она снова обернулась на дверь в спальню. Чего надо? Как для начала насчет сорока семи миль через звук, режущий не хуже колючей проволоки? До вещей по-настоящему смертельных мы доберемся позже. Потому что мы делаем то, что делаем, и делаем, потому что можем.

Вдруг ей стало стыдно – и за себя, и за «Шею в петлю».

Не знаю, что ты сделала с этими людьми, но они не хотят тебя никогда больше видеть.

Я просила их не делать этого. Не думала, что совсем накачалась. Не чувствовала этого. Я вообще ничего не чувствовала.

Не особенно убедительно – ни тогда, ни сейчас. Что она с ними сделала? Она-то знала, что она сделала. Круто забрала их, сама, как хотела, каждого по отдельности и всех вместе. Не дожидалась, пока они смогут отдать мелодию как дар, а выжимала из них все, на что они были способны, а когда они совсем иссякли – прижала и выдавила еще, насилуя их музыкой, а не играя вместе с ними. Уже не искусница вместе с Флавией, Доркасом, Томом и Клаудио, а нечто совершенно иное…

Она снова посмотрела на пустой экран, и в голове мелькнул призрак исчезнувшего узора.

Да, мы делаем то, что делаем, и делаем, потому что можем, но где же ты научилась вытворять такое?

– Ну и ну, – вырвалось у нее. Теперь было совершенно ясно, и где был Марк, и где Вальжан, и где это треклятое видео – уже спущено в общее пользование, повсеместно…

Она еще чуть помедлила, снова оглянувшись на дверь в спальню. Не приди они сюда, в квартиру Марка, возможно, она бы давно разбудила Гейба. Но тот сам сказал, что не знает, где она живет, и ему не хотелось ехать к ней аж в Резеду. Значит, в следующий раз им точно светит очередной Голливуд-Шериот.

Без вопросов.

«Все нормально, вертун, – подумала она. – Тебе больше не придется вызываться меня спасать».

На мониторе она оставила записку: Отправилась искать Марка. Это должно ему все объяснить.

* * *

Ему снилось, что Ривера отправил его к своим костоломам в медицинское отделение вживлять гнезда, и они принялись за него без всякого милосердия – долотами и сверлами, которые они вбивали ему в голову паровым молотом, жутко свистевшим при любой задержке. Он ощущал, как их инструменты вгрызаются в его череп, лицо, шею, проходят насквозь во внутренние полости…

Он рывком поднял раскалывающуюся голову и осмотрелся. Нет, он по-прежнему в пентхаусе. И, судя по освещению, на улице уже день.

– Ну и гадский сон, – пробормотал он и принялся массировать голову. Конечно, сон, так его растак, ведь если бы Ривера отдал его в лапы медикам, то и проснулся бы он у них в отделении. Скорее всего.

Тут ему на глаза попалась пустая бутылка, стоящая возле монитора с опустевшим экраном, и Кили застонал. Черт, да он счастливчик, что не помер от этого. Алкоголь его никогда не заводил. С трудом припоминалось, что напиться почему-то показалось ему неплохой идеей. Ага, приставить ружье к лицу и спустить курок пальцем ноги – тоже весьма умная затея.

И тут его совершенно оглушил свист, едва не опрокинув со стула. Экран уже не был пуст: оттуда, из своей сдвинутой комнаты без потолка на него смотрел Марк. За его спиной все так же бурлили облака.

– Дверь открыта. Выметайся отсюда скорее.

– Когда я оживу, обязательно об этом подумаю, – сказал Кили. – Пока я не…

– Я не мог тут дожидаться, пока ты очухаешься, – продолжал Марк. – Ты слушаешь запись. Не перебивай. Повторяю, выметайся отсюда живее, спустись ко мне в «яму» на шестнадцатом этаже, хакни замок и вырви проклятые провода из моей головы. Немедленно.

Кили скривился.

– Что?

– Что слышал. Немедленно вырви проклятые провода из моей головы. И не задерживайся больше ни на минуту. Старое мясо скоро хватит Большой Удар, а если он по проводам вырвется в систему, то вся она гахнется, вся как есть, и все те, кто к ней подключен, тоже.

– Какой удар? – спросил Кили, потирая лоб. Полное ощущение, что его самого приложили.

– Уточнение термина: инсульт, кровоизлияние в мозг. Только на этот раз протекать он будет по-иному. Если он вырвется в систему, то через интерфейс поразит всех, кто к ней подсоединен. Дошло? Как бы заразный инсульт, чертов вирус, теперь дошло?

– Вот дерьмо. – Кили нахмурился. – Погоди… Это запись?

– Опять он тупит. Выметайся отсюда живее, спустись ко мне в «яму» на шестнадцатом этаже, хакни замок и вырви проклятые провода из моей головы. Не парься о мясе, оно уже неживое, хотя и теплое еще.

– О мясе, – тупо повторил Кили, пытаясь наладить какое-то течение мыслей в своей бедной раскалывающейся голове.

– Уточнение: мясо – мое тело. Понял? Выметайся отсюда живее, спустись ко мне в «яму» на шестнадцатом этаже, хакни замок и вырви проклятые провода из моей головы. Или Большой удар вырвется в систему вслед за гуляющим там малым.

– Господи. Уточнение: малый, – произнес Кили, особо не надеясь, что программа ответит.

– Уточнение: малый – микроинсульт, который случился со мной раньше. Никто и не заметил, но он уже гуляет по системе, и именно поэтому я не мог дождаться, пока ты придешь в себя.

– А где ты сейчас, черт тебя возьми?

– И я бы не прочь узнать, малыш. Где-то в большой сети, в Большом Контексте. Перемена ради машин. Захочешь найти меня после того, как отсюда выберешься – набери код доступа «ВМ», то есть Видео-Марк. И пароль «Джина», тогда я пойму, что это ты. И отвечу, если смогу. Дверь открыта. Выметайся отсюда живее, спустись ко мне в «яму» на шестнадцатом этаже…

Изображение застыло, а потом стало расползаться, начиная с верхнего левого угла экрана по диагонали. Как будто какая-то невидимая тварь отгрызала от него каждую секунду по кусочку. Кили зажмурился. Глюки с перепою или перед ним некий изобразительный изыск Видео-Марка?

Когда он открыл глаза, уже половина изображения на экране была съедена, а на оставшейся части виднелись пробелы. Кили нажал на клавишу очистки экрана. Ничего не произошло. Клавиша восстановления предыдущего состояния, вызова меню инфолайна – ноль реакции. Теперь что-то явно атаковало изображение, вырывая большие неровные куски. Клавиша перезагрузки – глухо.

Исчезли последние остатки изображения, и экран замерцал тусклым серо-белым цветом.

– Ладно тебе. Это что, для пущего эффекта? – поинтересовался Кили. – Хочешь меня поразить? – В центре экрана начало сгущаться бесформенное темное пятно. – Ведь ты еще тут?

Заиграла музыка – тихо, с механическим позвякиванием, после чего тень в центре экрана запульсировала, увеличиваясь в размере, и как раз в тот момент, когда Кили моргнул, он заметил…

Кили потряс головой. Странно. Он будто бы выпал из действительности на мгновение и забыл, о чем думал. Экран заполняли пульсирующие тени. Отвернувшись, он наощупь отыскал кнопку выключения монитора. В мозгу один за другим вспыхивали искаженные образы, от которых голова болела еще сильнее. Какие-то камни или облака… И вода…

Монитор, несмотря на то что он уже много раз нажал на кнопку, так и не отключился. Тени по-прежнему перемещались и пульсировали с неумолимой настойчивостью, завораживая, и Кили понял, что снова впадет в транс, если не отвернется.

А ведь загипнотизировать его было не так-то легко, это он знал. Да и не похоже это было на гипноз. Как-то… мерзко. Будто кто-то копался у него в мозгу, выискивая слабое место, затаенную боль. И все это из-за каких-то теней на экране?

Он попытался собраться с мыслями. Определенно, не простые это тени. Он осторожно повернул голову, пока не зацепил экран боковым зрением.

Вот оно. Некая вибрация, трепетание, не отмечаемое глазом при прямом взгляде. Весьма странного, нерегулярного характера, будто сбои в передаче сигнала, заставляющие картинку подрагивать. И каким-то образом в сочетании с пульсацией теней это воздействовало на подсознательном уровне. Возможно, тут была некая связь со скоростью возбуждения нейронов у него в мозгу. Сэм могла бы ему подсказать, она все это изучала. Но Сэм здесь не было. Он тут совсем один.

Спустись… вырви провода…

Он заполз под стол, нашел кабели питания компа и монитора, и рывком выдернул их из розетки.

Тени на экране продолжали пульсировать и извиваться. Когда Кили отвернулся, его взгляд упал на плотную старинную скатерть изо льна, накрывавшую обеденный стол.

Он потянул скатерть, вместе со стоявшим на столе тяжелым металлическим прибором и массивными подсвечниками из хрусталя. Те с грохотом полетели на пол. Пятясь, он дошел до консоли и накинул скатерть на экран.

Теперь тени извивались на ткани. Кили похолодел, но вскоре понял, что видит следовые образы, остаточные изображения на сетчатке глаза. «Прекрати», – приказал он себе и отвел взгляд от экрана на окно, потом на потолок, пол, – все равно, на что смотреть, лишь бы дать мозгу больше разных визуальных образов.

Через некоторое время неприятная тяжесть в голове начала отступать. Тогда он снова перевел глаза на монитор. Ничто, никакой вирус, никакое чуждое сознание еще не могли преодолеть старое доброе вырубание тока. Так что же это за дьявольское создание – какой-то супервирус? Совершенно неуничтожимый?

Ладно, забудь об этом; теперь надо спуститься на шестнадцатый этаж и добраться, не попав никому больше в лапы, до ямы Марка. Хакнуть там чертов замок. Чем, интересно? Гадство, он, скорее всего, даже туда не сможет добраться, ведь у него нет ключа от лифта.

Взгляд зацепился за вторую систему, смонтированную в комнате. Он ни разу ее не включал. Собственно, это был встроенный в консоль ноутбук, прикрученный к ней намертво мудрецами из «Ди-Ви».

– Ну, мудрецы, спасибо, – сказал он вслух и пошел в кухню поискать, чем бы его подцепить.

Пришлось, в конце концов, просто отколоть столешницу молотком для отбивания мяса (спасибо вам, дизайнеры кухни «Открой пищу заново»), отогнуть кожух консоли, а потом отсоединить клавиатуру и стационарный монитор при помощи тупого столового ножа вместо отвертки. У ноутбука был небольшой экран и складная клавиатура, и, кроме того, Кили обнаружил совершенно неожиданный подарок – целый ассортимент дополнительных хвостов для периферии в отделении для аккумулятора. Солнечного аккумулятора, да еще и полностью заряженного, несмотря на долгое пребывание в консоли, – спасибо тебе, Господи, или кто там есть.

Кили задержался на минуту, глядя на систему под скатертью. Ну конечно – стоило отключить электричество, как врубилась внутренняя батарея. Которая на случай аварийного падения напряжения. Но только обычно антивирусные программы при обнаружении инфекции сразу блокировали включение аварийной батареи, чтобы не давать вирусу распространяться дальше. Кили мрачно рассмеялся. На этот раз не вышло. Наверное, это все же действительно супервирус.

Панель вызова лифта без труда подключилась к его ноутбуку. Кили нетерпеливо следил за отражением активности лифтов и как только обнаружил, что кабина разгрузилась на десятом этаже, тут же вызвал ее наверх. Скорее всего, он таким образом выдал себя, но теперь это было уж неважно.

Он еще не доехал до шестнадцатого этажа, когда экран компьютера вдруг констатировал одновременную остановку всех кабин.

* * *

Теперь она жалела, что не разбудила его. В одиночку пускаться в такое дорожное движение было сущим безумием.

Стояв пробке на бульваре Санта-Моника, она уже неведомо сколько времени перелистывала страницы на экране навигационного устройства авто в попытках отыс-кать хоть намек на движение. Впрочем, назвать это переключением тоже было трудно – настолько долго страницы грузились. «ГридЛид» сегодня утром была на редкость перегружена. Наверное, вылези Джина из авто и отправься на проверку пешком, и то получила бы информацию быстрее. Почти везде все стояло мертво. Периодически внизу экрана шла обычная в таких кризисных ситуациях бегущая строка: ИЗ-ЗА НЕОБЫЧАЙНО НАПРЯЖЁННОГО ДВИЖЕНИЯ ВСЕМ ТРАНСПОРТНЫМ СРЕДСТВАМ, КОТОРЫМ НЕТ НЕОТЛОЖНОЙ НЕОБХОДИМОСТИ НАХОДИТЬСЯ НА ДОРОГЕ, СЛЕДУЕТ ПРИПАРКОВАТЬСЯ В РАЗРЕШЁННЫХ ДЛЯ ПАРКОВКИ МЕСТАХ, ПОКА УЛИЦЫ НЕ ОЧИСТЯТСЯ.

Ага, как же. Будто чертовы «транспортные средства» перемещаются сами по себе, без человеческого участия. Она нетерпеливо поерзала на продавленном сидении. Попробуй-ка, убеги от чего-нибудь в Лос-Анджелесе. Движение стало таким невозможным, что лучше уж собраться и встретиться со всеми своими проблемами лицом к лицу, не сходя с места.

Краешком глаза она заметила, что экран навигатора замигал.

– Еще не хватало, чтобы эта хр-рень отвалилась, – прорычала она и стукнула по монитору. – Ну, давай, сожги какой-нибудь предохранитель, если думаешь, что тебе нет неотложной необходимости находиться на дороге.

Водитель частной машины позади засигналил. Авто впереди сдвинулось вперед на целых шесть дюймов.

– Ладно-ладно, гаденыш. – Она тоже подвинулась на шесть дюймов. – Теперь точно никто не втиснется перед нами, доволен?

Но водитель посигналил снова. Джина раздраженно обернулась и увидела, что это был совсем молодой парень, который отчаянными жестами просил ее подойти. Она вылезла из авто и направилась к нему.

– Простите, может, вы разбираетесь в этих навигационных устройствах? – спросил он. Джина окинула взглядом машину. Частная, здесь все не как в обычном авто, по особому заказу. Включая и навигационную систему с полным доступом к инфолайну.

– Не больше, чем другие, – ответила она. – А в чем дело?

– У меня тут какое-то странное сообщение появляется. Посмотрите. – Он повернул монитор к ней и немного откинулся назад, чтобы ей лучше было видно. – Должно скоро опять появиться.

Не успел он договорить, как по экрану прямо через навигационную сетку потянулась строка: ГОВОРИЛИ ЖЕ ТЕБЕ, УБЕРИ ЭТУ ПОМОЙКУ С УЛИЦЫ. Помимо воли Джина рассмеялась.

– Это машина моих родителей, они ее сильно усовершенствовали. Навигатор с выходом в инфолайн без ограничений, и я подумал, что, возможно, это перекрестный сигнал или что-нибудь в этом роде. Потому что – смотрите… – Он постучал по клавиатуре, расположенной сбоку навигатора на панели управления. – Я не могу вызвать никаких других страниц, чтобы отыскать свободные для проезда улицы.

Он взглянул на нее с надеждой.

– Ну, во-первых, свободных улиц просто нет. А страницы не открываются, потому что «ГридЛид» не справляется с количеством запросов и грузит все очень медленно. Лучше уж скоротать время в инфолайне и посмотреть «Дорогую миссис Не Вешай Нос» на «ФолкНете» или узнать об обстановке на дорогах в «Новостях Лос-Анджелеса». Это проясняет ситуацию?

– А это странное сообщение? – сказал он. – Ведь «Гридлид» не посылает таких, правда?

Джина усмехнулась.

– Нет. Но Доктор Фиш – вполне. Видимо, теперь он наносит визиты прямо в машины.

– Простите, что побеспокоил вас, – извиняющимся тоном сказал он ей вслед, когда Джина направилась обратно к своему авто. – Я совсем недавно начал водить машину.

– Когда мы отсюда выберемся, тебе покажется, что ты не вылезал из-за руля целую долбаную вечность, – пробормотала она себе под нос. Доктор Фиш в «ГридЛид». Нет, скорее всего, Доктор Фиш попал в навигационную систему машины потому, что папочка и мамочка постоянно загружали разные разности с деловых досок объявлений по пути на работу и с работы домой. Чтобы не тратить попусту драгоценное время в пробках, им нужно делать свой долбаный бизнес в машине.

Экран навигатора был пуст. Она со злости стукнула его кулаком.

– Просто здорово, сукин ты сын. Если бы мужики так выполняли все мои желания, я бы, наверное, подобрела!

На экране появилось одно единственное слово.

Джина.

Она отвела руку, заворожено глядя на свое имя.

Это Марк.

Она не в силах была поверить. Но тут заметила хвостик кредитки, высовывающейся из щели рядом с зажиганием. Вот как он отыскал ее: по этому крошечному кредиту, отложенному на еду и транспорт.

Времени мало, – сообщил экран и снова мигнул. – «ГридЛид» уже поражена. Мясо тоже. Я тоже.

Потом долгая пауза. Джина потянулась к телефонной трубке сбоку от монитора, не зная толком, кому собирается звонить. Но раздумывать не пришлось – в трубке не было ни звука. Свихнувшиеся на эффективности клерки в машинах по всему городу, наверное, пачками впадают в истерику.

Трудно.

«И я, верно, тоже схожу с ума», – подумала Джина, все еще держа в руках бесполезную трубку.

Видео выпустило это на свободу. Ушел из тела. Отключи меня. Вынь провода. В моей яме.

По экрану вдруг побежала строка: ГОВОРИЛИ ЖЕ ТЕБЕ, УБЕРИ ЭТУ ПОМОЙКУ С УЛИЦЫ. Вовсе не в стиле Марка.

Агрессивный ряд заглавных букв погас, после чего появилось новое сообщение.

Будь там для меня.

Вот это похоже на Марка. На глазах строчка шрифта заколебалась и волной побежала по экрану, сначала ровной синусоидой, а потом заострилась пиками. Она узнала рисунок активности своего мозга, который видела в «яме». Вдруг он изменился, пики лихорадочно зачастили вверх и вниз, и экран снова погас.

– О, господи, – пробормотала она.

Авто впереди проползло еще несколько дюймов. В зеркало заднего вида она видела, как парнишка в своей шикарной тачке обеспокоено глядит на приборную панель.

– К черту, – сказала она и выключила мотор. Потом вылезла из авто и пошла к этому парню.

– Послушай, – обратилась она к нему. – Мне надо в туалет. Я поставила авто на нейтралку. Просто слегка подталкивай его каждый раз, само поедет.

У того глаза на лоб полезли.

– Но это же незаконно…

Из окна следующей машины высунулся водитель.

– Эй, сучка, куда это ты намылилась? А ну, живо залезай назад, ты не можешь ее так просто тут бросить…

В спину ей загудело множество машин, но Джина уже шла широким шагом в сторону Западного Голливуда.

* * *

«…в отношении же слухов о том, что «ГридЛид» подверглась атаке одного или нескольких деструктивных вирусов, пока не поступило ни подтверждений, ни достоверных опровержений».

Сидевший с набрякшими веками перед большим экраном в медиа-баре Гейб только вздохнул. Дурные предчувствия после пробуждения превратились в усталое недоумение, когда он осознал, что находится в квартире Марка совсем один. Он не утешал себя надеждой, что Джина просто отлучилась в греческий ресторанчик на углу, чтобы порадовать его особым завтраком. Записка на мониторе ясно дала ему все понять.

Разве мамочка не предупреждала тебя – никогда не лезь без спроса?

«Надо непременно обсудить этот вопрос с мамой», – с горечью подумал он. А пока он сидел на табурете в баре в половине двенадцатого утра и потягивал поганый кофе в соседстве с сомнительными личностями. Возможно, даже более сомнительными, чем Джина Айеси, хотя головой он бы за это ручаться не стал.

Со своим везением он должен был предвидеть, в какую лужу сядет. Идеальное завершение плохо начавшегося дня – испортить начало следующего.

Изгадить, точнее. Те, кто боятся крепких выражений, боятся жизни.

Я не боюсь жизни. Просто не знаю, где она теперь – жизнь.

Не в эту, а в прошлую ночь он был абсолютно убежден, что каждое их слово, сказанное друг другу, открывает тайны мироздания. Таким путем можно залететь в заоблачные дали тупосферы, откуда придется долго падать, и притом без парашюта.

А сегодня утром он почти ни в чем не был уверен, да и из того немногого кое-что уже позабыл. Цепная реакция амнезии.

Сейчас у Гейба в мозгу все застыло, как картинка на экране перед ним. Весь бульвар Санта-Моника от Голливудского фривея до Ла Сиенеги походил на одну сплошную парковку без начала и конца.

– Эй, – враждебно крикнул барменше его сосед в слишком обтягивающем желтом пластиковом комбинезоне с красной веревочной петлей на шее. – Мы что тут, обязаны на это глядеть? Почему не переключишь на какое-нибудь порно?

Барменша усмехнулась.

– Что с тобой, не слыхал разве о дорожном порно?

– Не-е, если не на порноканале – это не настоящее порно.

– По мне, так и это достаточно похабно, – сказала женщина, сидевшая справа от Гейба. Она помешивала напиток ярко-розового цвета у себя в стакане сломанным световым пером. – Прибавь звук, ладно? – попросила она барменшу.

«… поразила неожиданная флюктуация согласованного включения светофоров в сочетании с искаженным сообщением «ГридЛид» для водителей. В работе «ГридЛид» и прежде случались сбои, но передача ошибочных данных отмечена впервые».

Панорамным движением камера показала нескончаемую вереницу машин, затем переключилась на поток, ровно несущийся по Голливудскому фривею под эстакадой бульвара Санта-Моника.

«Данный инцидент был примечателен также по причине избирательности сбоев работы светофоров и специфичности ошибок при передаче данных. Другие районы Большого Лос-Анджелеса не поражены, хотя это дело времени: перенаправленный с бульвара Санта-Моника транспорт неминуемо усугубит ситуацию на крупных магистралях и улицах. На расчистку этой пробки уйдет, согласно некоторым оценкам, весь день и, возможно, вечер».

Еще одна панорама, на этот раз – похожее на цепную реакцию столкновение множества машин.

«В этом инциденте, где участвовало не менее двух дюжин машин, к счастью, никто сильно не пострадал. Нескольких пожилых водителей доставили в близлежащую больницу на вертолетах. Информация об их состоянии пока не поступала. Неясной остается также причина, по которой полиция настояла на помещении этих людей в больницу вертолетами службы спасения.

Также пока не удается подтвердить или опровергнуть слух о том, что один из водителей, о котором известно только, что это актер из Западного Голливуда, в момент сбоя якобы находился в машине в состоянии онлайн. По мнению Доннера Мокуина из службы регистрации, подобных легальных транспортных средств пока не существует, но модификация не исключена».

Щелчок – и камера переключилась на унылого мужчину, который бубнил что-то в микрофон. Затем появился звук:

– …не особенно сложно. Требуется только дополнительный набор проводов, но их можно получить у любого поставщика, причем особенно фирменных и не нужно. Обычная монтажная работа, как для пилотов, минус оборудование для крыльев. Мы, конечно, проработали варианты на случай возникновения потребности, но пока поступали только запросы об информации. Я лично считаю, что это было бы здорово. – Он рассмеялся, – но мой муж всегда говорил, что я просто без ума от автомобилей…

– И что это все означает, этот выход в сеть через подсоединение к автомобилю? – Продолжал напирать сосед в желтом комбинезоне. – Опять чертовы гнезда?

Владелица бара пустила к нему по стойке телефон для двусторонней связи с инфолайном.

– Почему бы тебе самому не позвонить и не потребовать у них разъяснений? Запишем это тебе на счет.

Но мужчина только буркнул и оттолкнул телефон обратно.

На экране снова была панорама столкновения.

– Все светофоры на бульваре Санта-Моника отключились, – констатировал новый женский голос, звучавший более серьезно. – Мы только что получили информацию, что область поражения распространяется, теперь она затронула и бульвар Сансет, от того места, где он пересекается с бульваром Санта-Моника и почти до центра города. Неполадки в работе светофоров отмечены также на Ла Сиенеге. Официальные лица отказались подтвердить или опровергнуть информацию, что Лос-Анджелес находится на грани чрезвычайного положения из-за ситуации на дорогах. Они отказались также комментировать слухи, что причиной послужил специализированный «вирус-стопор», запущенный в «ГридЛид» вандалами-хакерами.

На экране возникла группка подростков, лет двенадцати, не старше, как показалось Гейбу, которые смотрели в камеру со смесью презрения и удовольствия от того, что оказались в центре внимания.

– Хакеры этого не делали. – Спикером выступала девушка с резкими чертами лица, страшно худая и грязная. Она стояла немного боком перед остальными четырьмя или пятью ребятишками, крепко обхватив себя руками. С одного уха у нее свешивался серебристый чип на цепочке. – С чего бы это им взбрело такое в голову, ни в жизнь не поверю, – с вызовом добавила она, переведя взгляд на оператора камеры.

«Интервьюер-любитель, – подумал Гейб, – из тех, кто подвизается внештатно и старается оказаться в нужном месте в нужный час». Хотя картинка не дрожала, что бывает с дешевыми мини-камерами, но все же перспектива выдавала любителя. Лица ребят смотрелись слишком крупно.

Девушка-спикер выслушала обращенный к ней вопрос.

– Ну, знаете, это ведь и наш город, нам по нему тоже ездить приходится, чтобы добраться туда, где нам нравится бывать. Поэтому-то я так и уверена, что хакеры тут ни при чем. Если даже допустить, что это вообще вирус. Каждый раз, когда что-то дико выходит из-под контроля, говорят: «О, должно быть, какие-то хакеры снова с вирусами забавляются». Они норовят обвинить нас во всех своих затыках. Может, просто софт полетел. Вы, народ, цивилы, юзеры…

– Пользователи, – подсказала девушка постарше, выступив чуть вперед, но тут же ретировалась и прикрыла рот ладонью, будто сказала что-то неприличное.

– Ну да, вы, пользователи, обычные люди, почти никогда не поддерживаете ни софт, ни железо в нормальном состоянии. Обращаетесь с ними, примерно, как мои родители друг с дружкой, вот у вас все и накрывается. Ни поддержки, ни обновления – не знаю, как еще электричество во всем городе не вырубилось…

Вдруг картинка покрылась зигзагообразными линиями. Мужчина в желтом комбинезоне презрительно хохотнул.

– Должно быть, кто-то из их маленьких дружков смотрел передачу и специально так подстроил.

– А может, они сами и подстроили, – добавила женщина справа от Гейба. – Чтобы система отключалась, когда они произнесут слово запуска…

– С вирусами, которые активируются словом запуска, больше возни, чем толка, – сказал Гейб, не задумываясь. – Вариации в громкости, силе ударения, тембре настолько велики, что срабатывание наступает зачастую до нужного момента. Или, наоборот, параметры задаются слишком строго, поэтому ничего не происходит, даже при разнице в полдецибела. Простые способы, вроде счетчика или таймера, гораздо эффективнее. Работу настоящего хакера нетрудно отличить. Решения применяются самые простые…

Заметив, что внимание всех посетителей бара обращено к нему, Гейб замолк.

– Вот как, – сказала соседка. – Вы, оказывается, знаток? Один из выросших и раскаявшихся малолетних преступников, а может, из тех юристов, которые всегда ограничиваются шлепком по рукам вместо того, чтобы судить их по-настоящему?

– Просто слыхал об этом, – нескладно принялся оправдываться он, озираясь. – В какой-то из передач.

Он внутренне поежился. Как сказала бы Сэм, какой холодный-холодный дом.

На экране неожиданно появился интерьер телестудии.

– Примите наши извинения за перерыв в вещании, но, видимо, Голливудский узел вышел из строя. В данный момент причина неполадки неизвестна, но технические специалисты инфолайна уже ведут работу по ее выяснению. Сигнал временно перенаправлен через узлы Западного Голливуда и Сенчьюри Сити.

Ведущая откашлялась.

– Две минуты назад служба дорожного движения объявила об аварийной обстановке ограниченного характера в Голливуде, ограничения охватывают район между Малхолланд Драйв на севере, фривеем Сан-Диего на западе, Голливудским фривеем на востоке и фривеем Харбор на…

У большинства людей в баре вырвались возгласы недоверия.

– Ограниченного характера? – воскликнул кто-то в другом конце зала. – Они что, издеваются? Теперь практически никто не сможет ни въехать в город, ни выехать.

– Если они там у себя, в Канога Парке или Резеде еще могут перемещаться, значит, можно считать аварийную ситуацию «ограниченной», – раздался другой саркастический комментарий. – Вот если нельзя будет выбраться из Сан-Бернардино[31] – тогда это уже полный каюк.

Кое-кто рассмеялся в ответ на эту шутку, но и смех вышел натянутым. Гейб неловко поежился на своем табурете. Теперь он находился глубоко внутри области, очерченной в объявлении диктором, и у него не было ни малейшей идеи, как добраться отсюда до «Диверсификации», да и вообще куда бы то ни было.

– …неофициальный источник сообщает, что, по крайней мере, у одного из водителей, эвакуированных на вертолете, случился инсульт, послуживший причиной множественного столкновения. Мы ждем подтверждения этих данных из больницы, куда его отвезли.

Ведущая замолкла и секунды две мертвой тишины смотрела куда-то в сторону от камеры.

– К другим новостям: двое человек обнаружены мертвыми у себя дома в Санта-Монике при невыясненных обстоятельствах. Полиция отказалась сообщать подробности, но источники, находившиеся в непосредственной близости к месту происшествия, рассказывают, что эта пара была подсоединена через нейроинтерфейс к оборудованию, которое успело приобрести значительную популярность со времени его разрешения в США. Полиция ведет расследование, но отказывается строить предположения, не являлись ли те люди, чьи имена по-прежнему не сообщаются, жертвой преступления.

Диктор снова замолчала и нахмурилась.

– Только что получено сообщение о ситуации в международном аэропорту Лос-Анджелеса. Все взлеты и посадки отменены без объявления причин. Рейс из Сан-Франциско был перенаправлен на запасную посадочную полосу в аэропорте Ван Нюйс и, судя по всему, успешно приземлился. Больше по этому поводу новостей нет.

Ведущая опять с некоторым раздражением прислушалась к кому-то за камерой. «Да, что-то у них там, в студии, сегодня не ладится», – подумал Гейб. И вообще ему казалось, что все сегодня складывалось как-то набекрень, не только дела в «Гридлид» и инфолайне.

Конечно, набекрень. Собственно, с самого утра, ведь ты никак не ожидал, что, проснувшись, окажешься один в квартире?

– Наш корреспондент только что связался с нами из больницы, – неожиданно включилась диктор. – Очевидно, телефонная связь сегодня несколько нестабильна…

– Что, она сказала, с телефонной связью такое? – спросил мужчина в комбинезоне.

– …пострадавшая, которая проходит постинсультный курс лечения, была подключена к своей машине. Повторяю, мы получили подтверждение, что проходящая лечение от инсульта женщина действительно была подключена к своему автомобилю, что и послужило причиной множественного столкновения на бульваре Санта-Моника…

Изображение на экране вспыхнуло и сменилось мельтешением беспорядочных сигналов. Иногда сквозь помехи различались какие-то более темные движущиеся формы, которые будто стремились прорваться через них.

– Верно, все же у тебя что-то не в порядке с аппаратурой, – сказал мужчина, сидевший слева от Гейба. – «Новости Большого Лос-Анджелеса» никогда не отключаются.

Барменша взяла в руки небольшой пульт и вывела на экран общее меню. Из имеющихся там пяти каналов одного в эфире не было, а четыре остальных показывали фильмы или сериалы.

– А других экранов разве нет? – спросила женщина с розовым коктейлем, постукивая своим сломанным световым пером по краю бокала. – Что же это за медиа-бар?

– Другие два экрана отключились утром, еще до открытия. – Барменша показала вверх, на потолок. – Я их подняла пока, чтобы не мешали, до прихода телемеханика. Он должен подойти сегодня после обеда.

– Не думаю, что сюда кто-нибудь сможет добраться, – пробормотал Гейб.

– Прямо как при землетрясении! Ничего не идет так, как надо. – Женщина за стойкой снова прокрутила меню до самого верха, нашла раздел «Культура», где открылся список, начиная с «Танцев» до «Музеев» и «Программ для детей». Выбрав из середины списка раздел «Уличные представления», она нажала на кнопку. Экран послушно показал танцевальную группу, исполняющую свою композицию на бульваре Санта-Моника, вдоль застывшей вереницы машин.

– Я терпеть не могу уличных плясунов. – Возмутилась женщина, сидевшая справа от Гейба. – Это так пошло.

– Не в них суть. Так мы снова на месте происшествия, – пояснила барменша. – Пусть без комментария, но все же…

Раздался щелчок.

– Проба… проба… хорошо. Для тех, кто может нас теперь слышать, сообщаем, что новости Лос-Анджелеса временно заняли этот канал. Из-за технических осложнений мы пока не можем продолжать вещание на нашем основном…

Из динамиков раздался треск, но изображение осталось четким. Танцоры виднелись уже довольно далеко, в некоторых авто еще сидели люди. Они махали из окон, кто-то наспех большими буквами написал на выставленном листе бумаги: НЕ ЖДИ МЕНЯ, ГАРРИ!

– …полное и частичное отключение электроэнергии, нарушение приема сигнала в городе и, возможно, за его пределами, – нервозно произнес другой голос, очень молодой. – Насколько нам известно, из Лос-Анджелеса практически невозможно связаться с областью и другими городами штата. Землетрясений нигде на западном побережье не зарегистрировано. Представители власти подозревают, что виной всему вандализм, однако выявить источник, так сказать, беспорядков пока не удалось…

За этим последовало полных десять секунд мертвой тишины, во время которой камера скользила вдоль стоящих машин.

«Что не так с этой картинкой?» – вдруг подумал Гейб. Город распадается, а они просто наблюдают за этим по телевизору. Смогла ли Джина добраться до «Диверсификации», удалось ли ей отыскать там Марка? В нем росла уверенность, что совершенно необходимо выбраться отсюда и двинуться в направлении Западного Голливуда, хотя бы по крышам машин. И в то же время он боялся уходить от единственного работающего экрана. Что-то подсказывало ему, что другой он не скоро найдет.

Тот же молодой голос в инфолайне начал повторять новости об угрозе цепной реакции, о столкновении и женщине, с которой случился удар. Изображение на экране слегка зарябило, будто начало подтаивать по краям, цвета машин поползли к тем краям спектра, к которым располагались ближе. Корпус одной из них запульсировал, будто задышал.

Встревоженный, Гейб отвел глаза от экрана и устало помассировал шею. Чувствовал он себя странно, будто спросонья. Неожиданно в памяти всплыл образ свихнувшейся рок-звезды в плаще, и Гейб совершенно точно понял, что тени на плаще и эта машина на экране – явления одного порядка.

Да это же просто смешно, одно к другому не имеет никакого отношения, а если бы и имело – это просто изображение на экране с высоким разрешением и не может оказать никакого долговременного влияния. Пока никто еще не изобрел экранных образов, которые вызывали бы такой эффект, разве что особо восприимчивые зрители могли поддаться гипнозу, вполне, однако, обратимому. Еще никакая картинка не могла причинить никому реальный, физический вред…

– Перемена ради машин.

Голос был такой тихий, что Гейб подумал, что ему померещилось. Похолодев, он повернулся к соседке справа.

– Что вы сказали?

Та сидела, завороженно уставившись на экран, будто там разворачивались невиданные чудеса. Краем глаза Гейб уловил какое-то движение и повернулся посмотреть. Изображение промелькнуло так быстро, что даже подсознание едва зарегистрировало его, однако картинка ясно стояла перед глазами: странное озеро с каменистыми берегами и чей-то легкий силуэт. Он мог поклясться, что никогда прежде ее не видел, но все же она была странно знакома. Впрочем, он не был уверен и в том, что видел ее сейчас.

– Чертов Шредингеров мир, – бормотала женщина, проводя рукой по волосам. – Никогда не знаешь точно, пока не присмотришься, верно? И неизвестно, кто тебя ждет там, на берегу…

Гейб собирался было спросить, есть ли у нее гнезда, как вдруг женщина резко откинулась назад и упала с табурета плашмя на пол.

– Господи, как же я ненавижу пьяниц, – сказал сидевший по другую сторону от Гейба, но несколько человек кинулись на помощь.

– Она не пьяна. – Гейб и сам хотел подойти к упавшей, но застыл на месте, когда кто-то приподнял ей голову, и он увидел ее лицо. Один широко раскрытый глаз налился ярко-красной кровью, тоненькая струйка крови сочилась из носа. Мужчина с позолоченными волосами обернулся к Гейбу и посмотрел на него с подозрением.

– Ты ударил ее?

Гейб покачал головой.

– Нет. И пальцем не тронул. Она просто… упала.

Глаза женщины на секунду сфокусировались на нем, губы шевельнулись, беззвучно произнесли какое-то слово, и тело обмякло.

– Мне кажется, она умерла, – нервно произнес кто-то.

– Вызовите скорую, – предложил другой.

– Нет, вызовите вертолет-спасатель.

– Нет, вызовите копов. А уж они вызовут вертолет-спасатель.

– У нее есть гнезда, – сказал Гейб. – Посмотрите, где-нибудь в кошельке или сумочке должна быть карточка.

– Вот. – Золотоволосый приподнял ее руку со старомодным идентификационным браслетом. – Тут значится, что ей вживлены гнезда и что у нее аллергия на шоколад. Не думаю, что она ела тут шоколад. – Он нахмурился и спросил Гейба. – Думаешь, у нее гнезда полетели?

– Не знаю, – солгал Гейб еле слышно. Он старался стоять спиной к экрану, думая, что мог бы легко оказаться на месте этой женщины, примерно в том же положении. Вполне. Но почему этого не произошло?

Нужно было добраться до «Диверсификации». Владелица бара звонила в полицию, вернее, пыталась туда дозвониться. Воспользовавшись этим, он соскользнул с табурета, пробрался к двери и вышел в замерший город.