Титанов привели в состояние боевой готовности задолго до начала атаки, этот процесс начался сразу после входа в систему. Люди видели свидетельство мощи богомашин в их массивности и вооружении, но самым главным оружием титанов было сознание машины, таившееся внутри, и его пробуждение знаменовало первый шаг подготовки Легио к войне. Чем продолжительнее шел процесс, тем лучше. Значительный промежуток времени позволял правильно провести все ритуалы, включая использование установленных доз священных масел, благовоний и других компонентов, требуемых для безупречного функционирования.

Экипажи к этим церемониям не допускали. Пока жрецы культа с Тигриса выполняли свой долг, Эша Ани Могана нервничала у входа на десантный транспорт. Она всегда приходила к порталу погрузочного отсека, врезанному в огромные выпускные ворота корабля. Это место было самым близким к помещению, где проводилась церемония.

И она никогда не оставалась там одна. Дюрана Фагл обычно приходила раньше нее, да и Тоза Миндев присутствовала почти каждый раз. Многие модераты тоже были привычными соседями, кое-кто появлялся от случая к случаю. Мысль о том, что к машине возвращается сознание без подключения к ним, вызывала у членов экипажа ощущение насильственных медицинских процедур, как будто во время таинственных ритуалов жрецы кололи и простукивали их собственные тела. Из-за этого ощущения многие предпочитали держаться подальше.

Барьер между оператором-человеком и металлическим гигантом был ничтожно мал и с каждым воссоединением уменьшался ещё больше. Чувство разъединения в период между битвами для многих оказывалось очень некомфортным, и с каждым отключением оно усиливалось.

Имперские Охотники без крайней необходимости не пользовались резервуарами полного подсоединения для принцепсов. Справиться с отключением от манифольда им помогало погружение в физический мир. Будучи на планете, они охотились по обычаю своих предков, на борту корабля проводили товарищеские бои или занимались тренировками. Кроме того, организовывали скромные подобия роскошных пиров, устраиваемых господами Прокона. Они не забывали традиций своего народа.

Развлечения помогали им сохранять спокойствие между битвами. Но перед пробуждением машин этого не хватало. С первой же секунды начавшейся церемонии Эша Ани Могана ощущала зов «Домине Экс Венари». В руках и ногах возникали стреляющие боли. Ладони постоянно потели. Она не могла усидеть на одном месте. Нервную систему терзала материнская тоска в сочетании с наркотической ломкой.

Каждому из человеческих компонентов богомашин приходилось справляться с этими ощущениями своими силами. Они поддерживали друг друга, и это помогало, но ненадолго. Каждый переносил страдания в соответствии со своими привычками.

После пробуждения ментальную устойчивость машин проверял Глас Механизмов. Жрецы строго хранили свои секреты, но Эше было известно, что Хризофан напрямую подключался к своим подопечным, и к ее душевному беспокойству примешивалась еще и яростная ревность.

В течение второй фазы подготовки принцепсам дозволялось видеть свои машины, но не разрешалось вмешиваться. Существовала опасность без необходимости пробудить духов богов войны. Они были подобны мечам, которые невозможно спрятать в ножны, не напоив кровью.

На протяжении этого периода подготовки Эша, подстегиваемая нервной энергией, обычно мерила шагами палубу ангарного отсека, пока не доводила себя до полного изнеможения. Тела титанов были утыканы щупами пробников. Внутри машин повсюду ползали неокоры. Премидии управляли тысячей низших служащих. Повсюду семенили сервиторы, усердно меняя поврежденные или изношенные компоненты. Эша достигла невиданных высот в искусстве не путаться под ногами. Деи-механики и их команды работали вокруг нее и других принцепсов, хотя она знала, что они едва терпят ее присутствие.

В этот период вокруг нее сыпались фонтаны искр, завывали механические инструменты, рокотали двигатели и шипели выбросы плазмы. Вдобавок ко всему грохотали молоты, а жрецы бесконечно тянули одни и те же гимны. В ангаре десантного корабля пахло маслом, горячим металлом, потом, краской и полировочной пастой. Вокруг громоздились вспомогательные механизмы, ящики, бочки, виднелись потеки священной смазки. Места ремонта занавешивали листы пластека. Корпус «Гончей» под названием «Ос Рубрум» до пояса окружали леса, поставленные для замены неисправного бедренного гироскопа. Половина жрецов выпевала молитвы, стараясь не менее тщательно, чем их коллеги, занятые инструментами и информационными линиями.

Эша ненавидела этот период. Ее связь с титаном была глубоко личной. Беспомощность «Домине Экс Beнари» она переживала, как тоскующая мать, ребенок которой лежит в больнице. Она была титаном, а он — ею. Он был ее отцом, она — его матерью. Эти эмоции не поддавались разделению. Ее отношения с машиной представлялись сложнейшим набором связующих цепей, которые мог понять лишь тот, кто принадлежал к Коллегии Титаника.

После ремонта титанам предстояла установка оснащения для предстоящей битвы в соответствии с пожеланиями принцепсов и под наблюдением принцепсов-майорис и стратега Легио. Их реакторы разгонялись с эксплуатационной мощности до готовности к сражению. В это же время члены команды поднимались на борт, чтобы провести собственное тестирование и калибровку: под пристальными взглядами вездесущих техножрецов им дозволялась минимальная связь с машиной через БМУ. Конечно, для удовлетворения страстной жажды слияния экипажу требовалось нечто намного большее. К данному моменту сущность машины еще не до конца пробуждалась, а единение сознаний ослаблялось вмешательством наблюдающих приборов. Во всяком случае, у Эши этот мимолетный контакт только усиливал ощущение изолированности.

Только за двадцать четыре часа до окончательного приближения к Тете Гармона V жрецы провели финальные службы в честь духов машин, титаны получили полное благословение и на их пояса прикрепили почетные знамена. Человеческий контингент Легио присутствовал при этом в полном составе, и торжественная процессия двигалась по «Тантамону» от одного посадочного модуля к другому, потом перелетала на «Артемизию» и, наконец, на малые перевозчики, где собравшиеся офицеры и жрецы по тоннелям из хрупкого пластека перебирались между десантными капсулами. Другие Легио обладали тяжелыми транспортными звездолетами, сочетавшими в себе преимущества контейнерного десантного модуля и больших ангаров. Жречество Тигриса их не одобряло.

После благословения экипажи собирались в помещениях, где хранилось боевое снаряжение, неподалеку от посадочных трапов своих титанов. И ждали. И ждали. Их обтягивающие боевые костюмы для пребывания в пустоте были оснащены плечевой, спинной и нагрудной броней, к которой герметично крепились большие прямоугольные шлемы. Лицевые щитки из бронированного стекла позволяли видеть окружающее. В этих замкнутых тяжелых скафандрах шипел подаваемый кислород, попискивали приборы, свидетельствующие об исправности воздуховодов, и шумело дыхание их владельца, что отсекало бо́льшую часть звуков снаружи. В любое другое время Эша посчитала бы ощущение изолированности успокаивающим. Но перед началом битвы, без связи с «Домине Экс Венари», она чувствовала себя в ловушке. Каждый свист в воздуховоде костюма вызывал болезненные спазмы в руках и ногах.

Ожидая подключения, Эша заставляла себя смотреть наружу через визор костюма на окружающих ее шесть женщин, на более удаленный мир. В этот момент она чувствовала себя запертой, но не слепой. О многом говорили и вибрации корпуса звездолета. Обжигающая кожу боль подсказывала, что работает подъемник, доставляющий людей дома Прокон Ви к оборонительным позициям. Она ощущала обрушение пустотных щитов и лязг металла при замене их батарей. Стрекот стрельбы защитников сопровождало уханье крупных орудий, потрясавшее плоть корабля. Гулкие удары привели к предсказуемому нарушению ритма работы корабельных реакторов. А затем вибрации стали хаотичными, свидетельствуя о завязавшемся бое на поверхности космолета.

— Они начали без нас, — сказала Фенина Бол, одна из модератов-беллатус Эши.

Запрокинув голову, насколько смогла, она взглянула вверх, хотя смотреть, кроме потолка, было не на что, а битва велась как на верхней, так и на нижней поверхностях корабля.

— Мы дождемся своей очереди, — ответила Одани Джехан, вторая беллатус Эши.

Она во многом походила на свою сестру по крови Джехани, но быстрее начинала волноваться. Была ли эта черта обусловлена ее юностью или характером, Эта еще не разобралась: Одани относительно недавно стала членом экипажа.

Нефа Нен, третий оператор-оружейник, нервно рассмеялась.

— Помолчите. В ожидании и так нет ничего приятного, а вы только усложняете его. — Команда Йехи Йеха, модерата-прим, заставила всех замолчать.

Оператор-оружейник уставилась в пол. Возражать модерату-прим никто не осмеливался. Эша могла положиться на ее способность призвать всех к порядку.

Также в ее экипаж входили Мефани Огана, ораториус, игравшая важную для дальнодействующих Имперских Охотников роль офицера связи, и Джефенир Джехан, средняя из трех сестер, но обладающая выдающимися способностями в управлении титаном, а потому прекрасно исполнявшая обязанности рулевого. Обе они промолчали. В других легионах для «Разбойников» набирались еще два модерата, но Легио Солария состоял из великолепных охотниц, и принцепсам не требовались дополнительные помощники для навигации и управления сенсорами. По их кодексу чести охотница была обязана прекрасно ориентироваться и читать следы. Принцепс, нуждающийся в помощи в этих двух областях, был недостоин своего звания.

У Эши жестоко болели ноги. Она с трудом унимала дрожь в мускулах. И только прозвучавший сигнал готовности спас ее от недостойного ерзанья.

Но приказ присоединиться к титану Эши и ее манипуле был отдан не раньше, чем по беззащитной броне «Тантамона» загремели первые выстрелы, а по всем переходам водопадом хлынул оглушительный рев корабельного реактора.

Световые индикаторы сменили цвет с желтого на зеленый. Тревожный колокол подал сигнал к бою.

— Вперед! — крикнула Йеха, вскакивая раньше всех остальных.

Эша была следующей, она не сводила глаз с двери шлюза. Торопливо хлопнув ладонью по контактной панели, она еле расслышала, как дух двери произнес ее имя — набор бессмысленных звуков. В ушах зашумела кровь.

«Наконец-то, — пронеслось в ее голове. — Наконец!»

Наружная дверь шлюза впустила их и захлопнулась. Зашипел удаляемый воздух, и внутренняя створка отошла в сторону. Третья дверь, тускло-оранжевого цвета, от наружного люка, ведущего в десантный транспорт, открылась мгновением позже. Они перешли с «Тантамона» на посадочный модуль манипулы и помчались по короткому помосту к задней двери, расположенной между массивными теплообменниками титана.

Ангар уже был разгерметизирован. Женщины бежали внутри «Разбойника», слыша в вокс-бусинах бесстрастный обратный отсчет до момента высадки. При входе в машину им пришлось пригнуться, чтобы пройти в низкую дверцу. Шлюзов в титане не было, и, как только все они оказались внутри и пересекли тесный тамбур по пути к бронированной голове, машина начала заполняться атмосферной смесью. Из ниш за ними следили невидящие глаза сервиторов. Наконец маленькая дверь, ведущая в командную рубку, скользнула в сторону. Джефенир Джехан, Йеха Йеха, Мефани Огана, а затем и Эша Ани Могана забрались в тесное помещение, привычно пригибаясь, чтобы не задевать за стены и потолок громоздкими шлемами. Фенина Бол, Нефа Нен и Одани Джехан дождались, пока Эша займет свое место, а затем разошлись направо и налево, направляясь к дверям артиллерийских гнезд, находившихся в плечах титана.

Крошечное окошко над глазами-авгурами «Разбойника» пропускало лишь тусклый свет. Голова изнутри была широкой, но сильно скошенной спереди, а бо́льшую часть фронтальной поверхности занимали гнезда подключения толстых бронированных кабелей, расходящихся в стороны наподобие экстравагантных усов. Увидеть что-либо из окон было практически невозможно. Вид снаружи транслировался на большой смотровой экран, но необходимость в нем отпадала после подключения к манифольду.

Они все говорили одновременно, нажимали кнопки и щелкали переключателями, усаживаясь в кресла. Эша опустилась на потертую кожу командирского трона, слыша болтовню и своего экипажа, и всей манипулы. Волнующее предвкушение охоты захватило каждую из них.

Термин «командный трон» создавал превратное впечатление. Сиденье было лишь немногим больше, чем ложе пилота, а его мягкое покрытие весьма некстати пересекала металлическая вставка со штырьками БМУ. Даже в такой машине, как «Домине Экс Венари», в рубке едва хватало места для четырех женщин. Здесь было жарко и тесно. Но сейчас это уже не имело значения.

— Добрый день, принцепс, — раздался у нее в воксе жизнерадостный голос магоса деи-механика Омега-6.

Он был единственным полностью разумным существом на борту, не подключенным к манифольду, и всегда общался с Эшей посредством вокса. Его пост находился на реакторной палубе, и возрастающий выброс заметно искажал слова помехами.

— Мой оркестр готов сыграть прекрасную симфонию в честь восходящего солнца.

— Приветствую, магос. Для техножреца ты проявляешь необычную склонность к образной речи.

— В ином случае ты бы разочаровалась.

— Это верно. Выведи реактор на две трети пиковой мощности. Приготовься к переходу на боевой уровень.

— Все индикаторы пока в зеленой зоне. Буду молиться, чтобы они и дальше оставались в этом состоянии.

— Молись. Похоже, что битва будет тяжелой.

— Тяжелые битвы требуют тяжелой работы моего реактора.

— Тебе это известно, как никому другому, — ответила она с искренним весельем. В последнее время Эша улыбалась так редко, что было приятно вспомнить, как это делается.

Она вложила ладони и ступни в контрольные перчатки и стремена, замедлила дыхание, прикрыла глаза и с ощущением приятного предвкушения отдала команду:

— Контакт.

Нейронные импульсы отозвались в мозгу невероятной болью.

Но оно того стоило. Каждый раз.

Экипаж погрузился в ликующее молчание. Их разум вырвался из пределов плоти и через блок сопряжения объединился с машиной, ее поршнями и орудиями, до предела расширив собственные горизонты.

Для посторонних члены Коллегии Титаника очень сильно отличались от своих правителей из числа техножрецов. Они не так охотно прибегали к аугментике, как жречество Марса, и принимали бионику только для того, чтобы продолжить службу после ранения или в целях лучшего взаимодействия с машинами. Они не отрицали человеческую природу. Все это вкупе с их формой и манерой поведения больше соответствовало обычаям таких подразделений Империума, как армия и флот, а не Механикума. Для других мужчин и женщин они были такими же людьми, тогда как техножрецы представлялись пугающими киборгами. Экипажи титанов, хотя и управляли наводящими ужас орудиями войны, топчущими землю во имя человечества, выглядели вполне доступными. В отличие от техножрецов, чье маниакальное стремление избавиться от плоти в своем теле и заменить ее металлом и проводами казалось ужасной патологией.

Но посторонние ошибались. Люди, служившие в Легио, были такими же приверженцами машинного культа, как и ненавидящие плоть магосы. Они не заменяли кровь на машинное масло, но лишь потому, что в этом не имелось необходимости. Они были ближе к своему богу, чем самые верные последователи Омниссии. В бою они становились его воплощениями, агрессивными святыми и ангелами того, кто трижды един, а боль, сопровождающая каждое благодатное превращение — каждый переход между могучим бессмертным металлом и недолговечной органической сущностью, — учила их наслаждаться обоими состояниями. Любое существо могло быть человеком или машиной, но не тем и другим одновременно. И только они достигли изумительного единения священного человеческого тела с воплощением Бога-Машины и обрели в этом союзе хрупкое равновесие. Страдание означало грань между манифольдом и живым миром. Пересекая эту грань, они очищали свои души, так что даже в своих телах из плоти и крови становились апостолами самого Омниссии.

Так в своих лекциях говорил магос принципия-милитарис, князь-епископ их ордена. Эша в душе не верила ни единому его слову. Все, что она вынесла из его поучений, — благословение нейронного союза, боль при разлуке с механизмом и мощь, обретаемая при каждой трансформации.

Плохое настроение покинуло экипаж. В то время как в пустоте бушевала битва, в ангаре воцарилось спокойствие. Вторая манипула постепенно объединялась со своими машинами. Теоретически титан должен был изготовиться к бою сразу после установления связи, но из-за долгого бездействия этого не произошло. Длительный сон сделал машинную душу «Домине Экс Венари» слишком инертной, и Эша старалась ее расшевелить.

— Давай же, «Домине», — шептала она себе.

Мысли всех модератов коснулись разума командира. В ответ через них распространилось самоощущение Эши. Мысленная связь не была и не могла быть полной, но взаимодействие существовало, и порой экипаж затруднялся сказать, кто первым активировал запуск или увидел цель. Эффективность действий титана зависела от сети человеческих мыслей. Сознание модератов поддерживало Эшу пирамидой человеческих душ, вершиной которой была она сама, и это помогало преодолевать тяжесть управления неукротимой душой могучей боевой машины.

Принцепс играл самую тяжелую роль. Эша не могла полностью раствориться в титане, как это делали модераты. В одно и то же время ей требовалось поддерживать тесную связь со своим экипажем и оставаться самой собой, чтобы направлять их и отдавать приказы. Коротко говоря, ей приходилось быть одновременно в двух местах.

В этом Эше не имелось равных. Хотя связь еще была слишком слабой, благодаря манифольду принцепс уже ощущала раздвоение личности и смотрела не только своими глазами, но и ауспиками «Разбойника». С одной стороны, сквозь мутноватое окошко Эша видела ангар (как видела бы его любая обыкновенная женщина, сидя в башне), с другой стороны, она надменно смотрела сверху вниз линзами из поляризованного кристалла на людей, подобно муравьям снующих у ее ног. Они ее нисколько не интересовали. Рядом были ее сородичи, другие гиганты. Один, такой же, как она, присел на корточки, и стало заметно, что его спина и плечи покрыты бело-зеленой броней, из-под которой выдавалась вперед жукообразная голова. Кроме него рядом стояли еще четыре монстра, меньших размеров, но все же грандиозных по сравнению с людьми, с темно-красными головами в форме скалящихся собачьих морд, опущенными чуть ли не к самой земле, как будто они вынюхивали след. Ее стая.

Эша стала «Домине Экс Венари», а титан стал ею. Гигант из легенд, созданный из адамантия, керамита, пластали и редких сплавов, вызванный к жизни чудесами плененной звезды и мощью Движущей Силы.

Вот только не полностью. Пока нет. Она все еще чувствовала себя отдельным существом в голове титана, и, хотя все ограничения смертной плоти уже исчезли, само тело по-прежнему ощущалось. Такое объединение ее не устраивало. Но ее вины здесь не было. Еще не активировался последний компонент машины. Душа «Домине Экс Венари» пока не пробудилась. Эша мягко журила титана, который лениво ворочался от прикосновений мыслей своей повелительницы, словно дремлющая у огня собака, не до конца осознавшая своего желания отправиться в дождливый лес ради упоения охотой.

Обратный отсчет стремился к нулевой отметке чересчур быстро. Эша мельком просматривала боевые сводки, транслируемые через инфосферную связь Легио, поступавшую в манифольд титана. Машинные когитаторы уже внедрились в ее мозг, наделив мысли колоссальной скоростью. Ее вычисления теперь превосходили достижения самых опытных математиков. Ее бог даровал способности не только для разрушения. И их было немало.

Иридий быстро приближался. А «Домине Экс Венари» все еще куксилась. Ожидание после первого пробуждения было слишком длительным. Машина сердилась.

Эше некогда было с ней нянчиться.

— Всем экипажам доложить о готовности.

— «Велокс Канис» к бою готов, — отрапортовала Соранти Даха.

В ее словах прозвучало агрессивное нетерпение. Она рвалась в битву.

— «Курсор Ферро», готовность через двадцать секунд, — передала Джехани Джехан.

— «Прокул Виденс» готов к охоте, — откликнулась Тоза Миндев. — Хвала Богу-Машине.

Абхани Люс Могана с «Ос Рубрум» ответила аналогично:

— Хвала Богу-Машине. Мы готовы выступать.

Громкий голос Абхани Люс, как обычно, вызвал смятение в эмоциях Эши. Она отмахнулась от своих чувств. Ее дочь была хорошим принцепсом.

— Вторая манипула со всем уважением запрашивает статус прикрепленной машины Четвертой манипулы, — воксировала она Дюране Фагл.

— Мы готовы, — отозвалась та. Оттенок свирепости в ее голосе подсказывал, что она уже полностью объединилась со своим титаном «Стальная охотница». — Выступаем по твоему приказу.

<Две минуты до высадки,> прошелестел услужливый голос корабля.

— Эша, — вслух обратилась к ней Йеха Йеха. Они слишком давно и близко знали друг друга, чтобы употребление первых имен при связи в манифольде показалось невежливым. — Объединение неустойчиво, — сказала Йеха. — Мы теряем когерентность связи.

Принцепс и сама это чувствовала. Власть ускользала из ее рук. Она сильнее надавила на сознание титана, и тот возмутился. Даже реактор протестующе взвыл.

— «Домине» слишком долго спала и сердится на нас за то, что мы так давно не звали ее в бой, — пояснила Эша. — Но она поднимется по моей команде!

Она преодолела сопротивление машины и проникла своей мыслью прямо к ее пылающему сердцу.

— «Домине Экс Венари»! — воскликнула Эша одновременно вслух и мысленно. — Пробуждайся! Твои гончие готовы. Охота ждет.

Титан не обладал собственным голосом, но мог заставить себя понять.

<Нет,> последовал его мысленно ощущаемый ответ.

Эша создала в манифольде ментальный образ. Она видела себя парящей в воздухе над огненным озером. Жаркий воздух трепал ее одежду и распущенные волосы. Мощь титана не позволяла представить его в человеческом облике. Он был озером огня.

Она взирала на зарождающийся под ногами водоворот расплавленного металла. Несмотря на колоссальный жар сущности «Домине Экс Венари», она бесстрашно смотрела вдоль оси вихря и сквозь него — в глаз самого Бога-Машины.

— Я приказываю тебе, великий. Пробудись! Война идет! Война уже здесь!

Душа «Домине Экс Венари» зашевелилась. Эша ощутила это движение в своей голове. Пальцы на переключателях аварийного ручного управления непроизвольно дернулись. Мысленным взглядом пробуждение титана выглядело как возрастание скорости вращения вихря. «Домине Экс Венари» просыпалась, но еще не очнулась окончательно, а Эша приберегла напоследок наилучшее средство.

— Здесь наш старый враг. В бой идет Легио Вульпа.

Вопль ярости из души титана взвился из вихря столбом пламени. У Эши возникло ощущение чего-то очень большого, шевелящегося под ее кожей, проворачивающегося вокруг костей, подобного землетрясению или воде, отхлынувшей от поднимающегося бегемота, если только эти сравнения вообще можно применить к человеческому телу. Давление нарастало, затрагивая созданный Эшей мысленный образ. Озеро огня поднималось быстрее, чем она. Пламя лизнуло ноги, а потом поглотило ее целиком.

Она засмеялась — ее сознание внедрилось в разум титана.

Эша мгновенно вернулась в свое тело. На нее обрушилась мощь Бога-Машины. Она выгнула спину и вскрикнула от наслаждения, граничащего с болью. В рубке весело зазвенели сигналы подтверждения готовности.

— «Домине» очухалась! — крикнула Мефани Огана, одержимая стремлением машины вступить в бой. — Мы готовы!

— Чуть больше уважения — пользуйтесь корректными формулировками, — произнес кто-то.

Резкий тон указывал на Йеху. Но на нее это было непохоже, и слова звучали невнятно. В состоянии экстаза Эша не могла определить, кто это говорил. Возможно, сразу несколько членов экипажа одновременно. Нестабильная связь обрела когерентность, объединяя их в единое целое.

«Домине Экс Венари» содрогнулась. В суставах двинулись поршни. Под пластинами брони сократились волоконные мускулы. Гироскопы начали вращаться все быстрее и быстрее. Шланги затвердели от перекачиваемой под давлением жидкости. Машина повернулась в причальных зажимах, выпрямилась, расправила плечи. По всему корпусу зажглись огоньки. Оборонные лазпушки и крупнокалиберные болтеры поднялись в своих турелях, а управляющие ими подсобные машинные духи внезапно проявили бдительность, отыскивая малейшие угрозы в стремлении их устранить.

Эша расслабила спину и со стоном откинулась на спинку кресла. «Домине Экс Венари» разделяла ее радость; титан, поскрипывая металлом, заворочался в креплениях защитного каркаса.

— Реактор достиг стопроцентного КПД, — воксировал Омега-6. — Все системы готовы к успешному выполнению священных задач. Хвала Богу-Машине. Хвала его Омниссии, пребывающему среди нас. Хвала Движущей Силе, все перемещающей.

<До боевой высадки одна минута,> напомнил голос корабля.

Всего шестьдесят секунд прошло с тех пор, как Эша призвала духа богомашины. Но в этом промежутке времени уместились часы. Принцепс одновременно смотрела своими глазами и глазами титана, и ничто не ускользало от ее взгляда. В ней билось сердце, раскаленное, словно солнце, и во много раз превосходящее размерами ее тело.

Она и ее машина достигли полного единения.

В титане взвыли тревожные сирены. Обслуживающие рабочие бросились в укрытия. Замигали огни. Воздуха в ангаре не имелось, так что крошечные человечки двигались в полной тишине.

К тому моменту, когда неприятель прожег отверстие в оболочке, Эша уже была не совсем собой.

Обрушение расплавленной секции потолка ангара сопровождалось резкой вспышкой света. Глаза «Домине Экс Венари» уловили падающий объект и визуально замедлили движение, чтобы Эша могла его рассмотреть. «Мокрица», десантный танк Механикума, свернувший опоры во избежание повреждения при падении, ударился о палубу, перевернулся, остановился и расправил конечности. За ним последовали еще три такие же машины. Подобно поднимающим хвосты скорпионам, они быстро выдвинули орудийные стойки. Из раздвинутых дверей-мандибул выехали помосты, с которых, как горошины из созревших стручков, посыпались таллаксы. Они распрямились с такой же механической точностью и двинулись в сторону «Стальной охотницы».

— Я с ними разберусь, — будничным тоном воксировала Джехани Джехан.

Ее титан «Курсор Ферро» опасно натянул крепления, стремясь сорваться с привязи.

— Отбой. Оставь их, — ответила ей Эша. Вокруг десантного катера один за другим разъединялись доковые захваты, и их щелчки ощущались даже через пластальную оболочку. — Не вступать в бой. До высадки двадцать секунд.

Она могла бы и не говорить этого Джехани. Титаны не имели возможности сражаться в ангаре. Ее заместительница позволила себе поддаться яростному порыву машины.

Извилистый бело-голубой энергетический луч вырвался из десантного танка и прочертил на обшивке «Стальной охотницы» черную линию. Пустотные щиты еще бездействовали, титаны оставались в оковах. Но они не были беспомощны.

Орудия секторной обороны развернулись на таллаксов и начали пронзать их с той же точностью, с какой магос биологии насаживает на булавку насекомых с новой планеты. Лазпушки не были предназначены для отражения пехотных атак, но, стреляя дюжинами, действовали достаточно эффективно.

«Домине Экс Венари» тоже приняла участие в этом клинически точном истреблении. Эша разделяла нетерпение титана. Ей хотелось шагнуть вперед и растоптать интервентов, стереть их в пыль самым примитивным способом, а затем отправиться в бой с более достойным противником. Эша заставила себя сдержаться.

«Нет, не сейчас. Ты знаешь, что еще не время».

<Высадка пошла,> прошептал корабельный голос.

Последовал рывок. Титаны зашатались в своих креплениях. Таллаксы тоже еле устояли. Запуск мощных двигателей, расположенных в нижней части, встряхнул десантный транспорт. Даже в таком относительно слабом гравитационном колодце, как тот, что создавали орбитальные объекты Теты Гармона V, сдвинуть огромную массу с места было довольно сложно.

Вдоль всего космолета открылись двери. Из казарм, встроенных в корпус, выскочили воины-киборги, до этого момента спавшие в своих ячейках, подобно пчелам в сотах. Повсюду мигал свет: это из подвесных капсул, спускаемых из спецотсеков прямо к дверям, выскакивали солдаты, разбуженные массированными вливаниями боевых стимуляторов и попавшие прямо в гущу сражения. Первую дюжину тотчас скосили снаряды, но корабль нес в себе тысячи этих существ, и они все лезли и лезли в бой. У ног титанов завязалось сражение. Таллаксы, переключившись на новые цели, расчерчивали пол следами плазменных зарядов. Эшу эта битва интересовала не больше, чем драка насекомых, а у «Домине Экс Венари» вызывала раздражение.

— Пусть о них позаботится ауксилия, — сказала Эша, обращаясь как к титану, так и к принцепсам своей манипулы. — Приготовиться к бою.

Посадочный модуль слегка развернулся. И вздрогнул от удара из невидимого орудия. Корабль стал спускаться к посадочной площадке по широкой дуге, отчего центр тяжести «Домине Экс Венари» слегка сместился.

Затем последовало резкое снижение. Броня титана заскрипела в зажимах. Огромная машина завибрировала, затуманив оба канала восприятия Эши. Обшивка корабля донесла угрожающий рокот. Космолет ощутимо качнулся.

В стене возникла огромная дыра, и на продолжавших у ног «Ос Рубрум» и «Курсор Ферро» битву крошечных воинов посыпались обломки. К счастью, ни одного титана не задело. Сквозь пробоину сверкнул слепящий фейерверк боя в бездне. Корабль затрясло от взаимодействия противоборствующих сил гравитации так, что у Эши застучали зубы. Но она сохраняла спокойствие. Ей приходилось участвовать и в гораздо более сложных высадках. Через мгновение все завершилось. Заключительный удар хорошенько перетряхнул все, что было на борту. Титаны попадали на колени, а киборги просто разлетелись в разные стороны. В кормовой и носовой частях начали открываться двери на широких изогнутых петлях.

Манипуле следовало спешить. В этот момент они были наиболее уязвимы для контратаки. В момент высадки титаны могли погибнуть, но створки двигались слишком медленно.

Наконец этот томительный процесс закончился. С рук, ног и торсов машин упали крепления. Разъединились кабельные соединения. Снаружи донесся грохот бомбардировки, ведущейся с кораблей легиона, прикрывающих посадочную площадку от любых противников.

— Легио превыше всего! — воскликнула Эша. — Легио Солария идет!

Колоссы манипулы, разбрасывая ногами копошившихся внизу бойцов, покинули корабль. Первыми на полном ходу выскочили «Гончие» — «Ос Рубрум», «Курсор Ферро» и «Прокул Виденс», — за ними последовал «Велокс Канис». Они рассредоточились, сразу формируя охотничий строй и набирая скорость. При малой силе тяжести их шаги больше походили на широкие скачки.

Эше не требовалось слов, чтобы послать вперед своего титана. Она просто шла. И ощущала поддержку души Джефенир Джехан, словно опиралась на выступ скалы, поднимаясь к вершине победы. Она стала «Домине Экс Венари». Джефенир Джехан просто была еще одной ее частью.

«Домине Экс Венари» бок о бок со «Стальной охотницей» маршировала вперед, шла в бой, на ходу посылая ракеты из установки «Апокалипсис», закрепленной на ее корпусе.