Ощущение падения был столь реальным, что Сэм всем телом, от корней волос до кончиков пальцев, почувствовала его. Земля ринулась ей навстречу, из далекого неясного пятна выросла до угрожающих размеров смертоносной плоскости, – и все залила чернота. В этой черной пустоте вибрировала последняя низкая нота мощного аккорда, проникая в самую глубину ее существа, будто вновь собирая разлетевшиеся осколки.

Звук затих, в наступившей тишине Арт заговорил:

– И это у них теперь называется рок-н-роллом.

У Сэм перед глазами проступили очертания интерьера его шатра.

– Иисусе, – выдохнула она.

– Причем это только изображение на экране, – продолжал Арт. – Будь у тебя гнезда, ты бы получила еще кое-что в придачу.

– Ага, – сказала Сэм. – Скорее всего, сердечный приступ.

– Нет, не совсем. Тоже видео, но доступное только через гнезда. Оно упаковано плотнее, замкнуто на себя. Могу дать взглянуть одним глазком, если хочешь.

– Не уверена, что способна вынести вообще что бы то ни было вдобавок. – Сэм была не в состоянии унять внутреннюю дрожь.

Арт водрузил на колено большую подушку и предложил:

– Можешь посмотреть на моем экране. Так сказать, видео внутри видео, как тебе?

Неожиданно перед ней расстелилось озеро с усыпанными галькой берегами. Взгляд двинулся ближе к берегу и сфокусировался на продолговатом боку одного из голышей. Казалось там, на мелкозернистой поверхности, что-то движется, – но тут картинка исчезла. Арт отбросил подушку прочь.

– Это все, что я могу тебе показать, – сказал он несколько извиняющимся тоном. – Остальное в изображение перевести нельзя.

– Перевести откуда? – спросила Сэм.

Он пожал плечами. Теперь Арт выглядел менее андрогинно, по крайней мере, когда она разговаривала с ним.

– Из общей картины. Тут что-то творится, но я не представляю, как тебе это объяснить.

У Сэм внутри все похолодело.

– А Фецу ты об этом говорил?

– Пока только тебе. Не мог определить, что это такое. – Он помолчал, на лице появилось озабоченное выражение. – Думаю, это может быть еще один я.

– То есть другая часть тебя?

– Да, или кто-то похожий на меня. Здесь, в этой области системы, происходят странные процессы, но локализовать их я не могу. Только чувствую, что они происходят.

Сэм немного подумала.

– Ты можешь так ощущать присутствие других людей с гнездами. То есть, другие интеллекты… или сознания… в контакте с системой.

Она поморщилась: слово «сознания» отдавало оккультной белибердой, которой обильно уснащались все передачи шоу «Звезды, кристаллы и ты».

– Нет, – возразил Арт. – Чтобы почувствовать их, мне пришлось бы взломать их точки доступа, или, по-вашему, консоли. Гнездолюди входят в контакт с ними, а не непосредственно с сетью. Как и все прочее на консолях, они ограничены рамками своего железа.

– Конечно, кто бы спорил, – пробормотала Сэм. Гнездолюди. Это словечко напомнило ей другое, нередко употреблявшееся Фецем: «стручколюди»[25]. Стручколюди с гнездами, через которые поступает информация, пока они мутируют в своих коконах…

Она прогнала эту мысль.

– Если ты так говоришь, значит, так и есть. У тебя намного больше информации на этот счет.

– А хочешь получить больше информации? Я могу собрать специально для тебя.

– Нет, спасибо. С меня пока хватает.

– Да, я вижу, – торжественно сказал Арт. – Когда лучи заглядывают тебе в глаза, становится заметно, как ты встревожена.

– Они не заглядывают мне в глаза, – довольно сухо ответила Сэм, – а отражаются от роговицы. Ты уже совсем должен быть докой, чтобы понять что-либо по роговице моих глаз.

– Я хорошо тебя изучил, – невозмутимо продолжал Арт. – Знаю только тебе свойственную манеру работать на клавиатуре, движения твоих глаз. И эти движения говорят мне очень о многом.

– Вот как. Напомни мне, пожалуйста, в следующий раз, чтобы я смотрела прямо перед собой. – Она вздохнула. – Меня теперь многое тревожит. Наверное, быть в бегах – не в моей природе. Увидимся позже, ладно?

Экран почернел, и она сняла шлем с головы. Позади нее в палатке Гатор с Фецем изучали что-то на ноутбуке татуировщицы. Видеошлем блокировал звук их голосов от нее, а ее – от них, несмотря на то, что все сидели совсем невдалеке друг от друга в одной комнате. Если, конечно, можно назвать палатку комнатой. Вроде спальни.

Спальные мешки, как и всегда днем, были скатаны и куда-то убраны, поэтому трудно было представить, как они тут размещались в развернутом состоянии. Сэм полагала, что они стелились бок о бок, но дальше картинке развиваться не давала. Да и это была всего лишь догадка; она не могла ничего знать наверняка – ведь без нее тут прошло несколько недель, – а спрашивать не стала.

Гатор оглянулась и улыбнулась:

– Как там доктор?

Сэм пожала плечами.

– Показал мне одно из новых видео. Довольно странное.

– Еще бы, – откликнулся Фец, не отрывая взгляда от экрана. Там вращался сложный рисунок – новая татуировка Гатор. Многогранник в окружении вытянутых каплеобразных «огурцов», как на индийских набивных тканях.

– Я возвращаюсь к Святому Дисмасу. Увидимся позже, – сказала Сэм и выскользнула из палатки, не желая на этот раз выслушивать обычных заботливых напутствий Феца быть осторожнее на улице.

На Мимозе сегодня было прохладнее, чем обычно. Весточка октября, как выразилась Роза, напоминание о том, что лето кончается. Уже теперь на Мимозе было народа куда меньше обычного, люди искали приюта потеплее или снялись с места и отправились по делам куда-то еще. Оставшиеся слишком смахивали на кадров – задубелые, почти совсем отчаявшиеся. Чтобы постоянно тут жить, нужно было уже совсем ничего не ждать от внешнего мира, чего Сэм о себе сказать не могла.

И если бы они с Розой по счастливой случайности не нашли пристанища в развалинах то ли старой гостиницы, то ли ресторана – теперь трудно было разобрать – вряд ли бы она задержалась тут так надолго. Неизвестно, правда, насколько именно, потому что за исключением регулярных визитов к Арту и общей осведомленности о том, что происходило в сети, она не следила за ходом времени. Одна неделя сливалась с другой в странной неподвижности (или стагнации, с горечью подумала она), когда дни были почти неотличимы друг от друга. Вот и лето почти кончилось, а ничего так и не прояснилось. Они по-прежнему значились в списках разыскиваемых (по-видимому, согласно особому распоряжению), а местонахождение Кили оставалось тайной. Процедура вживления гнезд была успешно легализована, и непохоже, чтобы мир от этого заметно изменился, разве что большинство имплантационных клиник переоборудовались преимущественно под эту операцию или добавили ее в список предлагаемых процедур.

Сэм прошла мимо бывшего киоска, где пара подростков забавлялась с графикой – дельфины и экзотические птицы – на переделанных мониторах. Разрешение великолепное, но по внешнему виду их аппаратуры можно было подумать, что ее сюда доставили прямиком из ада, настолько все было перекручено и перемонтировано.

– Эй, – окликнули ее. – Я тебя знаю.

Сэм шутливо отдала честь. Худенькая девушка жестом позвала ее подойти поближе.

– Бабахаешь ВР? – спросила она. Паренек рядом немного ниже ее ростом – наверно, брат, подумала Сэм. И неопределенно пожала плечами.

– Вот, попробуй, тут сразу и видишь, и будто там находишься. – Девушка постучала по монитору, стоявшему на прилавке перед ней. На экране проявлялся фантастически пестрый, неоново-сияющий попугай. – Летай, как орлица.

– Летай, как попугай, – поправила Сэм, которую это позабавило. Летай, как попугай, при этом воображая себя совсем другой птицей. Что ж, пока никаких законов, запрещающих что бы то ни было в Виртуальной Реальности, не выдумали.

– Вырастили из яйца, – продолжала девица. – Трансформируй себе и верь.

Словечко «верь» прочно вошло в лексикон обитателей Мимозы и употреблялось ими по поводу и без повода. По-видимому, это должно было что-то означать, но усталость мешала Сэм тянуть нить рассуждений дальше.

– Потом поверю, – сказала она и двинулась дальше, помахав на прощание рукой. Чуть справа от нее впереди двое кадров вели территориальный спор за право лежать именно на данном пятачке под пирсом Хермоза. Одна обветренная личность пыталась вытащить другую из-под пирса за ногу, на что в ответ была засыпана песком и поносима глухим уханьем.

– Так проходит слава мирской собственности, – пробормотала Сэм. Она уже почти добралась до полуразвалившегося здания, где обитала вместе с Розой и группой других хакеров, которые объединенными хотя и не очень скоординированными усилиями сумели дополнительно укрепить стены этого пристанища. Наиболее привлекательной чертой здания была сохранившаяся крыша и почти постоянный источник электропитания, подкрепляемый аккумуляторами солнечной батареи. Крыша во многих местах была пробита, залатана подручным материалом и, конечно, протекала, но что за беда – здесь, на Мимозе, это заменяло уют родного дома. Хоть плачь, только вот все слезы она выплакала давно, еще в первую проведенную здесь неделю.

На месте входной двери зиял проем с неровными краями, прикрытый перекошенными гаражными воротами, возле которых все несли по очереди добровольное дежурство. Сейчас на вахте стоял, вернее, сидел Перси, лениво ковыряясь в каком-то блоке своим доморощенным инструментом (м-да, доморощенным без дома, ну ладно), в то время как другой блок держал в зубах. Для своих пятнадцати лет он был крупным подростком, густые черные волосы подрезал только тогда, когда те начинали цеплять железо, над которым он постоянно корпел, на верхней губе пробивался темный пушок. Сэм сначала считала его чикано, но Гатор объяснила, что он наполовину филиппинец. С железом он творил чудеса, причем был намного компетентнее и увереннее, чем Сэм в том же возрасте. Целых два года назад, напомнила она себе. Нет, уже почти три, в октябре ей исполнится восемнадцать.

Восемнадцатилетие на Мимозе. «Готовы ли мы к этому? – пробормотала она себе под нос. – Вряд ли».

Тут Перси поднял голову, заметил ее и махнул рукой, приглашая зайти. Чего это он – куда же еще ей идти?

– Век беспроводной коммуникации, – сказал Перси, демонстрируя ей свое творение. Глаза Сэм расширились от удивления.

– Если эта штука работает не хуже, чем смотрится, я тебе заплачу, чтобы ты мне такую же изготовил. А лучше объясни, что тут к чему. – Она взяла в руки плату размером меньше ладони, поблескивающую серебристыми бугорками приемников.

– Бабахаешь в железе, здорово. – Перси расплылся в улыбке и отвел ее руку с протянутой ему платой обратно. – Твоя. Верь, не сомневайся.

Дружелюбная улыбка Перси вызвала у нее чувство неловкости.

– Это, конечно, очень мило с твоей стороны, Перс, но…

– Просто поверь и забудь. Хочешь забабахать что-нибудь новенькое?

Он вскочил с места и гаркнул:

– Риц!

Из-за кучи досок и прочего хлама показалась голова паренька чуть постарше.

– Что, прямо сейчас?

– Прямо и сразу, – подтвердил Перси, мотнув головой в сторону ворот. Парень занял его место. – Пойдем.

Сэм пошла вслед за ним, чуть задержавшись по дороге взглянуть на свое обиталище. Большая часть ее пожитков хранилась под досками пола, сверху на них были навалены разные обломки прежней роскоши, натащенные ею из окрестных домов. В обломках тут недостатка не ощущалось. Раньше эта комната, видимо, служила столовой, в ней до сих пор валялись остатки столов и стульев. Культура на рубеже веков была, пожалуй, даже расточительнее той, на периферии которой Сэм теперь обреталась.

Стены между комнатами первого этажа почти все обрушились, а от второго вообще осталось только несколько балок. Кто-то из наиболее отчаянных местных жильцов забрался на них и подвесил там абстрактную скульптуру из железяк, служивших некогда частями техники и домашнего обихода, – подумать только, кто-то потратил в свое время массу времени и сил на дизайн интерьера, который землетрясение в мгновение ока превратило в кучу мусора.

В глубине здания располагалось просторное помещение, прежде служившее комнатой для собраний или танцевальным залом. По общему согласию здесь никто не жил, это помещение теперь использовалось как склад и мастерская. Именно тут Сэм, наконец, встретила неуловимого Капитана Джасм, долговязую темнокожую японку неопределенного возраста – лет двадцати? Или тридцати? Вряд ли старше. Она постоянно возилась с экзоскелетами. Сначала Сэм думала, что она использует их вместо виртукостюмов, но Джасм, по-видимому, виртукостюмы вообще не интересовали, по крайней мере, для решения ее конкретных задач. Те заключались в основном в перенесении замысловатых рисунков движения в компьютерные программы. На один из экзоскелетов, являвший собой четырехметровую громадину отдаленно человекообразной формы, Джасм свалила все свое временно не используемое оборудование. Зловещее создание, будто незаконченный робот. Вполне можно представить, как он задвигается и примется крушить все вокруг наподобие франкенштейнова монстра эпохи высоких технологий.

В настоящий момент он был отодвинут в сторону вместе с кучей прочего оборудования Джасм, чтобы очистить место для огромной металлической конструкции, на которой были закреплены шестнадцать мониторов. У Сэм буквально отвалилась челюсть. Девушка повернулась за объяснениями к Перси.

– Посмотрим маленько телевизор? – Он явно наслаждался произведенным впечатлением.

Она заметила Розу, которая возилась с камерой на треножнике чуть в отдалении от телестены.

– Давай я, – предложил Перси, направляясь к ней. Роза подняла голову и с улыбкой наблюдала, пока тот проверял провода, ведущие от камеры. Они тянулись к раме с мониторами.

– Ну, как тебе? – спросила Роза. – Шестнадцать мониторов, все без времени ожидания.

– Откуда они? – поинтересовалась Сэм.

Роза пожала плечами.

– Отовсюду понемножку.

– Столько телевизоров. Как в допотопном кино, – сказала Сэм. – Сорок, пятьдесят лет назад, желая показать сцены сверкающего будущего, повсюду, где только могли, вставляли телеэкраны. Как если бы будущее только тем и отличалось, что там будет больше телевизоров.

– Собственно, так и вышло, – отозвалась Роза.

– Вот. – Перси отошел от камеры. – Теперь бабахни.

Роза включила камеру. Мониторы мигнули и показали чье-то нечеткое изображение – по-видимому, Сэм рядом с Розой.

– Все равно паршиво, Перс, – сказала Роза.

– Бабахни, говорю, – повторил он.

– Все и так включено. – Роза нахмурилась.

Он покачал головой, протянул руку и стукнул кулаком по пластиковому кожуху камеры. Изображение дернулось, застыло, а потом прояснилось.

– Превосходно, – раздался голос Арта из динамика где-то в верхней части телестены. – Эй, не надо смотреть на экраны, смотрите в камеру, чтобы я мог вас видеть.

Перси вклинился между девушками, обняв их за плечи.

– Мы втроем клево смотримся?

Арт фыркнул.

– Нет. Хочешь – приставай к Розе. А Сэм я первый заметил.

Сэм закатила глаза. Надо же, первый настоящий, скорее всего разумный ИИ – позер. Наверное, должно пройти какое-то время, чтобы удалось соединить в сознании воспоминание о недавней беседе с Артом и его теперешнюю ипостась.

Перси прижал их к себе сильнее.

– Жаль делиться, верь – не верь.

Сэм кивнула, немного устало, и высвободилась из его объятий.

– Слышали мы такое.

Изображение на экранах в нижнем ряду пропало и сменилось программами четырех различных каналов инфолайна.

– Видишь, – сказал Перси. – Это все не липа. Можешь подключиться к любому каналу, какому хочешь. Хоть к миллиарду.

На оставшихся двенадцати мониторах выражение лица Сэм выглядело утрированно ехидным:

– И узел распухнет так, что не заметить нас уже будет нельзя. Не кажется ли тебе излишним извещать весь мир о нашем местопребывании, когда мы вроде старались его скрывать?

– Вот дерьмо, но ведь можно подключиться. В принципе, – сердито буркнул Перси. – Пропускная способность – главное. Это вещь. А так никогда не знаешь, что подцепишь из этой сети.

– В точку, – радостно согласился Арт. Теперь на мониторах восседало обложенное подушками его изображение с ноутбуком на коленях, но интерьер совершенно изменился: вместо шатра на экране было помещение, не сильно отличающееся от развалин гостиницы. Это Арт Фиш демонстрирует свою общечеловеческую солидарность, подумала Сэм. Но сейчас он гораздо сильнее погружен в человеческие переживания и опыт, чем она.

Сэм вздохнула.

– Я согласна, что нам нужна хорошая пропускная способность. Но ведь мы не можем смотреть миллиард каналов сразу. Или даже шестнадцать одновременно.

– Я могу, – самодовольно заявил Арт.

– Рада за тебя. – Сэм огляделась по сторонам. – Разве не рациональнее было бы рассредоточить мониторы вокруг? Тогда расширился бы доступ к ним, и, к тому же, исчезла бы угроза потерять их все разом, если вдруг обвалится крыша.

Перси наморщил нос.

– Тогда не будет выглядеть так шикарно.

– Ах, конечно. – Сэм глянула на него искоса. – Совсем забыла.

Хотя она должна была признать: выглядела установка действительно внушительно. Сделана явно напоказ, но кого тут они собираются так впечатлять – друг друга? Им это ни к чему. Скорее, все ради Арта. За те несколько недель на Мимозе, что прошли с момента первого знакомства, присутствие Арта стимулировало хакеров, перевело их в состояние демонстративного рвения; отец рассказывал, что служащие «Диверсификации» так стараются выказать свою занятость перед тамошними управляющими. Будто Арт был неким суперхакером, на которого все они стремились произвести наилучшее впечатление.

– Эй, говорите погромче, – попросил Арт, приставив ладонь к уху. – Аудиоканал у меня дешевенький. Может, убедите Перси поковыряться с микрофонами.

– Не-а, – отрезал Перси в камеру. – Так пока поживи. Трону – еще все вырубится.

– Ну, можно же подкрутить кое-какие настройки. Дай мне схему начинки, я соображу.

– Нет у меня в наличии схемы, – сказал Перси. Неожиданный переход с разговорно-мимозного на нормальный язык всех шокировал. – Это все кручено-перекручено из разных схем. Мне тогда придется каждый блок вынимать, прогонять через сканер, а потом снова вставлять на место. С такой работой сто лет не расплеваться. Придется тебе обойтись тем, что есть, пока мы не раздобудем чего-нибудь получше. – Он посмотрел на Розу и Сэм, которые все еще глядели на него с удивлением. – Просто хотел, чтоб вы знали, что я тоже по-вашему говорить могу, если захочу. – Он сделал шаг назад и снова посмотрел в камеру. – Эй, у тебя теперь разрешение и звук на выходе в норме, чего тебе еще? Два из трех, так что спи-отдыхай.

Арт напустил на себя обиженный вид.

– Попробовал бы ты спать-отдыхать, Джим-сынок, когда у тебя в ушах все время треск стоит.

– Джим-сынок? – переспросила Роза.

Перси пустился в пространные объяснения, теперь густо пересыпанные жаргонными словечками. Сэм скоро перестала следить за перепалкой. Можно провести добрую половину дня, препираясь с Артом, если тот не настроен соглашаться.

Она пробралась к себе в «спальню», умостившуюся между грудами переломанного паркета и обвалившейся штукатурки, и хлопнулась на узкий матрас, выторгованный ею у старьевщика во владениях крутых ямайских ребят. Здесь все же было спокойнее, чем в двухместной палатке, которую они с Розой каждую ночь ставили, а потом снова разбирали и таскали весь день на горбу вместе с прочим скарбом. Но вся история с теле-стеной погрузила Сэм в печальные размышления. Слишком уж эта установка вышла постоянная, будто они обречены были поселиться тут навеки, включая Арта.

Рука наткнулась на лежащий в кармане переделанный инжектор. В суматохе этой скитальческой полуподпольной жизни она почти позабыла о нем. Да и вообще теперь мало что для нее существовало, целыми днями она бродила наполовину в отключке. Почти как Джоунз, который в основном лежал себе в темном углу, по шестнадцать часов кряду. «Слишком часто и слишком надолго умирал, – предположила Гатор. – Вот его тело теперь и защищается, как может, – держит хозяина, так сказать, в состоянии оффлайн». Что ж, теория ничем не хуже прочих, по мнению Сэм.

Правду сказать, она была готова перевести Джоунза в его излюбленное состояние уже навечно, когда они с Розой, наконец, отыскали эту личность на Форест Лон и обнаружили, что он почти уже впарил Розин ноутбук мальцу, гонявшему на машине свою обводную программу. К счастью, Розе этот паренек оказался знаком, и его без труда удалось уговорить отказаться от покупки краденого товара у личности, которая значилась в розыске. Убедить Джоунза последовать за ними было значительно труднее, но если бы тот не упирался, она ни за что бы не увидела отца, низринутого на землю подле гробницы Либераче, и Джину Айеси вместе с Видео-Марком в качестве сестры и брата милосердия.

Да, чтобы увидеть Гейба там, во время набега, стоило красться во тьме ночной мимо полицейских. Роза потом здорово ее отчитала за то, что она дала отцу клочок бумаги с именем Святого Дисмаса. Но властям было известно только одно заведение с таким названием – захиревшая бесплатная столовая в Уотсе[26], основанная в свое время свихнувшейся на Иисусе технофобкой с горящими глазами и липкими пальцами. Так ее рисовала людская молва. Но, кто знает, может, та на самом деле тоже была хакером, чье имя намертво застряло в списке разыскиваемых лиц? Одного осознания, что тебя разыскивают, и Сэм было бы достаточно, чтобы захотеть укрыться в каком-нибудь монастыре – если бы она уже не поняла на своем скудном опыте, что не выносит общежития, даже такого безалаберного, как здесь, на городском дне.

Но все, конечно, могло сложиться куда хуже. Они с Розой могли до сих пор скитаться с палаткой, а Джоунз – стоять приткнутым в углу сортира у Гатор; в первую же ночь в этих краях она могла лишиться намного большего, чем просто ботинок; всех их вместе могли замести во время набега, и тогда сварганенные Гатор документы вряд ли выдержали бы проверку. Вместо этого теперь у них в полуразвалившейся гостинице была эта супер-пупер-телестена, плюс хоть и самодельная, но мощная система, распределенная между всеми обитателями, которая, пожалуй, превосходила возможности той, что осталась в квартире Феца. Тот сумел тогда захватить к Гатор только небольшую часть оборудования. Вроде видеошлема, который собрала для него Сэм.

Теперь она вынула из кармана бывший инжектор и стала крутить его в руках. За время пребывания в данном полуразвалившемся убежище Сэм предоставила в общее пользование кое-что из своих придумок – и программы, и железо, – но это отдавать не хотелось. Достаточно уже раскрытых технических характеристик.

Конечно, без подходящих условий для сборки даже со всеми спецификациями ничего бы не вышло. Поставщики в Озарках, с которыми она вышла на связь, попались очень сговорчивые: в обмен за настройку антивирусной защиты их системы они не только позволили ей выбрать детали из своего обширного каталога, но и дали воспользоваться собственным оборудованием для белковой сборки в чистой, хорошо освещенной мастерской. Уже когда начинка обрела нужную конфигурацию, Сэм смогла довести инжектор до полностью рабочего состояния у себя в палатке. Типичная хакерская игрушка для личного пользования – когда не хочется ждать полгода-год, а может, даже пару лет, пока «Диверсификация» выставит на продажу подобное устройство и начнет качать себе прибыль. Всегда интересно попробовать слизнуть кое-что, поднапрячься и сделать лучше. А то, кто знает, когда еще эти машинки станут доступны?

Теперь вот самое время и место проверить, как она будет работать. Специально сконструирована для неблагоприятных условий. В другой руке Сэм по-прежнему держала подаренную Перси плату. Девушка внимательнее присмотрелась к ней. Чуть-чуть перепаять – и прекрасно встанет. Тогда все будет в ажуре: близкая к телу система с беспроводным модемом, настроенным на непробиваемую частоту Арта. Солнечные очки уступали по качеству шлему, но это все же лучше, чем ничего, к тому же, им даже солнечные батареи не нужны. Хотя, модему, конечно, нужна будет энергия. Всего несколько минут, и все было бы доделано, но тут готовность приступить к делу куда-то испарилась.

– С тобой все в порядке?

У входа, воображаемой границы ее жилища стояла Роза. Сэм кивнула, приглашая ее войти.

– В общем, да. Просто приступ вечной на Мимозе тоски от того, что некуда податься.

– Да ладно тебе, все не так уж и плохо.

Роза опустилась на матрас рядом с ней, прислонившись к растрескавшейся стене.

– Знаю. Вот только минуту назад старалась убедить себя в этом. Мне никогда не хотелось забираться сюда. Ведь вычислить, что мы здесь, довольно просто. Копы не дураки, вполне могут сообразить, что мы специально подбросили им информацию о том, что якобы уехали из города. – Сэм глубоко вздохнула. – Но постепенно я начала свыкаться. Мне стало казаться, что в этом есть что-то… будоражащее. Даже романтичное. Чем-то напоминает мой побег в Озарки, только местность здесь со сдвигом. Ноутбуки с внутренностями наружу, музыканты кругом импровизируют. А влюбленные кибергении делают для тебя беспроводные модемы. – Она рассмеялась, потом снова вздохнула. – Но в основном тут грязно, пахнет черти чем, небезопасно и голодно.

– А еще и ботинки крадут, – добавила Роза.

– Да. У меня тот случай все не идет из головы.

– Но я же их потом отобрала обратно. И синяк под глазом довольно быстро прошел. Притом, ты бы видела того парня.

– Видела я. Мразь. До сих пор простить себя не могу.

Роза усмехнулась.

– Нечего себя казнить. Ты нежное чувствительное существо, а вовсе не боец.

– Что означает – мне здесь совсем не место. Я даже не стала ничьей любовницей.

– Да ладно тебе. Если Перси может замахнуться на нас двоих, то от одной он точно не откажется.

Сэм застонала.

– Даже если бы я могла заставить себя совратить пятнадцатилетнего подростка…

– … который, вполне вероятно, опытнее тебя в этих делах, – ехидно вставила Роза.

– …не уверена, смогу ли когда-нибудь преодолеть разделяющий нас языковой барьер. О половине того, что он говорит, можно только догадываться.

– А он-то только что так старался доказать, что вполне способен говорить по-человечески. Но я тебя не стану осуждать, если ты подождешь, пока он возмужает немножко. – Роза снова усмехнулась, немного печально. – Что еще тебя тревожит?

Сэм плотно сжала губы. Она прежде никогда не говорила Розе о том, как относится к Фецу, но, скорее всего, этого и не требовалось. Та и сама все видела, а если молчала – значит, не хотела беседовать с ней на эту тему, для общего спокойствия. Нет, ни к чему даже начинать – как в симуляции: если знаешь, чем дело кончится, не стоит тратить свою жизнь на прохождение всех уровней.

– Мне просто не хватает цивилизации. Не хватает обычной возможности передвигаться, приходить и уходить, когда хочется. Быть там, в городе. Может, я недалеко ушла от остальных буржуа и оказалась слабаком, поэтому, как стукнет восемнадцать, пора мне, видать, сдать свой ноутбук, отыскать номер соцстрахования и идти устраиваться на настоящую работу.

Роза беспечно похлопала ее по ноге.

– Ничего, встряхнись, солдатик. Вот осядет пыль после Информационного Взрыва, они потеряют к нам интерес, и тогда мы сможем вернуться домой.

– Думаешь?

– Либо тогда, либо когда Кили отсидит свой срок.

Сэм снова застонала, теперь громко.

– Ладно, хватит. – Роза встала и протянула ей руку. – Скоро пойдут «Тупые заголовки». Давай-ка мы с тобой, две усталые беженки от правосудия, пойдем, послушаем, что там на свете происходит и немного посмеемся. Если, конечно, ты не желаешь остаться тут и киснуть дальше в свое удовольствие.

Значит, опять в палатку Гатор. Готова ли она к этому? «Была – не была», – подумала она и рассмеялась.

– Да нет, конечно.

* * *

«Фундаменталисты Дня После Третьего Тысячелетия заявляют, что через гнезда демоны легче вселяются в слушателей рок-музыки». Несколько лиловатое изображение Арта на мониторе, установленном Перси в палатке Гатор, широко улыбнулось. Заголовок светился рядом на портативном складывающемся мониторе, который Фец успел захватить с собой.

– Глупо, но неоригинально. Никакого полета фантазии, – сказала Гатор, облокотившись на спинку кресла, где сидел Фец.

– Да, но уж слишком глупо, чтобы такое можно было просто проигнорировать, – раздался голос Капитана Джасм справа от Сэм. Низкий этот голос напомнил девушке приятный рокот мотора.

Арт помолчал. Его аватар сидел за столом, перебирая бумаги.

– Ладно. А как вам это: «Лобби В Защиту Приличий объявляет весь мозг эрогенной зоной, требует обязательного шляпования».

– Шляпования? – переспросил Адриан.

– Ты что, сам это придумал? – с подозрением спросила Гатор.

– Ни в коем случае. – Арт расплылся в улыбке. – Подожди, Адриан, специально для тебя.

На другом экране под каждым заголовком встали китайские иероглифы.

– Шляпования, значит, – задумчиво проговорила Капитан Джасм. – А что, мне нравится. Я шляпую, ты шляпуешь, он-она-оно шляпует, я шляповала, я вышляпую, меня вышляпуют…

– Не говоря уже о выражении, которое быстро станет крылатым: «Ну, все, пора тебя шляпнуть», – вставила Роза.

– А кеповать, значит, уже нельзя будет? – спросил Адриан.

Джасм с нежностью посмотрела на него и слегка шлепнула по затылку.

– Разве только вот так, чуть-чуть.

– «Пара-Версал объявила о выпуске нового фильма со множественными связями», – продолжал Арт. – «Партнеры в точности по вашему вкусу стали реальностью благодаря гнездам».

Все молчали. Потом Гатор спросила:

– Это глупо или достойно сожаления?

– Не знаю, – сказал Арт. – Я думал, это может заинтересовать Сэм, поскольку дело касается ее отца.

– Правда? – нахмурилась Сэм.

– Новый фильм создан по особому заказу Габриэлем Людовиком из «Диверсификации», тут ясно сказано, – уточнил Арт.

– Значит, они его тоже пробуравили, – тихо проговорила Сэм.

– Давайте не будем называть ничьих имен вслух, – обратился Фец к Арту. – Тут все друзья, но никогда не знаешь, кто еще может вломиться в любой момент.

Арт на экране застыл на несколько секунд. Сэм протянула руку через сидящую рядом Джасм и тронула Феца за колено.

– Фец…

– Я смотрю, – сказал тот. – Арт, ты тут?

Гатор собралась было нажать на клавишу рассоединения. Но изображение Арта пошевелилось.

– Что-то странное, – произнес он.

– Слежка? – спросила Гатор.

– Нет… – Арт выглядел задумчивым. – Нечто… коснулось меня.

– Объясни, – попросил Фец.

– Совершенно мимолетное ощущение. Надо над этим проразмыслить. Потом поговорим. – Он передвинул воображаемые бумаги на симулированном столе. – А, вот еще. Только что поступило. «Всем, кто тут есть: привет, я не умер, я в высокой башне. Дайверы вверх, дайверы вниз, дайверы отдыхают».

Все переглянулись.

– Это заголовок такой? – спросила Гатор.

– Вообще-то, я обнаружил это послание со странной пометкой на «Автоответчике Доктора Фиша».

Гатор принялась было отчитывать Арта за то, что тот по-прежнему вел доску объявлений, когда из-за их спин донесся голос.

– Дайверы отдыхают. Это даже мне понятно.

Сэм резко обернулась – на пороге палатки тоскливо стоял Джоунз. Он обвел всех своими опухшими глазами.

– Перси сказал мне, где вас можно найти, – немного извиняющимся тоном добавил он.

– Замечательно, – сказала Гатор. – Только не смей тут умирать у меня.

Сэм вскочила на ноги.

– Пойдем, я отведу тебя назад.

Джоунз отмахнулся.

– Не беспокойся. Я просто не мог уснуть. И ты, Гатор, не переживай. Имплантаты перестали работать. По крайней мере, пока.

– «Изобретатель гнезд умирает в Мексике», – продолжил Арт. – «Подозрение на двойное самоубийство с Холлом Галеном».

Все снова повернулись к монитору. Даже Джоунз, похоже, заинтересовался.

* * *

Музыка – стремительные композиции на синтезаторе под настырный ритм ударных – чуть утихла.

«Сообщение отправлено. Не говорил ли я тебе, что это чертов шредингеров мир?» – произнес мужчина на экране. Он полулежал на желтом шезлонге в какой-то недоделанной комнате. Стены у нее были неравной высоты, а вместо потолка и задней стены неслись по сине-зеленому небу облака, серые, похожие почему-то на камни и отражавшиеся в блестящих черных и белых плитках пола. Рядом с шезлонгом стояли два угловатых черных стульчика, будто перенесенные из какого-то кукольного дома, и маленький белый столик на страшно длинных и тонких ножках.

– Шредингеров или гейзенбергов[27]? – спросил Кили, обращаясь к динамику.

– Они оба к нему руку приложили, я думаю. Быть или не быть, существуешь ты или нет вообще – страшно трудно сказать, пока кто-нибудь не откроет твой ящик. Летайте самолетами Гейзенберга – не знаем, где мы, но зато здорово проводим время. – У него в руках материализовалось классического вида взрывное устройство с торчащим взрывателем. – Уверен, что не хочешь, чтобы я проложил тебе путь наружу?

– Если я отсюда сбегу, получится вроде побега из тюрьмы, – сказал Кили устало. – Пока гораздо лучше будет иметь телефонный выход наружу. Потому что я совершенно не представляю, где все и как до них добраться. А даже если бы и знал, то ни за что не хотел бы никого на них навести.

Взрывное устройство раздулось до размеров письменного стола и почти накрыло человека на шезлонге. Подняв крышку, мужчина вытащил оттуда пук спутанных проводов и стал разглядывать.

– С этим я пока еще не разобрался. Может потребоваться время.

– Не знаю, сколько у меня осталось тут времени, – отозвался Кили. – Меня хоть завтра могут уволочь в медчасть.

– А я не знаю, как ты выдерживаешь это заключение. – Мужчина на экране слегка покачивал головой в ритм еле слышной музыки. – Сидеть взаперти врагу не пожелаешь, самое последнее дело. Не забывай.

«Ага, забудешь тут», – подумал Кили, с интересом разглядывая его. У Видео-Марка определенно прибавилось энергии после того, как он обзавелся гнездами.

– Я вот теперь вырвался из своего ящика, – продолжал Марк, копаясь в проводах. Он снова запустил руку в стол и достал новый пучок.

– А ты уверен, что знаешь, за что взяться? – осторожно поинтересовался Кили.

– Кой хрен. Нет, конечно. Схватываю все на лету. Сейчас я только и знаю, что летаю. А больше ни хрена не знаю.

Кили нахмурился, охваченный внезапным подозрением.

– А может, ты на мне пробуешь какую-то свою дешевую видео-комедию?

Марк уронил провода и строго посмотрел на него. Удивительно: можно было поверить, что изображение действительно его видело. Иногда взгляд Марка уходил немного в сторону, но по большей части, как вот теперь, Марк смотрел прямо в ту точку, где Кили находился.

– Ты что, не слышал, что я обещал тебе помочь? Разве я не послал твое долбаное сообщение, как ты просил? Не в состоянии разобраться?

– Прости.

– Ты не дал мне договорить. Ни хрена я не знаю больше о таких как ты, без дырок в голове. Я теперь онлайн. Подсоединился. – У него из головы бурно начали расти провода. – Теперь понял? Я знаю, что могу знать обо всем. Единственное, чего я не понимаю, – как мне затолкнуть все это в голову. То есть куда это все там девать.

Он снова взялся за путаницу проводов.

– Подожди, – остановил его Кили. – Хочешь сказать, что ты только в сети такой?

Почему-то ему сначала не пришло в голову, что Марк пользуется интерфейсом.

– Да ладно. Кто угодно скажет, что я совсем другой. Не говорил так вразумительно с тех пор, как мне стукнуло шестнадцать. – Он поднял груду проводов и скорчил гримасу. – Придеца покумекать мальца. Покедова. Оставлю тебе калитку неприкрытой. Код доступа «Джина».

– А что, если ты будешь оффлайн?

Марк развел руками.

– Если меня не будет в сети – звони в медчасть. Это будет означать, что я умер.

Экран потемнел, и Кили увидел там свое искаженное отражение.