Волынить оказалось на удивление легко, – может оттого, что даже врать особенно не пришлось. Защита системы у перца была лучше, чем все, с которыми Кили сталкивался раньше. Хотя и ее можно было пробить. Ничего непробиваемого не бывает. Первые два дня после контакта он просто выжидал, и Ривера его не торопил. Да и что он, собственно, мог предпринять?

Но в это утро Кили, похоже, получил ответ на данный вопрос. Едва проснувшись, он ощутил какое-то отупение, все реакции были замедлены, словно они всю ночь надирались с Джоунзом на Мимозе. «Вот сукин сын», – вяло подумал он. Вроде одежда, которую прислал ему Ривера, ничем особенным не пахла, но на всякий случай Кили решил остаться нагишом. Ривера мог распылить что-то в воздухе, чтобы притупить обоняние – и зачем он, дурак, сказал, что догадался об обработке одежды?

«Даже когда ничего не употребляю, все равно туплю», – мрачно подумал Кили, садясь за терминал. Потянулся было к клавиатуре, но тут накатила совершенно непреодолимая волна усталости.

– Вот дерьмо, – пробормотал он, опуская голову на руки.

– Мне нужно несколько копий загруженного материала и всего, что ты выловил еще, – раздался сзади голос Риверы.

Хорошо хоть рефлексы у него теперь настолько притупились, что он даже не дернулся и не доставил Ривере хотя бы этого удовольствия. Кили оглянулся через плечо.

– Не слышал, как ты вошел. У меня есть только копии того первоначального материала, – сказал он, протягивая пластиковый закрывающийся пакетик с двумя чипами. – Пока больше показать нечего.

Подойдя к столу, Ривера взял пакетик и при виде наготы Кили чуть приподнял бровь.

– А к концу дня будет? – задал он вопрос своим не допускающим возражений тоном управляющего. Будто обращался с одним из своих кабальных подчиненных. Наподобие того перца.

– Зависит от того. – Кили широко зевнул, даже не пытаясь прикрыться, – когда здесь этот конец наступает.

– Скажем, часам к пяти или около того.

Кили пожал плечами.

– Часам примерно к трем я войду в систему. Может быть, удастся быстро скопировать содержимое буфера. Качество при этом будет неважное, причем я не могу гарантировать, что таким образом удастся получить что-либо целиком…

– Так ты можешь сделать это или нет?

– Не знаю, – раздраженно сказал Кили. – Да. Может быть. Я действительно не знаю. Если вы перестанете тут ходить и все вынюхивать, может быть, мне удастся подключиться в нужный момент.

Казалось, Ривера разглядывает его с недосягаемой высоты.

– В последние несколько дней никто тебя не трогал. Возможно, тебе требуется помощь.

– Так значит, сегодня ночью это вы мне так помогли? – резко сказал Кили. – Лучше бы вы меня поскорее из этого состояния вывели, а то вот придете сюда часам к пяти, а на кресле вместо меня останется только кучка дерьма.

– Ты просишь врачебного вмешательства? – вежливо спросил Ривера.

– Мне кажется, ваше долбаное врачебное вмешательство уже произошло. – От ярости он начал просыпаться. Это было здорово. – Думается, лучше бы начать выводить из меня эту гадость, прежде чем подоспеет время предстать перед исправительным комитетом, если не хочешь объясняться перед ними дольше меня.

– Комитет отменил обычный физический осмотр, учитывая выдающиеся успехи «Диверсификации» по работе с совершившими тяжелые правонарушения и направленными на исправление преступниками, – жизнерадостно сообщил Ривера. – Есть еще какие-нибудь вопросы? Хорошо. Продолжай наблюдать за Людовиком…

– За кем?

– За тем, кем наблюдаешь, нашим сотрудником. Подключись, добудь все, что сможешь, и сними три копии. Я вернусь, чтобы их забрать, около пяти. Запомнишь?

Кили почувствовал себя так, словно из него выпустили весь воздух. Надо было догадаться, что они подкупят исправительный комитет. Они могут подкупить кого угодно. Он снова зевнул.

– Ни за что не забуду.

– Сделаешь – дальше можешь отдыхать. Посмотри инфолайн, выпей коньяка. Но будь готов к отъезду.

От его слов Кили стало не по себе.

– О? Повезете меня в Мексику на каникулы? – медленно спросил он.

– Я еще не решил окончательно, – сказал Ривера. – Сейчас или через месяц – особой разницы нет. Впрочем, тебя это не должно заботить. Просто приготовься. – Он кивнул на консоль. – В данный момент Людовик должен быть в сети. Советую сейчас же попытаться подключиться и добыть как можно больше. У меня сегодня вечером важная встреча, и мне понадобится этот материал.

Кили облокотился на стол и медленно начал вводить необходимые для проникновения в программу перца комбинации, пока не услышал, как дверь за Риверой затворилась. Тогда он снова откинулся на спинку кресла и принялся соображать. Узнать, что Кили проникал в программу, но ничего не загрузил, Ривера мог без труда: достаточно заглянуть в записывающий все его действия «черный ящик». Но, по-видимому, времени по своей занятости на это он еще не нашел, поэтому пока хорошие ребята на какое-то время в безопасности.

Черт, да может, перец сейчас вовсе и не в сети. Может, отмеченная активность его системы – всего лишь следы уборки перед тем, как сделать отсюда ноги. Только вот Ривера слишком уж уверенно заявил: «В данный момент Людовик должен быть в сети».

Людовик. Отец Сэм, Гейб. Больше некому. Черт. Почему она не сказала, что у нее в «Ди-Ви» работает отец? Знай он об этом, – может, предложил бы ей сработать на пару, вместо того чтобы лезть в пасть дракона в одиночку. Хотя Сэм, скорее всего, отказалась бы, и, как ни крути, он все равно приземлился бы тут. И думать об этом теперь ни к чему.

Но оставался вопрос: что Людовик делал сейчас? Просто ждал, пока топор Риверы опустится ему на шею? Кили попытался вспомнить, что Сэм рассказывала ему о своих родителях. Она с ними не ладила, это он знал точно, но, вроде, больше с матерью, чем с отцом.

Кили откинулся в кресле, положив одну руку на клавиатуру. Жаль, что этот перец не хакер. Будь он хакером, мог бы раздобыть вирус, может даже «Доктора Фиша», тогда бы Кили послал его Ривере, а тот передал вирус дальше тем шишкам, задницы которых вылизывал. Ну да ладно, он и сам справится. «Фиша», правда, у него нет, но кое-что собственного изготовления в закромах найдется…

Нет, таким образом он лишь немного оттянет неизбежную кару или даже усугубит положение. Ривера, конечно, предъявит вирус исправительному комитету, и тогда придется чистить Ривере ботинки еще пару десятков лет. Кили вздохнул и продолжил процедуру проникновения в систему Гейба.

Через пару часов он туда проник и продержался тридцать минут, прежде чем система его снова выбросила. Он отсоединился и сделал три копии, как и велел Ривера. А потом запустил просмотр.

Ривера обделается. В запись попало примерно пятнадцать минут программы перца – скорее всего, из энергозависимой памяти, которую он забыл стереть. Остальное – сплошь реклама: завершенные ролики, наброски, первоначальные сценарии, списки реквизита. Один из клипов – о бронежилетах – ему даже понравился: парень идет по опасному кварталу, где в него стреляют, бросают ножи, стремятся побить, но ему все как с гуся вода; потом он добирается до своего офиса, садится за компьютер и на экране загорается надпись: «Тебя взломали! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!». Парень поворачивается лицом к зрителям и говорит: «Вот от этого бронежилеты Гилдинга не могут вас защитить». В кадр входит женщина, наклоняется к нему, целует в губы, выходит; парень глядит ей вслед и добавляет: «И от этого тоже».

«Ну, спасибо, перец, – подумал Кили, – но зачем ты сидел и ваял рекламу, вместо того чтобы делать отсюда ноги?»

Что бы ни хотел предпринять Ривера, какие бы планы ни строил, Кили был уверен, что демонстрация рекламы в эти планы не входила. Поэтому Ривера будет выглядеть полным идиотом перед теми, на кого собирался произвести впечатление. Кили одобрительно похлопал монитор по боку.

– Трудно поверить, что это самый сильный ход в твоей позиции, приятель, но, если это так, поздравляю. Поздравляю.

После чего поковылял в душ.

* * *

– Там что-то пришло по местному инфолайну, – сказал Фец, бросив взгляд на экран.

– Я сейчас прочитаю, – сказал Адриан, придвигаясь к другому экрану. – Позволь мне попрактиковаться в китайском. – Он вызвал программу перевода, откинулся и стал ждать, пока на экране появятся иероглифы. – Так я буду чувствовать себя полезным членом общества.

Сэм беззвучно рассмеялась. Хорошо хоть кто-то чувствовал себя полезным членом общества. Последние несколько дней все провели за изучением данных Кили, не занимаясь больше практически ничем. Сэм не сиделось на месте. Ей хотелось что-нибудь предпринять, рассказать кому-нибудь, но Роза с Фецем твердо стояли на том, что говорить пока рано. Источник такой информации было бы слишком легко проследить, если Кили раскололся, а им пришлось предположить, что это так. Может быть, не по своей воле. Сэм не хотелось думать об этом; она понимала, что друзья, скорее всего, правы, но все равно чувствовала себя погано. Ведь Кили послал им свою информацию с определенной целью.

– О, черт, – сказал Адриан. Что-то в его голосе насторожило Сэм, внутри возник противный холодок.

– В чем дело? – спросила Роза, привстав на кушетке. Она там работала лежа с распечаткой какой-то программы.

– Роза, тебя с Джоунзом и, возможно, Сэм, разыскивает полиция для допроса.

– Да что ты говоришь такое!

Роза бросила на пол свою распечатку и за несколько шагов оказалась возле парнишки. Фец тоже придвинул свое кресло поближе к Адриану.

– А за что? – Холод теперь вымораживал все внутри. Сэм хотелось встать с кресла и присоединиться к остальным у экрана, но ноги были как ватные. За все три года самостоятельной жизни лично ее полиция еще не разыскивала. – Что ты имел в виду, когда сказал «и, возможно, Сэм»? – спросила она жалким голосом.

Фец разделил экран горизонтально пополам, переместив перевод для Адриана на нижнюю половину. Через минуту он заговорил:

– Выдвинутое обвинение не уточняется. Это просто список разыскиваемых подозреваемых лиц. Скорее всего, они проверяют выявленных сообщников Кили. Здесь перечислены многие, но без настоящих имен, одни прозвища: Гатор, Кейзин, Капитан Джасм, Роза-Чероки, Джоунз и Фазан Сэм.

– Какая-какая Сэм?

Он произнес слово по буквам.

– По-китайски это скорее обозначает дичь, на которую охотятся, – пробормотал Адриан.

– Вот и все. Пора менять адрес, – сказала Роза. – Лучше быстренько смотаюсь домой, заберу свои вещички и своего покойничка.

– Я поеду с тобой, – неуверенно предложила Сэм.

– Думаю, будет лучше, если вы обе останетесь здесь, – сказал Фец, посмотрев сначала на Розу, потом на Сэм.

– Понимаю, – устало кивнула Роза. – Барахло – дело наживное, если бы только не наш покойничек. Если я его там брошу, он и впрямь покойником станет. Стоит им обнаружить его бездыханное тело, вполне могут решить, что одна из нас его убила, чтобы он не проболтался. Это ли не цукат в мармеладе?

Фец вздохнул.

– А как твои заказчики? Не заявят на тебя?

– Как знать? – развела Роза руками. – Если меня уже поджидают, я сразу дерну оттуда, а потом оставлю вам весточку на «Автоответчике». Если же нет – сразу сюда вместе с Джоунзом.

– Меняй авто по дороге! – крикнул ей Фец вдогонку.

– Надо же, Фазан Сэм. – Девушка покачала головой. – Может быть, это все же не я? Ведь в переводе Адриана…

Фец тоже покачал головой.

– Нет, фазан – явно дичь, на которую охотятся.

Передвинувшись обратно к своему экрану, Фец просмотрел все сообщение до конца.

– Но Кили же не мог нас выдать? – спросила Сэм.

– По своей воле – нет. Возможно, под действием наркотиков.

– Но полиция не имеет права прибегать к таким мерам, разве не так?

– Никто и не утверждает, что это сделала полиция. Он мог находиться в больнице, – Фец немного помолчал. – Если Кили знает твое настоящее имя, «Фазан» может быть нечетко произнесенной версией этого имени.

Сэм попыталась представить, как имя «Кассандра» могло трансформироваться в «Фазан». Это казалось маловероятным, но порой происходят вещи и постраннее, размышляла она, глядя на монитор…

– Черт, – дошло тут до нее. – Это не Фазан Сэм. Это Фез-энд-Сэм. Фец и Сэм.

Фец так побелел, что девушка испугалась – вдруг он сейчас потеряет сознание?

– О, господи. Сегодня поистине день, когда что ни новость – то подарок. – Он собирался сказать что-то еще, но тут вернулся взглядом к сообщению внизу экрана. – О, господи. Арт говорил, что собирается отправить эту информацию тебе электронной почтой?

– Нет! – Сэм вскочила с места и подбежала к нему. – То есть… – она пыталась припомнить. – В нашем разговоре он заметил, что приготовил копию и для меня, но мне и в голову не пришло… О, Иисусе, зачем он только сделал это?

Она перешла ко второму экрану. Адриан уступил ей кресло.

– Я все уничтожу отсюда. Пошлю команду стереть весь ящик.

– Не надо! – остановил ее Фец. – Не выходи в сеть. Стереть содержимое ящика ты сможешь только под своим именем, а сейчас будут отслеживаться все варианты имени Фазан Сэм. Включая старого доброго дядю Сэма.

Сэм со стоном откинулась на спинку кресла.

– В любом случае, я не смогу зайти под своим именем. Совсем забыла: вся моя почта сейчас переадресуется Розе, а ее пароля я не знаю. Придется послать ей сообщение, чтобы она немедленно очистила ящик.

– Адриан может предупредить, – сказал Фец.

Она удивленно посмотрела на подростка.

– Как? По-китайски?

– Я могу печатать и даже писать, – сказал Адриан, когда они с Сэм снова менялись местами. – Поражение не затронуло эти умения. Только вам придется диктовать, потому что прочитать я все равно не смогу.

Сэм наблюдала, как легко его пальцы пляшут над клавиатурой, пока Фец диктовал сообщение для Розы.

– Теперь, – сказал Фец после того, как Адриан нажал кнопку «Отправить», – остается только надеяться, что ей повезет и на дорогах не будет сильных заторов.

Еще через час Роза позвонила и сказала, что Джоунза в квартире не оказалось, ноутбук Сэм пропал, а ящик электронной почты пуст.

* * *

Официально установленное время перерыва еще не пришло, поэтому помещение столовой находилось полностью в его распоряжении. Сама идея этих дозволенных в определенное время перерывов всегда его коробила. Да и вообще, что Мэнни мог ему такого сделать, застань он его тут в неположенное время? Вложить записку о дисциплинарном нарушении в его личное дело? Мысль о том, что когда-то его страшили какие-то записки, фиксировавшие дисциплинарные нарушения, теперь только безмерно смешила Гейба.

По сравнению с прошлой неделей, он не боялся теперь совершенно ничего. Его охватило странное состояние какого-то оцепенения, испытанного им один раз в эпизоде «Охотников за головами» – в дельте Миссисипи, когда, по горло в холодной воде, он ждал, что его вот-вот отыщут вудуисты и распнут на кипарисе.

Вначале, прочитав последнее послание хакера, Гейб собирался переписать все на чипы и смыться. С Марли и Каритой тогда пришлось бы на время, считай, распрощаться, потому что возможности домашней системы позволяли играть только в стандартные игры. Но их бы он все же спас.

Однако, преодолев первоначальный шок – Ривера отметка тебя встреча – передумал. Засечь его встречи – с Марли и Каритой, он полагал – Ривера мог, лишь заставив хакера взломать его систему, что, согласно установленным внутри «Диверсификации» порядкам, было непозволительным вмешательством. Это означало, – Мэнни ничегошеньки с добытой информацией не мог предпринять. Если вздумает донести на Гейба Команде Наверху, неминуемо придется объяснять, откуда у него эта ценная информация. Гейба, скорее всего, все же уволили бы, но и Мэнни тогда грозило бы увольнение. Даже если Ривера действовал с благословения Команды Наверху, Гейбу достаточно будет написать жалобу в трудовую комиссию, и руководство компании спокойно пожертвует Риверой, дабы избежать скандала.

Патовая ситуация – по крайней мере, до тех пор, пока Мэнни не сообразит, как действовать дальше. Работая быстрее, чем когда-либо в своей жизни, Гейб выгрузил из системы все, относившееся к Марли с Каритой, и заполнил ее рекламой. Если Мэнни заставил взломать ее ради персонального аудита, пусть смотрят. Они не найдут ничего, кроме сценариев, набросков, завершенных работ, списков реквизита. Если даже у них и были какие-то подозрения, Мэнни все равно будет выглядеть полным идиотом.

Самым поразительным в его плане, подумал Гейб, невидяще уставившись на экраны инфолайна на стене, оказалось то, что он его выполнил до конца. Он действительно набил систему новыми клипами и сценками с рекламой бронежилетов, медикаментов, одежды – всем тем, что накопилось у него в очереди на производство. Будто превратился в какой-то автомат, штампующий ролики один за другим, не задумываясь даже, выйдет у него что-нибудь или нет, просто делал – и все. Надо, вот и делал. Выходит, не так уж он и перегорел, как ему казалось. Либо так, либо именно ощущения опасности ему и не хватало, чтобы заглохший было мотор творчества снова набрал обороты.

Он клепал рекламу, ожидая развития событий, какой-нибудь писульки от Мэнни во внутренней почте компании, приглашающей его зайти к нему в кабинет, или появления самого Мэнни у дверей его «ямы». Но ничего не происходило. Мэнни нигде было не видать.

Может, Мэнни на самом деле ничего и не знал? Может, хакеру удалось каким-то образом все прикрыть? Такую вероятность тоже нельзя исключить, думал Гейб, раз он успел после предупреждения хакера вовремя очистить систему от улик непрофильной деятельности. В таком случае, со временем, ему, скорее всего, удастся снова загрузить Марли с Каритой, тогда он будет действовать осмотрительнее и постарается поддерживать производительность поровнее, если получится. И не придется лишаться всего так резко. Оставаться ни с чем.

К счастью, они с Кэтрин все эти дни не виделись, с тех самых пор, как она объявила, что уходит от него. Стоило ей только глянуть на него – сразу бы раскусила, что его беспокоит что-то еще, кроме распада их брака. Но у них в кондоминиуме все вернулось к видимости нормы: она сидела, запечатавшись в своем кабинете, а он, как обычно, на цыпочках входил в гостевую спальню и устраивался там, а потом так же незаметно выходил. Очевидно, ее дом пока не выставили на продажу. Скорее всего, она уведомит его, когда придет пора съезжать, поэтому неплохо бы заняться поисками квартиры, но если уж он не дал Мэнни себя затоптать, то и Кэтрин не стоит этого позволять.

За спиной послышался шелест раздвинувшейся двери.

– А, вот ты где!

Голос Ле Блан заставил его вздрогнуть и залить холодным кофе брюки.

– Прости, – сказала Ле Блан, смущенно рассмеявшись. – Я не знала, что средства масс-медиа повергают тебя в транс. А что ты тут делаешь один, когда все наверху на этой дури Мириша смотрят шоу?

Он только моргнул в ответ, промокая пятно салфеткой.

– Дури Мириша?

– Ну, на этой дурацкой платформе на двадцатом этаже. – Взяв из диспенсера на столе еще одну салфетку, она подала ее Гейбу.

– А что там за шоу?

– Своего рода шоу. Та женщина заявила, что собирается прыгнуть вниз.

Гейб потряс головой.

– Какая женщина?

– Та самая, которая тебя ударила. Сидит на ограждении и говорит, что прыгнет. Я подумала, тебе стоит посмотреть.

– Она собирается покончить с собой?

– Да, она не вынесла этих стен. Собственно, она там сидит в амуниции с такими длинными эластичными шнурами. Думаю, это какой-то трюк… – Ле Блан вытащила его из кресла. – Пойдем, ты должен увидеть это своими глазами, иначе не поверишь.

* * *

«Надо же, собрались, как на праздник», – подумала Джина, глядя на людей, толпившихся на платформе. Двое охранников старались оттеснить их подальше, а какой-то прыщ по имени Клуни бегал туда-сюда, изображая из себя главного. Охранники спорили между собой: вызывать ли им подкрепление или доказать свою эффективность, справившись без посторонней помощи. «Боже, избави нас от охранников, стремящихся что-то доказать», – подумала она. Неподалеку от нее, облокотившись на ограждение, стоял Вальжан и нетерпеливо притоптывал, в то время как плотно вписанные один в другой узоры на его плаще свирепо свивались и развивались. Казалось, она слышит его мысли, настолько явственно они были написаны у него на лице: «Ты будешь наконец прыгать или подождешь, пока побольше публики соберется?».

Она проверила все застежки на своей сбруе, убедилась, что эластичные шнуры крепко привязаны к каменному парапету, туже затянула на голове обруч с миникамерой. В качель эту «Канадейтайм» с ее «знаковым элементом». В прошлый раз ей пришлось прыгать «солдатиком» с крыши старого склада «Ай-Трэкс», причем Вальжан еще жаловался, что падение вышло недостаточно длительным. На этот раз длительности ему хватит. Шнуры растянутся минимум на пятнадцать этажей.

– Вы должны закрыть все выходы, убрать отсюда всех этих людей и развернуть серьезную спасательную операцию! – орал Клуни на одного из охранников. Внезапный порыв ветра залепил ему рот широким отложным воротником рубашки. Охранник отодвинул этого паяца в сторону.

– Мэм, прошу вас, пожалуйста, слезьте с парапета и немедленно вернитесь в здание! – крикнул ей охранник. – Не заставляйте нас вызывать сюда вашего начальника.

– У-у, начальник долбаный, я прямо дрожу от страха, нашли, чем испугать, – пробормотала она себе под нос, глядя на Западный Голливуд и горы Санта-Моники. Будто они ни словом об этом Ривере даже не обмолвятся, если она их послушает и тихо слезет. Как она и говорила Ударнику, когда они перешли в «Ди-Ви»: работаешь на большую корпорацию – жди, что тебе постоянно будут всякую лапшу на уши вешать.

А во что, собственно, она верила, и намного ли это лучше той лапши… Разве, если просверлить Марку голову в восьми местах, это позволит подзарядить его батарейки? А если она сделает это вслед за ним, мир вокруг станет как новенький?

Если согласишься – завтра же вместе с Марком полетишь. В Мехико. А если нет – они найдут способ избавиться от тебя, Джина. Я знаю это совершенно точно.

Давай, перегибайся вниз, пока они еще просят вежливо.

Он хочет, чтобы ты поехала вместе с ним. Но если откажешься, он все равно поедет, потому что это уже вопрос решенный. Ривера не хотел, чтобы я тебе оставлял много времени на раздумья, чтобы ты не пыталась отговорить Марка.

На платформе показался тот тип, которого она на днях звезданула. Вид у него какой-то ошарашенный, – наверное, он всегда такой, подумалось ей.

Если поедешь с ним – он, скорее всего, выдюжит. Это его последний шанс не спечься окончательно, но если ты поедешь с ним, сомнений нет. Из-за того, что вы значите друг для друга, даже если сами того не понимаете.

Во что же еще она верила, и что из этого глупо, а что нет? Она долго барабанила в дверь Марка, но его в «яме» не было. Потерялся где-то в своей видеосфере, в тупосфере.

Кто же и найдет его, Джина, если не ты?

За эти слова она чуть не вмазала Ударнику. За них и еще за то, что ничего не говорил ей до тех пор, пока не стало уже поздно что-либо предпринимать. Но в этом она Ударнику не признается, хотя он стоял и ждал, не признается ни за что. Пусть вот сам проползет на коленях через сорок семь миль колючей проволоки. Она снова оглянулась на толпу, собравшуюся на платформе, взгляд на секунду задержался на побитом типе. А вот Ударник еще сюда не выполз. И Марка тоже не видно.

Вальжан выпрямился и перебросил полу своего плаща через плечо. По материалу на большой скорости проносились изображения облаков. Чего она ждала? Ей нужно совершить это тупое падение. Запечатлеть его у себя в сознании, чтобы после того, как ей пробуравят голову, оно полилось из дырок как прекрасный сон, и тогда никакая видеокамера, привязанная ко лбу, ей уже не понадобится. Она встала на парапет, удерживая равновесие и не обращая никакого внимания на охранников, которые снова принялись на нее кричать.

– Подождите!

Побитый тип отделился от толпы и направился к ней. Выглядел он так, словно его вот-вот вырвет. Она уперла руки в боки.

– Что тебе?

Он застенчиво оглянулся.

– Э-э… послушайте, а вы уверены, что знаете, что вы делаете? В яме ведь есть сбруя для полетов…

Забавно, похоже, он действительно волновался за нее. Неожиданно у нее в голове родилась задорная идея.

– Как насчет того, чтобы сквитаться?

Его аж перекосило.

– Что?

– За тот раз, когда я тебе вмазала.

– Ты просто хочешь привлечь к себе внимание! – разорялся прыщ Клуни, даже пальцем ей погрозил. В ответ она выставила ему другой палец.

– Так хочешь сквитаться или нет? Я ведь все равно полечу, только либо сама прыгну, либо ты меня столкнешь.

Тип просто позеленел от страха.

Тогда она махнула рукой. Когда просишь, никто тебя не столкнет. Да и вообще идиотская была идея. Повернувшись к типу спиной, она глубоко вздохнула и специально посмотрела вниз, чтобы сильнее закружилась голова. Платформа выступала достаточно далеко, так что ее не размажет по зданию. Очень предусмотрительно со стороны конструкторов и строителей. «Интересно, зачем вообще соорудили эту платформу?» – подумала она и шагнула вниз.

После того, как ее подбросило на шнурах в третий раз, Джина решила – какого черта. Она поедет.

* * *

Поднявшийся бедлам увенчался появлением Мэнни и человека постарше из той компании, Ударника. Гейбу не особенно хотелось видеться с Мэнни, но не хотелось и уходить, пока охранники не вытянули женщину назад через парапет. Она, похоже, была в полном порядке – по крайней мере, не хуже, чем всегда. Незнакомец в странном плаще все пытался обойти Клуни, который все отталкивал его, повторяя, что посторонним сюда вход воспрещен. Гейбу стало даже интересно, – что, Клуни себе думал, он может в этой ситуации предпринять? Все прочие толклись вокруг, бурно обсуждая увиденное, но в голосах их Гейбу слышалась странная похотливость. Для них это было самое возбуждающее зрелище с тех пор, как кинозвезды из очень популярного, хотя и идиотского фильма «Безумие любви», посещавшие «Диверсификацию» во время своего паблисити-тура, вдруг затеяли самую вульгарную драку. Тогда безумие любви, теперь – безумие рок-видео.

Мэнни заметил его почти сразу и дружелюбно кивнул. Недоумевая, что бы это значило, Гейб кивнул в ответ, а потом отступил в проход, ведущий к лифтам, в то время как Мэнни напустился на Джину Айеси.

Она несколько раз показала на Ударника, потом вниз и помахала кулаком под носом у Риверы – может, собиралась врезать и ему тоже, подумал Гейб, с радостью представив, как Мэнни летит на пол с расквашенным носом. Но тут она резко повернулась ко всем спиной и принялась снимать сбрую. Мэнни с Ударником тоже отвернулись от нее и пошли к лифтам. Гейб попытался сделаться невидимым, но Мэнни остановился перед ним.

– Как челюсть?

Гейб моргнул.

– Что, простите?

– Челюсть. – Мэнни похлопал себя по щеке. – Лучше?

– Прекрасно, – выдавил из себя Гейб и кивнул. – Э-э, спасибо.

– Рад слышать, – сказал Мэнни и вошел в лифт, Ударник за ним. Гейб проследил за ними глазами. После их убытия люди массово повалили на выход. Гейб проскользнул обратно против движения толпы туда, где Джина Айеси упаковывала сбрую под суровыми взорами охранников.

– Представление окончено, – говорила она им. – Не знаю, зачем вы тут торчите. Боитесь, что я украду эту чертову платформу, на которой стою?

Человек в плаще презрительно оттолкнул Клуни.

– Скажи им, Джина.

– Мы проэскортируем вас обратно, до вашей рабочей зоны, – изрек один из охранников. – Где вам надлежит оставаться. А этот этаж закрыт для вас, вам не следует больше появляться здесь.

Она смерила обоих взглядом.

– То есть, если я правильно поняла, вы меня отсюда прогоняете.

– Просто следуйте за нами, мэм. – Охранник протянул руку, чтобы взять ее за плечо, но она шлепнула по ней.

– Я отведу ее, – вдруг предложил Гейб. – И провожу до ее ямы.

Охранник с яростью уставился на него.

– Ты был с ней заодно.

– Нет, не был, – возразила Джина. – Прочь с глаз моих. Я разрешаю ему эскортировать меня.

Охранники повернулись к человеку в плаще.

– Сэр, мы должны проэскортировать вас из здания.

– Вот-вот, проэскортируйте его, – сказала Джина. – Вы двое вполне могли бы открыть эскорт-службу. Возможно, это у вас вышло бы лучше, охранники вы, прямо скажем, дерьмовые.

Те повели человека в плаще к лифтовому холлу, где еще было многолюдно, она посмеялась немного, а потом окликнула:

– Эй, Вэл, ты осознал, что я записала твое долбаное падение?

– Надеюсь, хорошо записала, – крикнул он в ответ, пока охранники проталкивались с ним сквозь толпу.

Джина стянула полоску с камерой и потерла лоб.

– Не откажешься подождать, пока эти столпы общества уедут, прежде чем эскортировать меня? Раз уж сталкивать отказался.

– А ты бы упала маслом вверх? – спросил Гейб к собственному удивлению.

Она улыбнулась в ответ. Ну и улыбка у нее, подумал Гейб. Она его очаровала, хотя и непонятно почему. Джина бросила ему камеру, которую он поймал с ловкостью, какую редко демонстрировал за пределами симуляции.

– Пойдем, – сказала она. – Можешь со мной немного прогуляться.