Аранжировку одного из хитов Ударника под названием «Кого ты любишь?» делал Тео. Сугубо на синтезаторе, конечно. Он бы в сумерках не отличил гитару от любовницы. Если предположить, что таковая у него была. Но надо отдать ему должное: при всех синтезаторских ухищрениях ему удалось сохранить присущий вещи надрыв, словно сорок семь миль продираешься через колючую проволоку с коброй на шее.
Протолкавшись через танцующих на пятачке к показавшейся знакомой фигуре – голова скачет вверх-вниз – кладешь ему руку на плечо, чтобы он обернулся и не ускользнул на этот раз.
Кого ты любишь?
Куколка, скажи-ка еще раз – я что-то не расслышал.
Прости, обозналась, хотя и этот вполне ничего, в другой раз даже можно было бы тут задержаться, представив на минуту, что это все же он. Вместо этого выбираешься обратным ходом наружу, где воздух еще не остыл от дневной жары. Кто-то, стоя на обочине, отбивает ритм палочками на крыше брошенного лимузина.
Кого ты любишь?
Куколка, спроси еще разок, видать, не слышала того, что видел я.
(Мерзкий мост, все вниз и вниз, каждый шаг с грохотом отдается в голове, когда же он кончится? Но надо двигаться дальше).
У заведения «Стань кем хочешь» вдруг замечаешь его: стоит к тебе спиной и разговаривает с женщиной в серебристом кимоно, чьи волосы пламенеют адским огнем, а та постепенно затягивает его внутрь, за занавеску из колючей проволоки, с которой еще капает кровь предыдущей жертвы. Успеваешь схватить его за руку, и тут он оборачивается.
Кого ты любишь?
Что, куколка, ты все ко мне с этим вопросом? Верно, ослышалась вначале.
Даже если это и был он, теперь это другой, хотя выглядит неплохо, даже жаль отпускать его за этот занавес. Он явно не знает, что его там ждет, можно бы его спасти, пусть на время, но все же он – не тот.
(Снова мост, зловещий стук преследует до самого его конца, а там та же личность барабанит, только теперь по золотым мусорным бакам. Золотой мусор не перестает быть мусором. Вперед).
Кого ты любишь?
О, куколка, еще бы не хотеть тебе узнать?
Сегодня они все выбрались из-под пирса, все до единого, специально поджидали – знают, за кем ты сюда пришла, но они явились за тобой. Руки их соскальзывают, не могут уцепиться, ты бежишь еще слишком быстро, но когда-то придется сбавить ход, им надо просто подождать. Потом начинаешь вглядываться в лица: слава Богу, не он, и этот, и этот тоже, тоже не он, но вон там, впереди, наверху…
И тут прямо перед тобой взрывается огненный шар, и все вдруг становится другим, будто попала в совсем иные края.
Если двигаться быстро, не сбавляя шага, пламя не обожжет, по крайней мере – это. Да и вообще, что ты собиралась тогда предпринять? Некуда тебе было деться, у тебя – свои обстоятельства, у него – свои. Получила то, что и должна была, и, черт возьми, этого у тебя не отнять, оно не источилось временем, не иссякло в ожидании того, что могло произойти, но не случилось. И это лучше, чем у многих, когда светильник перестает даже коптить и едва-едва теплится.
Кого…
Хотели бы они тебя сцапать, но теперь расступаются, как воды Красного моря, одна за другой протянутые руки исчезают в темноте.
Кого ты…
Он напрягается, лежа на песке, хочет подняться, но вязкий песок тянет его назад.
Кого ты лю…
Вперед не дает пройти преграда из чужих рук. Прорваться можно, но только если действительно, по-настоящему этого хочешь. Вопрос только в том,
Кого ты любишь?
И хочешь ли по-прежнему?
Кого ты любишь?
И хочешь ли по-прежнему?
Кого ты любишь?
Скажи мне, куколка, сама,
Кого ты…
И хочешь ли…
…ты любишь?
…по-прежнему?
Он поднимается на ноги, когда ты подбегаешь к нему.
Кого ты по-прежнему хочешь любить?
Его. Но, знаешь, и все остальные хотели того же.
Смех затихает в темноте.
Тео снял видеошлем и посмотрел на нее, медленно вдохнув и выдохнув.
– Опасный ты человек, Джина.
Джина подняла плоский экран, на котором просматривала запись.
– То есть, тебе понравилось?
Он зарылся пятерней в подстриженную лопатой оранжевую бороду («Цвета жженой охры, а никакую не оранжевую. Не называй ее оранжевой. Я платил за жженую охру, а не за долбаный оранжевый цвет»), глаза уставились куда-то вдаль.
– Может, это доведет кого-нибудь до смерти, и нас всех привлекут за подстрекательство, но… – Он пожал плечами и начал стягивать виртукостюм. – Сними это с меня, пока я совсем в нем не задохнулся.
Джина быстро стянула с него костюм, бросила в руки одежду и стояла, повернувшись к Тео спиной, пока тот одевался.
– Чего это ты? – игриво спросил он. – Ведь я, бывало, чуть ли не каждый день нагишом расхаживал по «Ай-Трэкс».
– Уже кушала это на обед, – пробормотала она.
– Что-то рановато для обеда.
– Значит, на завтрак.
– Но завтракала ты наверняка не здесь.
Она задала консоли копировать видео Тео и отправила одну из копий в очередь на выпуск. Заметно было, как оно несколько раз по дороге задерживалось, прежде чем действительно достичь позиции выпуска: каждая затычка по дороге должна была просмотреть и одобрить, включая Риверу. Пусть пожует чуток, посмотрим, как это будет сочетаться с его привычной диетой из рекламных клипов.
– Слышала, что я сказал? Ты тут не завтракала.
Да нет.
– Напугало меня твое видео.
Нахмурившись, она поглядела на него через плечо.
– Видео твое, – повторил он, натягивая жилет поверх рубашки. – До смерти напугало.
– Тебя все пугает, Тео. Такой трусливой задницы еще поискать.
Он подошел ближе и ухмыльнулся.
– Хочешь проверить, удастся ли тебе внушить этой заднице настоящий страх Божий?
Джина подняла голову, чтобы посмотреть Тео в глаза. Ему сравнялось двадцать шесть, по виду – заправский фермерский сын, даже со своей глупой оранжевой бородой. А вот Ударник застал его как-то в ретро-клубе, когда он исполнял свои импровизации на ностальгические темы, да она и сама его там видела. Шлепнув Тео ниже поясницы, Джина сказала:
– Возьми номерок и жди своей очереди. У меня затор из видео «на выданье» – не хуже, чем у «ГридЛид».
Стоило вытолкать Тео, как буквально через несколько минут кто-то позвонил в дверь. Джина нажала на кнопку, и в дверях материализовался Вальжан со своим бесконечно-переменчивым плащом.
– Все, буквально все интересуются, – сказал он.
Нет, нету у меня для тебя записи падения с высоты, не-ту.
Рядом с Вальжаном возникла Морей с клавиатурой в футляре на плетеном ремешке через плечо. А Эклстоун уже нажимал кнопку лифта.
– Миленькое местечко, – сказал он. Эклстоун щеголял в белых широких брюках и длинном пиджаке по моде сороковых годов двадцатого века. Правда, такой костюм не особенно сочетался с туго завитыми кудрями синего цвета, спадающими на спину.
Вальжан картинно оседлал перила лестницы и скатился вниз.
– Вот так. – Раскланялся он.
Если так уж надо, прыгай сам.
Он заметил привязанную к потолку сбрую для полетов.
– С такой амуницией, возможно, я бы и смог.
– Зачем тебе еще одно падение? В каждом из шести последних видео они и так были.
– Типа знаковый элемент, – сказала Морей, с трудом спускаясь по лестнице в своем обтягивающем красном платье. Волосы прилизаны назад и прочно закреплены лаком.
По плащу Вальжана тесными рядами маршировали зигзаги.
– Видишь? – спросил он, медленно поворачиваясь с поднятыми руками. Зигзаги на сгибах чуть закруглились. – Все встроено в плащ. Последний выпуск видео. Ребятишки с Мимозы перевели его для меня в графический вариант.
– Черт, у меня глаза ведет от этих зигзагов.
– Так и задумано. Позарез нужно падение.
Джина подтянула к себе сбрую с потолка и надела виртукостюм, но падала то ли недостаточно долго, то ли недостаточно быстро. Так или иначе, никаких эмоциональных всплесков зарегистрировать не удалось. Даже когда она заставила Вальжана столкнуть ее с перил ограждения.
Они снова зашли в дом, на этот раз все трое в броне Гилдинга. Бронежилет не слишком помог Гейбу смягчить удар при падении из желоба, зато Марли приняла удар лазера без малейшего следа ожога. Может, это не особенно соответствовало действительности, но Гилдингу и не требовалась натуралистичность. Гейб специально достаточно долго выдерживал луч Кариты, направленный ему в грудь.
– С тобой все в порядке, вертун? – спросила она, внимательно осматривая его. – Нельзя ли было устроить это как-то иначе, не превращая меня в тупого громилу?
Эта реплика заставила его дернуться сильнее, чем сам выстрел. Программа снова его переиграла.
– Все только ради общей идеи, – прошептал он. – Не волнуйся, я тебя уберу из финальной версии.
Они прошли через палату, затем псевдо-лифт вывалил их в проулок.
– Судя по всему, мы действительно вышли из здания наружу, – сказала Карита, глядя на подсвеченную шкалу, которая была встроена в камеру сзади.
Марли огляделась вокруг.
– Что-то слишком быстро стемнело.
Пригибаясь, она двинулась вперед. Гейб – за ней. И тут из сгустившегося наверху сумрака спрыгнула чья-то тень. В воздухе разнесся запах машинного масла и пота, хотя запахов он, вроде бы, не заказывал.
Сильные руки охватили его сзади за пояс и попытались оторвать от земли. Броня зарделась, что-то зашкворчало и кольцо рук разжалось. Почти сразу же налетел следующий нападающий; заметив блеснувший нож, Гейб откинулся на спину. Нож отскочил от брони и выпал из руки бандита. Карита сбила нападавшего с ног, со всего размаху ударив своей камерой по голове, а Гейб, поднявшись, кинулся на выручку Марли, которая отбивалась от двоих. Одного он вырубил ударом по шее. Материал бронежилета, среагировав на приложенное усилие, стал жестче и передал импульс мышцам, отчего удар вышел сильнее. Гейб поморщился, волна боли прокатилась по руке до подмышки. Датчики сегодня на удивление отзывчивы. Марли уже успела справиться со вторым. Гейб подумал, что она сбила его ударом кулака, но тут заметил в ее руке нож.
Она вытерла лезвие об руку и показала ему пятна.
– Надеюсь, смоются?
Он уставился на нож. Выглядел тот как-то странно, но в тусклом свете трудно было понять, что не так. Может быть, странность заключалась в том, что он вообще оказался у нее в руке, подумалось Гейбу, программа Марли никогда прежде не наносила ударов ножом.
– Вроде, все, – сказала Карита довольным голосом. – Если только ты не собираешься дожидаться следующих.
Нож в руке Марли засиял и изменил форму. Она никак на это не отреагировала.
– Пауза! – крикнул Гейб и перешел на предыдущий уровень, где он мог наблюдать за переулком через видеошлем, не участвуя непосредственно в симуляции.
– Отчет о состоянии, – сказал он.
На нижней трети экрана высветились первые пять цифровых строк. Все выглядело нормально.
– Прокрутить дальше. – В ответ на команду выплыли следующие пять строчек. Вплоть до двадцатой строки ничего необычного, дальше начиналось перечисление предметов из банка данных, которыми он пользовался. Нож описывали как положительные, так и отрицательные значения.
– Выделить нож, крупным планом.
Одну половину экрана заняло изображение ножа, цифры на второй описывали его размеры, внешний вид, массу и материал. Последняя цифра была отрицательной. В ноже была дырка. Своего рода окно или дверь. Кто-то за ним следил.
На одно безумное мгновение ему подумалось, что это Сэм – если уж кто и мог так решительно взломать его систему, то это она. Но Сэм бы дала ему знать, она не стала бы скрываться. Ведь так?
Он вернулся в симуляцию. По-прежнему с ножом в руке, Марли начала что-то говорить.
– Положи нож, – сказал он ей. – Положи его на землю и отойди.
– Не могу, вертун, – ответила она. Стоявшая рядом с Гейбом Карита подняла к нему лицо и покачала головой.
– Нужно, Марли. Я сам проверю, что это за нож, только, пожалуйста, положи его, пока он чего-нибудь с тобой не сотворил.
– Уже сотворил.
Марли протянула ему свою руку, и на его глазах пальцы погрузились в ручку ножа, а лезвие, все еще острое и зловещее, переменило фактуру с симуляции металла на симулированную плоть.
С мрачным удовлетворением Кили подумал, что этот ход был вполне достоин Доктора Фиша.
Перец совсем раскис, ударился в панику, и не удивительно, вряд ли его стоит за это винить. Пальцы Кили замерли над клавиатурой, пока он думал, что ввести. Классная программа – этот перец, может, даже сам не представлял, насколько классная. Быстрая реакция, великолепное управление, – на каждые десять центов дает пять сдачи, как сказала бы Сэм.
Внизу экрана мигала подсказка программы. Кили бросил взгляд на показатели физического состояния в правом верхнем углу: перец начал понемногу приходить в норму. Ну, держись, сейчас дальше поедем, дорогуша. Кили бы хотелось увидеть своего «поднадзорного», но точка зрения женщины давала только двухмерную графику. Здесь могло бы быть ваше имя. Кили ввел новые инструкции в программу и нетерпеливо ждал, пока она их интегрирует. Прошел, как ему показалось, целый час, прежде чем женщина заговорила. Кили прибавил громкость.
– Вертун, сожалею, что приходится тебе это говорить, но нас взломали.
– Это Мэнни? – спросил он. – Или кто-то повыше него?
Программа перехватила инициативу, прежде чем Кили успел ввести свои данные.
– Индивидуальный код отсутствует. С уверенностью можно только сказать, что это кто-то изнутри компании, но, судя по сопоставлению способа проникновения с информацией из банков данных, это не официальный аудитор. Официальные протоколы не использовались.
Пальцы Кили заплясали по клавиатуре.
А, ясно. Глазок из кладовки.
Лицо женщины теряло выразительность. Симуляция не выдерживала программной перегрузки. Кили дал программе команду перевести место доступа на часы-календарь. Таким образом он получит лучший обзор всей симуляции целиком, но в случае быстрой реакции перца рискует оказаться отрезанным. Несколько секунд черного экрана, и вот он уже смотрит на переулок вниз со стены.
Здесь, наверху, – напечатал Кили, сожалея об отсутствии голосового ввода. В верхней части экрана появилась строка состояния, подтверждающая успешность передачи и факт появления слов на стене, там, где обычно светились цифры часов и календаря. Женщина выронила нож, что, должно быть, снова перепугало перца.
– Что случилось, Марли? – спросил он.
Та без слов указала на стену. Не просто классная программа, но к тому же услужливая, подумал Кили, и набрал с максимально возможной скоростью:
Теперь, когда я завладел твоим вниманием, пункт первый: я на твоей стороне.
Строка состояния мигнула, подтверждая передачу. Кили подождал, пока слова полностью проступят.
Пункт второй: эта программа – просто улет.
– Сэм? – сказал перец. – Это ты?
У Кили внутри все оборвалось.
Откуда вы знаете о Сэм? – напечатал он.
– Скажи мне, кто ты и чего хочешь. – Последовал ответ с небольшой задержкой, – и я отвечу, откуда знаю о Сэм.
Забарабанив по клавишам, Кили ощутил, что клавиатура вдруг на секунду отключилась. Показатели состояния программы внизу экрана быстро менялись и перестраивались. Он должен был это предвидеть: никто не предусматривал подобный тип коммуникации через часы с календарем. Вполне вероятно, программа сочла это сбоем. Он изменил свой код доступа и ввел эту цепочку цифр в параметры часов-календаря. Это позволит ему продержаться тут чуть дольше, пока программа не распознает его уловку и не предпримет следующую попытку избавиться от вторжения. Нужно было действовать быстро.
Времени болтать нет. Я – пойманный хакер, теперь работаю на «Ди-Ви». Ты тоже попался.
Строка состояния утвердительно мигнула, но почти сразу выдала сообщение об ошибке. Кили подал команду вывести на дисплей переданное сообщение.
Времени болтать нет. Я – пойманный хакер, теперь работаю на Ди20@2_2{{#@&/>.
– Господи, в самый нужный момент, – пробормотал Кили. Он вызвал из памяти календаря все содержавшиеся там сообщения и вывел их в другом окне.
Подожди, – напечатал он. – Помехи. При этом он быстро просматривал сообщения, выделяя и копируя оттуда слова в то, которое собирался отправить, стремясь сохранить максимум связности. Календарь должен спокойнее реагировать на содержимое собственной памяти.
– Эй? – забеспокоился перец. – Ты еще здесь?
Кили послал сигнал подтверждения, продолжая лихорадочно вытаскивать подходящие слова из бегущих снизу вверх строк.
– Угроза прерывания работы программы, – спокойным голосом сказала высокая женщина. – Завершить работу, перезагрузить, проигнорировать?
– Проигнорировать! – крикнул перец. – Эй? Ты еще на связи?
– Ты уверен, вертун? Команда «проигнорировать» может привести к частичному или полному обвалу системы. Пожалуйста, ответь да или нет.
Да или нет. Кили недоуменно посмотрел на симуляцию, потом понял: конечно же «да» или «нет». О-очень услужливая программа. Надо было действовать через женщину, пусть даже все закончилось бы полным сбоем. Перец наверняка запасся копиями…
Ну вот. Сообщение готово. Кили поставил его в очередь на отправку и отослал.
Строка состояния было мигнула «ОК», но замерла. Кили успел бросить последний взгляд на проулок, прежде чем программа выкинула его прочь и изображение исчезло.
В следующее мгновение, однако, вновь загорелась строка состояния, теперь полностью подтвердив передачу. Просто для проверки он набрал команду на повторный показ, не особенно надеясь что-либо получить в ответ. Краткая задержка – и слепленное им сообщение выскочило на экран:
До конца < месяц; Ривера отметка тебя встреча; планирующий новая программа; бежать Служащие бежать.
Он откинулся на кресле и громко выдохнул. Будь у него побольше времени, он бы составил сообщение получше, но если перец был не глупее своей программы, то последнюю фразу должен понять совершенно однозначно.