Шатер, будто перенесенный из арабских сказок «Тысяча и одной ночи» – с горой обшитых кисточками подушек и небрежно разбросанными персидскими коврами, – был выполнен безупречно. Ни одной непроработанной детали. Надев видеошлем, первые минут двадцать Сэм постоянно бросала взгляды то вправо, то влево, пытаясь заметить дырки. Но их не было, ни единой; за приподнятым пологом входа даже можно было разглядеть горы, круглившиеся темной зеленью, больше, правда, смахивающие на Поконос[18], чем на Ближний Восток. Их контуры слегка размывала искрящаяся дымка, слишком насыщенная влагой, чтобы назвать ее туманом, и слишком невесомая, чтобы счесть дождем.

На создание настолько убедительно детализированной симуляции нужно было потратить уйму времени. Или быть поистине одержимым. Сэм никак не могла решить, что сказать симулированной личности, сидевшей напротив нее: «Поздравляю» или «Очнись».

Выглядела эта симулированная личность, скорее всего, воплощением своих сокровенных стремлений. Внешность приятная, андрогинная: длинные темные волосы, классические черты лица, янтарные глаза столь светлого оттенка, что они, казалось, светились сами собой, очень смуглая кожа. Такого сочетания ни в одной модельной библиотеке, ни в каком салоне «Стань кем хочешь» не сыщется. Но он – по непонятной причине Сэм все же воспринимала данную личность как мужчину, – видимо, провел немало часов, смешивая цвета и проверяя их сочетания. Даже элегантные шелковые одежды были выполнены по-особому. Что ж, его старания не пропали даром: на нее незнакомец произвел сильное впечатление.

Но если подумать, хакер такого класса не стал бы ничего делать без определенной толики выдумки, безыскусно. И это было немного смешно, потому что звали незнакомца, по его признанию, Артом[19]. (Вот почему «он» – имя мужское. Как и Сэм? Тут она снова засомневалась.) Своего имени она ему не назвала, даже выдуманного, поэтому и требовать у него дополнительной информации было бесполезно. Единственное, что ей удалось узнать с той минуты, когда она согласилась надеть видеошлем, – это как у него получился финт с монитором Феца.

Хотя ради этого пришлось потрудиться: ему хотелось сначала поболтать, хотелось шуток, хотелось из ее уст услышать последние новости из мира хакеров, которые, впрочем, он знал гораздо лучше и полнее нее. Только после этого он раскололся.

– Перепаяли просто кое-что, – сказал он, наконец. – Я снабдил Феца схемой и программой управления мониторами. Теперь я смогу самостоятельно включать любой из них, когда нужно будет что-либо сообщить ему, не дожидаясь, пока он войдет в систему.

– Очень мудро, – сказала она, хотя этой похвалы было явно недостаточно: такое осуществить на практике было практически невозможно. – А почему бы тебе просто не позвонить ему по телефону?

– Позвонить по телефону, говоришь? – На гладком лбу появилась морщинка, демонстрировавшая раздумье. Казалось, он пробует данную идею на вкус, будто она предложила некий экзотический и даже несколько неприличный вариант. Такое выражение лица неуловимым образом придало ему снова сходство с женщиной, и Сэм опять пришла в некоторое замешательство.

– Ты что, не доверяешь телефонной линии? Или ты далеко отсюда? – Тут ей подумалось: а вдруг он парализован и не может говорить? – Ну, то есть, если это по какой-то причине трудно сделать…

Сэм поморщилась. Хорошо хоть он не мог видеть выражения ее лица.

Однако Арт широко улыбнулся.

– Можешь не кривиться, все нормально. Наверное, теперь я бы и смог это сделать. Вот Фец обрадуется, когда услышит меня по телефону. А где, собственно, тут телефон?

Он замер на несколько мгновений, потом от его фигуры отделился полупрозрачный двойник и направился куда-то мимо нее. Сэм проследила за ним взглядом, изображение на экране переместилось, как если бы она поворачивала голову вслед двойнику. На мгновение произошла пространственная дезориентация – будто глаза сами по себе сдвинулись куда-то к уху. К этой особенности видеошлемов Сэм никак не могла привыкнуть. Сзади, за не до конца задвинутой занавеской из набивного индийского муслина, виднелась другая комната.

Девушка снова повернулась к Арту.

– Ты еще здесь?

– Несомненно. – Снова улыбка от уха до уха. – Мне свойственна безупречная способность выполнять одновременно несколько задач.

– Ты всегда тратишь так много сил на внешние эффекты или только специально для меня?

– Ну, мне нравится верить, что таким образом я достигаю самовыражения. Собственно, ради этого и существует искусство.

Он подмигнул ей.

– Не собираюсь восторженно стонать в ответ. Это тебя только подбодрит.

– Но ведь всем разумным существам для счастья требуется одобрение. Разве ты с этим не согласна, Сэма-Сама?

Прозвище, данное ей Фецем, в его устах неприятно поразило ее.

– Э-э… Прошу прощения?

– Твоя техника очень узнаваема, – сказал он. – Я проанализировал некоторые твои игровые симуляции до последней мелочи. Стоит тебе сесть за клавиатуру – сразу ясно, что это ты, по манере набора символов, временны́м интервалам между ними, – он пожал плечами. – Я могу спокойно отличить тебя от Розы, Феца, Кили. В общем, от кого угодно.

Сэм стало совсем не по себе.

– В это мне поверить как-то трудно.

Он снова пожал плечами.

– Но ведь я узнал тебя, верно? Хотя ты себя и не назвала.

Она чуть помедлила с ответом.

– Просто угадал. Или узнал мой голос.

– А разве ты со мной раньше разговаривала?

Сэм с трудом подавила желание прервать соединение с ним. (Да, с ним, подумала она, это определенно мужчина.) Она неловко повернулась в кресле, видеошлем вдруг показался очень тяжелым.

– А ведь тебе нравится играть с другими людьми, верно?

– Прости. – У него был такой невинный вид и такое искреннее выражение сожаления на лице, что она едва не забыла, что видит перед собой симулированный образ, а не человека. – Но я действительно могу четко различать вас. Например, я знаю, что данные, продемонстрированные мне Фецем, были зашифрованы Кили и дешифрованы тобой.

Без шлема у Сэм точно бы волосы стали дыбом.

– Фец продемонстрировал тебе их?

– О, да. Недостающую информацию не удалось до конца восстановить. Закладка специально так устроена, что ее функцией является «разрушить и уведомить», и разрушила она все со вкусом. Кстати, Кили не обнаружил ее именно потому, что она была встроена в данные. Но, мне кажется, я все же восстановил достаточно.

Сэм помрачнела. Фец говорил, что данные обрабатывает особая программа. Зачем он скрывал, что привлек к делу еще кого-то? От мысли, что Фец ей солгал, стало совсем не по себе.

– Ты мне об этом расскажешь? – осторожно спросила она. – Или это только для Феца?

Наклонив голову, он с любопытством посмотрел на нее.

– Почему это только для него? Ведь Кили послал гнезда тебе.

– Что?

– Гнезда. Описание гнезд. – Он подтянул к себе большую белую подушку, поставил себе на колено, и потянул за кисточку. На выпуклом узоре проступил ровный темный прямоугольник. Прикоснувшись к одной из его сторон, Арт вызвал на него, как на обычный монитор, схему, присланную ей в Озарки Кили. На лице Арта расплылась довольная улыбка. – У меня в симуляции нет ничего лишнего, все, что ты видишь, тут не только для украшения, но и полностью функционально.

– Угу, – слабым голосом откликнулась Сэм. Боже, как он это делает? Должно быть, либо инвалид, у которого масса свободного времени, либо безнадежно одержимый человек.

Арт коснулся другой стороны прямоугольника, и там появилось изображение мозга Видео-Марка, которое ей показывал Фец.

– Ты не заметила, когда расшифровывала, что там восемь комплектов данных, а не один?

Сэм моргнула.

– Я заметила большое количество избыточных данных, но подумала, что это предосторожность для предотвращения ошибок при передаче.

– Действительно, легко было пойти по такому пути. Комплект, собственно, один, пока два отдельных фрагмента не соединяются вместе.

Изображение мозга передвинулось в центр экрана, в то время как другой рисунок, изображающий, по мнению Сэм, нейрон, уменьшился в размере и переместился в верхнюю часть экрана. В следующий момент там вместо одного их уже было восемь: изображение мозга увеличилось, а восемь размножившихся картинок нейронов устремились к выделенным участкам коры.

Тут изображение мигнуло и погасло, как бывает при плохом соединении частей кинофильма.

– Это одно из мест с недостающими данными, – сказал Арт. – Скоро восстановится. Вот, появилось.

Вновь изображение мозга, теперь с целой сетью красных ниточек, исходящих от восьми выделенных участков, куда прежде устремились нейроны.

– Я была права. Это имплантаты, – сказала Сэм скорее себе, чем Арту. – Но зачем корпорации вроде «Ди-Ви» заниматься терапевтическими имплантатами?

Арт поднял палец.

– Не имплантатами. Я же говорил, гнездами. Это именно гнезда, которые специально предназначены для приема некоего устройства ввода…

Он прикоснулся к выделенной области на правой передней доле. Там открылось окно, на увеличенном изображении – подробная графическая схема гнезда. В тот самый канал, который, по замечанию Сэм, был слишком широк для аксона, теперь было вставлено какое-то устройство.

– Всплывающих окон с объяснениями нет, – сказал Арт. – Боюсь, они полностью утрачены.

– Но зачем это все нужно? – спросила Сэм. – Может, они либо собираются это сделать, или уже сделали с Видео-Марком…

– Ну, для начала они планируют выпускать рок-видео, – небрежно заметил Арт. – Я мог бы продемонстрировать тебе некоторые параметры участка зрительной коры его головного мозга, они довольно любопытны. Очевидно, у него существует особенно сильная связь между зрительной корой и центром визуализации, визуального представления. Чтобы понять это точнее, тебе надо было бы быть нейрохирургом, но, поверь, это весьма необычный мозг. Есть тут и проблемные области, в чем-то слабее, чем у обычного человека. Мозг определенным образом разгружает их, предохраняя от перенапряжения. Предпринимающие эту операцию, должно быть, верят, что этот мозг будет и дальше так себя вести…

– А о какого рода опасностях ты говоришь?

– Я не специалист. Может случиться инсульт или аневризма. – Он замолк в задумчивости. – Если мне придется обрести врачебный опыт в этой области, стоит получить доступ к нескольким новым базам данных.

Сэм не слушала.

– Подожди. Значит, ты говоришь, что этого парня, Видео-Марка, в любой момент может хватить удар? А эти гнезда должны предотвратить такую возможность?

– Нет, они вовсе не для этого. В данных содержится информация о том, что применялись препараты для предотвращения инсульта. Гнезда – интерфейс. – Лучезарно улыбнулся Арт. – Я думал, это очевидно. Прямой интерфейс для соединения с искусственными нейросетями. С компьютерами.

Сэм недоверчиво хмыкнула.

– Черт, все же этого добились. Наконец добились! Я тоже такие хочу! – она осеклась. – Боже, что я такое говорю? Ведь это «Ди-Ви», и вовсе ни к чему, чтобы они делали дырки в моей голове.

– Собственно, их разработала доктор Линдел Джослин, пока работала на «Ай-Трэкс», – мягко заметил Арт. – «Диверсификация» поглотила «Ай-Трэкс» как раз вовремя, чтобы завладеть патентом.

«А Кили как-то прознал об этом, – подумала Сэм. Наверное, хачил, лазил по системе, а выловил самую серьезную штуковину со времен транзисторов, после чего его самого выловили и куда-то упрятали. Что он собирался сделать с этими данными? Или, что еще важнее, чего он ожидал от нее с Фецем теперь? Конечно, они смогли бы запустить эту информацию в открытый доступ таким образом, чтобы ее не отследили, но чего им удастся достичь? Разве что немного подпортят «Ди-Ви» праздник. Но патент-то все равно у «Ди-Ви»…

Неожиданно снова появился фантомный двойник Арта, он вышел откуда-то слева с небольшим телефоном в руке. Арт опять на мгновение застыл, позволив фантому слиться с собой.

– Хорошо, теперь у нас есть телефон. – Он раскрыл трубку и осмотрел ее. – Будет немного сложновато, но справимся. Я как-то об этом не подумал. Конечно, теперь я и сам умею больше, чем раньше.

До ее плеча кто-то дотронулся, Сэм дернулась. Арт встревожено наклонился вперед, отчего снова стал похож на женщину.

– Что-то случилось? Твои жизненные показатели резко подскочили.

– Они вернулись, я думаю. Фец с Розой и… – Она закрыла рот.

– Хорошо! Тогда я ему сейчас сразу и позвоню. Только ничего не говори, ладно? Пусть это будет сюрпризом. – Глаза его просто сияли.

– Развлекайся, – сказала она покорно. – А что дальше с данными Кили?

– Я записал все в его систему. И для тебя тоже сделал копию. А теперь отвлеки его, пока я соображу, как набрать номер.

Сэм было запротестовала, но экран потемнел, потому что Арт отключился. Она тоже дала команду на отсоединение и сняла шлем.

Рядом с ней стоял Фец, который с любопытством спросил:

– Без дела не сидишь?

– Нет, – сказала она. – Тут заходил поболтать твой приятель Арт с программой, – показала она на монитор-мольберт. – Забавный трюк с включением. Перепугал меня чуть не до смерти.

– А-а, я должен буду рассказать об этом вам всем, но чуть позже, это довольно длинная история.

Фец двинулся было в сторону, но Сэм удержала его за руку.

– Арт восстановил данные.

Почему ты не сказал мне, что привлек к делу еще кого-то? – задала она ему немой вопрос.

– А ты мне собираешься об этом поведать, или это ваша общая с ним тайна? – спросил он.

– Пусть лучше Арт тебе расскажет. В уюте своего шатра.

– Да, там у него все немного чересчур, не так ли? Арт любит внешние эффекты. Копия есть?

Сэм кивнула, и он включил монитор-мольберт. Вызвав список файлов, Фец коснулся стрелочки в нижней части экрана для перехода на следующую страницу.

– Есть, – сказал он, когда наверху экрана появилась надпись: Новые файлы: 12 часов. Там значились три позиции. Стоило ему выбрать первую, как зазвонил телефон.

– Ответь, пожалуйста, Роза, – попросил он, пододвигая кресло ближе к экрану.

Роза взяла трубку телефона, стоявшего на столе.

– Да? Угу. – Протянула она трубку Фецу. – Тебя.

Не отрываясь от экрана, где отображались данные, он спросил:

– Кто это? Они могут оставить сообщение?

– Это Арт, – сказала она.

Фец нахмурился.

– Какой Арт?

Сэм рассмеялась:

– Он еще спрашивает, какой Арт.

Фец бросил на нее укоризненный взгляд.

– Какой Арт? – спросила Роза в трубку. Брови ее поползли вверх. – Арт Фиш.

Фец резко отодвинул кресло от стола и посмотрел сначала на Розу, потом на Сэм.

– Вы что, сговорились, решили надо мной подшутить?

Сэм едва слышала его слова.

– Арт Фиш? Он называет себя Арт Фиш?

– Собственно, удобнее говорить Арти Фиш[20], – сказал Адриан, выходя из кухонного уголка с большим куском мацы.

– Адриан, – оборвал его Фец.

Тот пожал плечами.

– Да ладно, ты же им сам собирался рассказать.

– Фец, ты будешь разговаривать с этим человеком или нет? – сказала Роза, все еще державшая трубку.

Фец взял трубку из ее рук.

– Алло, – осторожно сказал он. А потом долго слушал, ничего не говоря.

Адриан подошел к столу, держа в одной руке мацу, а другую подставив снизу, чтобы крошки падали в ладонь.

– Я знаю, он собирался вам рассказать, когда закончится обработка данных.

– Что рассказать? – спросила Роза.

Фец закрыл трубку рукой и сидел в полнейшей отключке.

– Звонил Арт Фиш, – в его голосе звучало удивление. – Ведь я ему говорил, что нас не будет дома какое-то время. Он не должен был появляться.

– Только вы ушли, он и появился, – сказала Сэм. – Может быть, он думал, что еще вас застанет. А не скажешь, все-таки, – она поставила локоть на стол и оперлась на него, – почему он называет себя Фиш? Не говоря уже о том, кто он такой, и вообще – он это или она, а к тому же почему, сказав, что данные Кили обрабатывает программа, ты на самом деле дал их кому-то… – Тут она остановилась, и посмотрела на Адриана. – Арти Фиш?

Адриан хихикнул.

– Клево, правда?

– Арти Фиш? – обиженно спросила она Феца. – Ведь это не тот самый…

Тут и до Розы дошло.

– Что ж, это должно было когда-то случиться. Но, господи, назваться Арт Фиш? Что плохого в старых добрых именах? Например, Франкенштейн?

* * *

– Собственно, – сказал Фец, откинувшись в кресле и положив ноги на кофейный столик, – мы все его сотворили, все вместе.

Сэм лежала на диване, рядом с Розой, свернувшись калачиком и сплетя пальцы. В голове у нее крутилось откровение Феца, свыкнуться с которым, казалось, никогда не удастся.

– Сеть с самого начала была достаточно сложной системой, – говорил Фец с отрешенным видом. – Я склонен предположить, что начало изменениям положила консолидация многих функций во всем нам известный инфолайн. Но, скорее всего, ничего бы не произошло, если бы входящая информация не превысила, так сказать, критическую массу.

– В смысле? – спросила Роза.

– В смысле вирусов, программ с «прицепом», всплывающих окон, которые втискивались повсюду, где было для них свободное место. И хакеров, которые изыскивали любую возможность для сжатия информации и уменьшения объема программ. Эти хакеры создавали такую возможность там, где ее до этого не было: используя виртуальные пространства между битами информации, затем – пространства между этими пространствами, а потом и между ними.

– Между двумя точками всегда лежит еще одна точка, – сказала Роза. – Это факт из элементарной геометрии. Даже я его усвоила, хотя и ненавидела геометрию. И еще мне нравился один парадокс. Чей-то там, не помню названия, доказывающий, что движение вперед невозможно. Вроде, ляг, расслабься, ведь все равно двигаться некуда.

Фец улыбнулся.

– Из этой же области – фракталы. Возьмите прямую и сложите ее пополам. Потом каждую половинку тоже пополам. Все получившиеся сегменты – еще раз пополам, и так до бесконечности. В результате можно получить фантастические снежинки и барочные морские пейзажи…

– …и великолепные узоры-пейсли, – пробормотал Адриан.

– …а если опуститься на несколько уровней во фрактал, то обнаружишь, что там воспроизводится общий узор всего фрактала. То есть меньший фрактал, стоящий дальше от того фрактала, который ты рассматриваешь, содержит всю информацию о большем фрактале. Миры внутри других миров.

Роза рассмеялась.

– Разговор приближается к порогу моего понимания. Я хакер, а не философ.

Фец повернулся и посмотрел на нее.

– Подходящее слово – порог. Все то, что мы привнесли в сеть, стало причиной превышения некоего порога. После чего должен был наступить хаос, но этого не произошло. Или все же произошло, но не в том смысле, какой обычно вкладывают в это понятие, потому что сеть продолжала находить место всем нашим запросам и требованиям, ведь она была создана с целью размещения информации. А когда она достигла предела насыщения, у нее было два выбора – рухнуть или продолжать размещать информацию дальше, приспособиться. Она сделала и то и другое. Первой стадией было преодолеть катастрофический барьер. Второй – восстановление, а так как сеть запрограммирована на приспособление и размещение, она и пошла по этому пути. Но единственным способом приспособления было преодоление предела. Установление нового предела, а при достижении его – вновь преодоление катастрофического барьера, восстановление, стремление к новому пределу. И так далее.

– До бесконечности, – без выражения сказала Сэм. – Как фрактал, только растущий снизу вверх, а не сверху вниз. Порожденный хаосом.

– Конечно, никаких пауз в этом процессе не было, – продолжал Фец. – Информация постоянно поступала, что создавало массу возмущений. Но хаос – лишь иной тип порядка, поэтому теперь мы имеем просто другую сеть, сильно отличающуюся от изначальной. Мы ее разбудили.

Роза выдохнула.

– А кто появился первым – Арт Фиш или Доктор Фиш?

– Трудно сказать. Одна из программ искусственного интеллекта называлась «Арт Фиш», – сказал Фец. – Существовал также прототип вакцины с рабочим названием «Доктор Вирусов». Так получилась теперешняя инкарнация – Доктор Арт Фиш, ДВ.

Взгляд Сэм переместился на компьютерную систему на столе.

– И теперь он тут?

– Не думаю, что он размещается в каком-то определенном месте, – сказал Фец. – Он во всех сетях, но ядро программы, если к нему вообще применим такой термин, скорее всего, сосредоточено в «Автоответчике Доктора Фиша».

– А что это за программа?

Фец посмотрел куда-то мимо нее вдаль, задумчиво сощурившись.

– Наверное, можно назвать ее вирусом, хотя это и не совсем точно. Это не отдельно взятый вирус, а скорее несколько, плюс множество частей от ряда других вирусов. Кроме того, во многом это уже вовсе не вирус. Я хочу сказать, уф… Ну ладно, попробую. Каждый раз, когда в инфолайне открывается новый вход, при этом первом соприкосновении с Артом он «заражается». Причем нет ни одной части сети вне Арта. Арт везде, но его внимание – нет, если вы понимаете, что я имею в виду.

Роза покачала головой.

– Ты имеешь в виду сеть Лос-Анджелеса, штата, всего континента или… – она нахмурилась. – Всего мира?

Фец кивнул.

– Тогда должны быть и другие люди, которым это известно, – сказала Сэм. – Не можем же мы быть единственными, кто знает, что в сети кто-то… проснулся.

– Люди видят только то, что хотят видеть. – Пожал плечами Фец. – Вполне возможно, что знает кто-нибудь еще – у нас в стране или где-то в другой части света. Но пока никто не обмолвился об этом ни словом.

– Ты тоже ничего не говорил, – выдвинула обвинение Сэм.

Он широко улыбнулся.

– Ну, я вообще не особенно разговорчив, Сэма-Сама.

– Точно, – хмыкнула она.

– Есть, по крайней мере, еще один человек, который разделяет наше знание о Докторе Фише и выполняет функцию хранителя и архивариуса бесконечно изменяющихся файлов Арта. В закодированной форме, конечно, – сказал Фец. – Я уверен, есть и другие. Просто статистически обязаны быть. Но они должны были специально искать его. Вы ведь знаете, как люди пользуются сетью. Для большинства это просто удобство, наподобие автомобиля, телефона или холодильника. А у некоторых такого удобства нет, вот и все.

– Значит, ты специально искал, – задумчиво сказала Сэм.

Фец кивнул.

Она подалась вперед.

– Почему?

Он улыбнулся.

– Мне показалось это естественным. Ну как, теперь покажешь мне восстановленные Артом данные?

– Может быть, стоит сначала провести тест Тьюринга[21]?

– О, Арт разумен, – уверенно сказал Фец. – В этом нет никаких сомнений. Вопрос в том, человеческий ли у него разум?

– Возник из катастрофы и хаоса, – сказала Роза. – По-моему, вполне по-человечески.