В маленькой Розиной квартирке они постоянно спотыкались о лежащее на полу тело Джоунза, но спрятать его или хотя бы передвинуть было решительно некуда. «Человеческие тела под ногами – как мы достигли такой вершины цивилизации?» – подумала Сэм.
– Мне надо держаться от него подальше, – сказала Сэм Розе. – Я просто боюсь, что начну пинать это тело и не смогу остановиться, пока от него не останется кровавое месиво.
– Как несправедлива жизнь, – заметила Роза. – Тебе дорог Кили, а он эту кучу мусора любит.
– Кили для меня как брат, которого у меня никогда не было, – коротко ответила Сэм.
Но, что ни говори, здорово оказаться снова среди своих. Роза делилась с ней перепадавшими заказами – в основном трудоемкой работой по калибровке автоматических реестровых программ, изготовлению калек с программы «Додж-М», которая работала быстрее и надежнее фирменного обводного цикла «Ди-Ви» и вдобавок была в несколько раз дешевле, а также шифрованием данных для заказчиков, избегавших вопросов относительно причин, почему им вдруг такая услуга понадобилась. Вырученного хватало на жизнь. К тому же, здорово было снова подключиться к сети, спрашивать у «Автоответчика Доктора Фиша», не нарыл ли кто чего-нибудь интересненького за последние несколько часов, наблюдать, какие новые психи появились в киберпространстве, а какие из старых окончательно сдвинулись. Можно забежать к Фецу – узнать, не раскусил ли он, наконец, послание Кили.
Но Фецу, похоже, лучше удавалась программа перевода на китайский для Адриана. Самой-то ей казалось, как и Розе, что «Говорящий текст» не так уж и плох. Она порой и сама пользовалась этой опцией, когда хотела иллюзии общения. Но Фец был непоколебим в своем решении обеспечить мальчика возможностью читать; впрочем, и тот был не прочь научиться. Ну и ладно – ее это не касается. Пока, по крайней мере.
Правда, до возвращения из озаркского похода ей бы и в голову не могло прийти, что ее может как-то коснуться состояние Джоунза.
– Как он может так существовать? – спрашивала Сэм. – Каким образом его организм выдерживает это? У него, должно быть, все внутри уже разрушилось.
– А черт его знает, – мрачно ответила Роза, сжимая руль тесного авто обеими руками. Потом поглядела на экран навигатора, прикрученный к панели управления, и вдруг резко повернула вправо.
– Он не постоянно в коме, просто много спит. Обычным сном. Люди, страдающие депрессией, часто так делают: спят, как будто скоро кто-то запретит им это, и они стараются выспаться про запас. Но сегодня ночью он даже вставал.
– Правда? Должно быть, я сама спала мертвым сном.
Роза снова резко вывернула руль – теперь влево, и Сэм кинуло об дверцу.
– Прости. «ГридЛид» предупреждает о пробке, попробуем объехать. – Она обогнула гладкий вытянутый корпус туристического автобуса, явно сбившегося с маршрута, и вклинилась в промежуток между ним и старомодным лимузином, едва не задев его бампер. – Свинские транжиры! Кого они хотят тут поразить? Да, он встал ночью, выпил все молоко, проверил свою почту, немного побродил и снова улегся. Я бы встала, но сама была очень сонная. Думаю, он ожил уже довольно давно.
– Не знаю, по мне так мертвее не бывает, – возразила Сэм. – Ему бы только косу в руки – от смерти не отличишь.
Роза вдавила педаль тормоза в пол и с досадой хлопнула рукой по рулю.
– Проклятье, все же вляпались. Пробка. – И, щелкнув по дисплею, добавила: – У-у, гридлидина проклятущая.
Сэм высунулась в окно.
– Пробка небольшая. Минут через десять выедем.
– Кого ты успокаиваешь? Никак не меньше двадцати тут прокантуемся. Чертова «ГридЛид» так нашпигована вирусами, что они когда-нибудь начнут ею заправлять. Кстати, кто знает, может тогда она заработает более эффективно. – Роза выставила локоть в окно и легла щекой на свой кулак. – Разбуди, когда рассосется.
– Погоди, не спи. Давай я тебя развлеку. Послушай, а что еще известно о той программе, через которую Фец прогоняет файлы Кили?
– Только то, что я уже говорила. – Роза вздохнула и провела пальцем по баранке. – Это своего рода гипер-утилита, встроенная в систему искусственного интеллекта.
– С определенными свойствами вирусов, напоминающими действие «Доктора Фиша»?
– Именно.
– Ты и вправду хочешь уморить меня такими россказнями, пока я не стану мертвее Джоунза?
Роза устало посмотрела на нее.
– Понимаешь, у меня был забот полон рот с добыванием в сети всех этих заданий, которые нас кормят и позволяют платить вымогательскую цену за жилье, которую принято называть арендной платой, в промежутках проверяя, не совсем ли окоченел наш домашний мертвяк и не значится ли Кили в списках уклоняющихся от задержания или задержанных, а мы – в списке его разыскиваемых сообщников. Хочешь правду – вот, как на духу: не знаю я, что это за хрень. Не знаю, где Фец ее раздобыл, и как она работает. Это программа. Типа вируса. И искусственный интеллект. Назови, как хочешь – мятной пастилкой, взбитыми сливками. Величайшим изобретением всех времен и народов с тех пор, как выучились зубную пасту нарезать тонкими ломтиками.
Сэм пожала плечами.
– Господи, просто скажи, что ты по этому поводу думаешь.
– Что, так вот сразу и выдать? Прости, я на взводе. Видала я и как людей упекали за решетку, и как они скрывались, чтобы их не заловили, сама пару раз линяла, когда выдавали ордер на мой арест, поэтому не собираюсь ждать, когда топор обрушится на мою шею.
– Но мы ведь еще не знаем в точности…
– А я знаю, – твердо сказала Роза. – Если бы Кили не сцапали, мы бы от него весточку уже получили, и Джоунз бы не загромождал нам пол. Если они так плотно прикрыли крышку, что я даже не могу отыскать его имя в официальных регистрационных списках правонарушителей, нас с тобой уж точно ожидает такая черная дыра, откуда выбраться будет трудненько.
– Значит, сидеть тише воды, ниже травы, – сказала Сэм.
– Вот-вот, будь я проклята.
Тут машины, наконец, сдвинулись с места, и девушки устремились в Восточный Голливуд.
Феца они застали на пороге, когда тот с Адрианом выходил из дома.
– Идем к врачу, – объяснил Фец. – Для Адриана крайне важно регулярно консультироваться у невролога. Как для несовершеннолетнего с нарушениями деятельности головного мозга, каким он числится.
– Под такую категорию подпадает большинство хакеров в городе и почти все на Мимозе, – сказала Роза. – Без обид, – добавила она и бросила Фецу карточку-ключ от своего арендованного авто. – Возьми. А то там снова на стоянке очередь выстроилась.
Но тот бросил карточку ей обратно.
– Я не вожу машину.
– Это я знаю, – ответила Роза и посмотрела на Адриана.
– Несовершеннолетний с нарушениями деятельности головного мозга, – печально сказал тот. – Поэтому прав нет.
– Хорошо, я вас отвезу, – сказала Роза. – И не спорьте. Если соберетесь ехать на автобусе, то по возвращении как раз можно будет праздновать наступление адриановой гражданской зрелости. Но в авто четверым не поместиться.
Фец передал полоску ключа от входной двери Сэм.
– Затеешь хачить Пентагон – не оставляй следов.
Она открыла дверь и плюхнулась в комнате на диван. Это ж надо, ему удается ускользать всякий раз, когда ей необходимо срочно что-то выяснить об этой программе. «Со свойствами вируса» – что это могло означать? И почему на обработку данных Кили ушло уже несколько дней?
С другой стороны, замечательно было оказаться одной в квартире. В последний раз она оставалась наедине с собой в Озарках – оказывается, ей не хватало именно уединения.
Кэтрин, постоянно порицавшая ее за что-нибудь, никогда не укоряла за стремление побыть одной. По характеру Кэтрин была куда нелюдимее, и Сэм всегда недоумевала, как матери вообще пришло в голову выйти замуж. А уж за такого как Гейб – вообще непостижимо.
Не то чтобы отец был душа нараспашку. Он часами торчал один на своей отвратительной работе, которую сам не переваривал. Может, правда, дело было в этой самой его работе…
К черту. Когда у тебя в запасе не больше двух часов, ни к чему заводить старую шарманку и портить все дело. Помнится, она оставила у Феца в столе пару чипов с набросками новых игр. Можно пока побаловаться, пособирать их дальше.
Но стоило ей потянуться к кнопке питания, как вдруг один из экранов включился сам собой.
ЗАПРОШЕННАЯ ИНФОРМАЦИЯ ПОСТУПИЛА
(ДОКТОР ПРИНИМАЕТ)
Сэм медленно села, не дотрагиваясь больше до консоли, и стала ждать продолжения.
На экране бушевала гроза в полном, не сдерживаемом никем великолепии на просторе канзасской прерии с ее распахнутыми горизонтами. Почти никаких прикрас, только добавлено чуть больше контраста клонящимся травам и клубящимся облакам. И, пожалуй, молнии немного другие. Бьют сериями, для вящего эффекта. Пожалуй, лучшая из всех виденных им пейзажных последовательностей, поэтому Гейб и решил вставить ее в игру, хотя и не был уверен, хорошо ли она впишется в сценарий «Охотников за головами». Но программа позволяла добавлять антураж, поэтому, устав от духоты и болотной сырости сюжета вуду, он решительно вставил понравившийся отрывок. Пока программного конфликта не наблюдалось, но даже если возникнет, всегда можно изъять добавленные сцены.
Странное искажение, с того самого эпизода во Французском квартале возникавшее перед ним то тут, то там, теперь пропало. Гейб внимательно разглядывал амбар, где они с Марли и Каритой укрылись от дождя, ожидая обнаружить где-нибудь темное пятно, но, по всей видимости, дело было в каком-то дефекте изначального видеоряда игры «Охотники за головами». Сразу отлегло от сердца: он-то уже опасался, что слишком перегрузил систему введением Марли и Кариты.
Коротко проворчал гром и вдруг обрушился оглушительным ударом, потрясшим весь амбар.
– Вот это да, просто prima, – сказала Марли с поста наблюдения, выбранного ею у одного из распахнутых окон. Холодный ветер отбрасывал гриву ее волос назад, девушка с наслаждением наклонилась ему навстречу, прислонив оружие к брикету сена, на котором сидела. – Приличные грозы в Мексиканском заливе редко встречаются. Ураганы – регулярно, а вот гроз маловато. По крайней мере, таких шикарных.
Гейб присел рядом с ней на брикет сена. Вдали было видно, как хлещут на ветру ветви большого дерева.
– Эй, – позвала Карита с сеновала. – Наверху чисто и сухо. Можем провести здесь ночь.
– Вы действительно собираетесь здесь так надолго задержаться? – изо всех сил крикнул ей Гейб, чтобы его услышали на фоне громовых раскатов.
Карита спустилась к ним по приставной лестнице, ружье было закинуто за спину, а камера болталась на локте.
– Если не хочешь снаружи искать встречи с теми, кто с удовольствием похоронит нас в этих полях. Не соблюдая осторожность, мы живенько станем тут удобрением для озимой пшеницы.
– Сюда они не осмелятся сунуться, – уверенно заявила Марли. – Слишком открытая местность. Их издалека будет видно, как на ладони. А в такую погоду никто не осмелится поднимать в воздух вертолеты. Эй, привет. – Она поднесла руку к лицу, и Гейб увидел, что на тыльной стороне кисти у нее уселся, уцепившись передними лапками за костяшку большого пальца, огромный кузнечик изумрудно-зеленого цвета. Снова раскат грома и ослепительно-белая вспышка молнии, отразившаяся в блестящих, отливающих медью глазах кузнечика.
– Вот это я считаю настоящей страстью, – сказала Карита, становясь на колени на соседний брикет сена. Гейб улыбнулся про себя: виртукостюм без покрытия генитальной области заставлял и его считать гром и молнии вершиной страсти.
Следующий раскат не затихал долго. Амбар снова содрогнулся, а дерево на фоне колышущегося травяного моря, казалось, вытянуло все свои ветви вверх, и прямо в него ударила короткая мощная молния. Посыпались искры, Гейбу на мгновение показалось, что дерево взорвалось, но ствол остался стоять. Карита принялась поглаживать ему плечи легкими, но уверенными движениями.
Марли положила руку на грубо оструганный подоконник, не прогоняя кузнечика. «Странные глаза у него, – подумал Гейб. – Слишком блестящие для настоящего кузнечика. Интересно, он входит в дополнительный движущийся антураж или просто наложен сверху? На предварительном сканировании его точно не было». Выпуклые линзы глаз кузнечика отражали, с некоторым искажением, их лица – Марли, его собственное и Кариты.
Марли повернула голову и посмотрела на Гейба. Молнии теперь вспыхивали беззвучно – и снаружи, и отражением в выпуклых двойных зеркалах глаз кузнечика.
– Что ты там видишь? – спросила она.
– Ту жизнь, которой мне не жить, – ответил он. Собственные слова прозвучали странно. Даже непонятно, что могло его побудить произнести их. Гейба вдруг потянуло ко сну, разбираться дальше расхотелось. Карита продолжала массировать его плечи, кузнечик – смотреть своими странными глазами. Снаружи полил дождь, и в его шуме потонули все прочие звуки. Даже голос Марли стал почти неразличим, хотя Гейб понимал, что она продолжает задавать какие-то вопросы, уточняя, что он имел в виду, и даже отвечал ей, хотя в сознании ничего не регистрировалось, будто это происходило во сне. Все казалось неважным.
Прошло какое-то время, и он осознал, что дождь прекратился, а он по-прежнему сидит у окна, теперь уже один.
– Марли? Карита?
Те высунули улыбающиеся физиономии с сеновала.
– Иди к нам, вертун, – сказала Марли, поманив его пальцем. На тыльной стороне кисти виднелось изумрудно-зеленое пятно. Раздавила того кузнечика? Или это сбой в программе, отправившей свое порождение восвояси?
Усилием воли он отмахнулся от этих мыслей и начал взбираться по лесенке наверх.
Когда Ривера похлопал его по плечу, он дернулся. Но тот, казалось, и не заметил, настолько был поглощен стараниями соблюсти точно отмеренную ширину улыбки. «Будто повелитель, которому не подобает выказывать эмоции перед слугами», – подумал Кили с горечью. У него было до того дерьмово на душе – хуже не бывает. Эй ты, парень, ты-ты, с членом в руке, поприветствуй зрителей программы «Новости со всего мира», вы будете гвоздем этого часа – ты и твой член.
Но поделать он тут ничего не мог. Тут главный был Ривера, а если начальнику вдруг вздумалось подсмотреть за одним из своих подчиненных, то кто он, собственно, такой, чтобы возражать? Да и кто бы ему поверил?
– Мне нужно две копии этой записи, – жизнерадостно потребовал Ривера, придвигая свой стул ближе к консоли.
Кили послушно задал повторное копирование и поднялся со своего места.
– Не возражаете, если я пойду отолью?
На тебя, поганец этакий.
Мэнни мотнул головой в сторону двери.
– Надеюсь, ты уже успел разведать, где туалет.
– Да, конечно.
Я бы, правда, предпочел сходить в другой, на противоположной стороне улицы, если не возражаешь. Ах, ты против? Жаль, не выгорело.
Если тому перцу, за которым он сейчас подсматривал, приходится работать на Риверу чуть не каждый божий день, немудрено, что он норовит забыться со своими воображаемыми друзьями. Господи Иисусе.
Дверь в туалет запиралась. А вот окон там не было. Он мог тут справить нужду или покончить с собой. По желанию. Узнаваемая картинка?
Первая онлайн-встреча с исправительным комитетом должна состояться через месяц. Ну, предположим, даже решится он им сообщить, что «Диверсификация» заставляет его шпионить за сотрудниками, взламывать их персональные системы и следить за ходом работы?
Попытайся-попытайся. Если он хотя бы еще лично перед ними отчитывался, то, может, и сумел бы довести дело до суда. Но «Ди-Ви» не выпустит такую информацию отсюда, не допустит, чтобы он обвинил Риверу даже на словах – они просто отключат канал на полуслове, извинятся за «технические проблемы» и восстановят связь минут через двадцать, когда он уже будет идиотски улыбаться в пропитанной наркотиком одежде, черт бы ее подрал.
Чего суетиться? Через месяц это уже станет неважно. Вовсю заработает заведение в Мексике, да и в Штатах недалеко будет уже до легализации всей процедуры. «Диверсификация», похоже, куда более вездесуща, чем даже Доктор Фиш.
Кили понюхал воротничок рубашки. Предательского запаха свежести давно не ощущалось – ну да, иначе как бы он смог проникать в систему…
«Теперь снова можно в нее проникнуть», – мелькнуло у него в голове. Найти еще какой-нибудь периферийный элемент, войти с тем перцем в контакт и выдать ему всю историю, без утайки, а потом попросить позвонить…
Кому? Сэм? Фецу? Джоунзу? Что они могут предпринять? Только сами попадутся. Может, просто дать этому перцу понять, что за ним следят – эй, ты, с членом в руке! Он вернулся в гостиную, где Ривера веселился, снова пустив запись. Чересчур, причем, веселился – может, боссов своих Ривера и мог обмануть, но ему было ясно видно, что тот уже не первый день сидит на стимуляторах. Трудится во имя осуществления своего большого проекта. А может, Ривера вообще считал, что паранойя не вредит продвижению по службе.
Ривера остановил действие на экране и откинулся на спинку стула, барабаня пальцами по бедру.
– Можешь ли ты каким-либо образом без него активировать игровые эпизоды? Хочу проверить, во что еще он играл.
С языка чуть было не сорвалось: «Да, все они в энергозависимой памяти его персональной системы», но Кили вовремя спохватился.
– Нет, к сожалению. Может, кто-то другой бы и смог, но ваша система безопасности стянута крепче, чем крысиная задница. Проникнуть мне удается только через базу данных, которую он добавил к симуляции, да и тут надо быть предельно точным, не допуская задержки и на долю секунды. Чтобы подгадать свой вход на момент до приема дополнительного антуража основной программой. Как было с этой грозой. Потому что до включения в симуляцию подобные элементы технически не являются ее частью. Они находятся в доступной и другим сотрудникам области хранения.
Ривера задумчиво кивнул.
– Значит, прочие сотрудники тоже могут это сделать.
– Если умеют. Это не так легко осуществить, даже зная нужные команды. Не каждый может стать хакером.
Кили тут же стало стыдно за невольно прозвучавшую в его словах гордость. В данный момент гордиться ему было абсолютно нечем.
– А как насчет энергозависимой памяти персональных систем? – спросил Ривера. – Ведь она является лишь частью общей области хранения данных.
Кили охватил гнев.
– А не являются ли такие действия слегка противоправными?
Улыбка, которой Ривера его одарил, выглядела на удивление добродушной.
– Если у тебя вдруг возникло желание порассуждать о законности, мы можем аннулировать твой контракт, и тогда сколько угодно обсуждай эти проблемы с настоящим судьей в настоящем суде.
– А что, если я возьму и сообщу там о том, чем вы тут занимаетесь?
– Ну, если твоим словам не обнаружится никакого подтверждения, тебя осудят за лжесвидетельство. Думаю, нетрудно будет найти другого хакера, – Ривера немного помолчал. – Собственно, это неплохая идея. Хакеры пытаются вломиться к нам постоянно. Обычно мы не отслеживаем тех, которым это не удается, иначе не вылезали бы из судов. Но, видимо, стоит захватить еще одного.
– Давайте, давайте. – Энергично закивал Кили. – Только не откладывайте надолго. Будет шанс показать вам, ублюдкам, что два хакера могут сделать с вашей системой.
Ривера расхохотался, откинув голову назад.
– Ну, теперь самое время исполнить гимн рабочей солидарности, никак не меньше! – Он показал на застывшее на экране изображение кузнечика. – Если хочешь знать, ты отличаешься от этого джентльмена только одним – некоторыми, так сказать, анатомическими особенностями. Но хотя у тебя, в отличие от него, есть яйца, мы тебя крепко за них держим.
– А что вы собираетесь сделать с ним, с человеком, за которым мы следили? Тоже подключить с помощью своего штепсельно-гнездового устройства? Или ему это не светит?
– Наши планы насчет него тебя совершенно не касаются. Продолжай наблюдать, вот и все, – сказал Ривера, поднимаясь с места. – Мне нужно решить еще много других вопросов, прежде чем я займусь нашим общим знакомым. Впрочем, он никуда не денется. – Ривера взял со сверкающего полировкой длинного стола для совещаний, занимавшего середину комнаты, свой кейс. – Перегони мне еще две копии на чипы. Нет, лучше три. Они должны быть готовы к моему приходу завтра утром; другие записи, которые удастся получить к тому времени, тоже сохрани в трех экземплярах. В кухонном уголке есть все необходимое, чтобы приготовить ужин. Все каналы инфолайна к твоим услугам. Боюсь только, сильнодействующих препаратов здесь нет…
– А что, прачечная бастует? – спросил Кили.
– … но если сумеешь раскусить код замка в баре, можешь налакаться коньяка лучшей марки, которую потребляет Команда Наверху. Выпивка хорошего качества не должна вызывать слишком тяжелого похмелья.
После ухода Риверы Кили снова сел за консоль и повторно включил запись, разделив экран пополам, чтобы параллельно с действием видеть скрипты. Если бы удалось найти способ активнее манипулировать дополнительными элементами, возможно, получилось бы не только перемещать имеющуюся информацию, но и добавлять новую для ведения диалога. Все, что его стараниями женщина говорила загипнотизированному перцу, было взято из чаще всего употреблявшихся в игре диалогов, но и тогда он едва не испортил все своими манипуляциями с кузнечиком. Если бы только доктор Фиш мог наведаться сюда с визитом. Однако, если бы этот дом впустил доктора, то и его самого, скорее всего, не зажали бы в такие тиски.
Игровая программа была достаточно сложна, намного изощреннее, чем он считал возможным увидеть в «Диверсификации», но если бы только удалось заставить ее принять вводимые им элементы без завала, тогда могло выйти нечто большее, чем просто втиснуть туда скопированные фантазии самого перца. Можно будет поговорить. Эй, ты, с членом в руке. Можно будет его предупредить.