Через ощущения «Полководца», носившего имя «Нунцио Долорес», Терент Харртек из Легио Вульпа следил за приближающимися Имперскими Охотниками. Надвигались двенадцать транспортных модулей и вдвое больше отдельных капсул. Сначала они снижались плотной стаей, а затем разошлись на два атакующих потока. Спуск сопровождался лучами поражающего света и искрящимися лентами трассирующего огня. При расхождении двигатели выбросили стометровые струи горящего газа.

Две трети кораблей направлялись к поверхности спутника, зато остальные нацелились на кольца обитаемых и промышленных объектов. К позиции Харртека.

Охотники, похоже, атаковали в полную силу. Пульс Терента участился, выдавая его волнение.

Одному из десантных транспортников досталось не меньше дюжины снарядов. За космолетом протянулся огненный хвост, и он стал падать, нарушив строй. Орудия оборонительных батарей Нового Механикума, вращающихся по орбите спутника, видя состояние корабля, тоже нацелились на него, желая сбить. Посадочный модуль внезапно попал в паутину поражающего света. На корпусе возникли и стали распространяться яркие пятна раскаленного металла. Оболочка плавилась, и лучи, проникая внутрь, вырывались с противоположной стороны вместе с фонтанами обломков. Двигатели вывалились из корпуса, а сам корабль накренился, выбрасывая струи пламени, и наконец развалился, не дойдя до поверхности Иридия нескольких сотен километров.

Поврежденные титаны посыпались наружу, словно рыбаки из перевернувшейся лодки. Их колоссальные размеры изменили восприятие всей сцены. Губы Харртека изогнулись под щитком, поднимающимся с нагрудника. Как жаль, что он не может сразиться со всеми ними, чтобы доказать превосходство своего легиона. Но и без всяких тактических доктрин Терент понимал, что желательно сбивать врагов еще до того, как они достигнут поля боя.

За Имперскими Охотниками наблюдал только он. В ухе у него завизжало вокс-донесение, рассекшее единение с «Нунцио Долорес» подобно кинжалу, режущему плоть.

— Принцепс-майорис Харртек, Четвертая и Двенадцатая манипулы Легио Фуреанс предлагают поддержку.

— Поддержка отклонена, — произнес Харртек.

Он воспользовался человеческим голосом. Челюсти показались ему до смешного маленькими и будто отстоящими от него на некотором расстоянии. На мгновение вырванный из священного единения с богомашиной сообщением, поступившим от Тигриных Глаз, в этот краткий момент Терент ощутил, что в нем живут не одно, а два создания. Человеческая сущность виделась ему раковой опухолью на чистом металле «Полководца». Напоминание о его собственной хрупкости вызвало тошноту.

— «Охотники» наши. — Харртек выдержал паузу. — Четвертая манипула Фуреанс, с этого момента и вплоть до особого распоряжения я требую пользоваться исключительно прямой телепатической линией передачи информационных импульсов. — Он подумал, не пощадить ли их гордость небольшой ложью, но честь требовала правдивости. — Вокс суть орудие низших существ. Хвала Машине и хвала богу войны.

Он разорвал связь, не дожидаясь ответа. Губы плотно сжались. С этого мгновения он будет общаться только через устройства машины, как и надлежит делать. Ничто не должно отвлекать его от манифольда.

<Модерат-ораториус, разъединить вокс-каналы,> приказал Харртек. <Как внутри Легио, так и внешние.>

Ораториус повиновался без слов. От него и не требовалось ни ответа, ни тем более каких-либо комментариев. Единение с «Нунцио Долорес» восстановилось, и сквозь разум Харртека хлынул благословенный поток данных, милосердно избавленный от досадных погрешностей человеческой речи.

Восприятие «Нунцио Долорес» вытеснило собственные чувства Терента, но тем не менее он смутно ощущал целлу вокруг себя и людей, с которыми делил это пространство. Рулевой, штурман, сенсориус, ораториус, максимус — всех он знал только по их статусу; Харртек никогда не запоминал их имен, это в Легио Вульпа не было принято. Он даже не знал точно их половой принадлежности. Богомашина «Нунцио Долорес» была титаном класса «Полководец», и управление ею требовало от принцепса полной концентрации внимания. Имена только мешали. Модераты представлялись ему лишь одетыми в шлемы телами, компонентами в организме, где главную роль играл разум Харртека. Он уделял им не больше внимания, чем своим ногтям. Они сохраняли способность самостоятельного мышления, но при объединении экипажа через манифольд их мысли оставались далеким размытым шумом. Терент чувствовал их сущности где-то внизу, где они трудились совместно с машинами, за которые отвечали.

Блок мыслеуправления осуществлял грандиозную связь с вышней силой. Душа Харртека сливалась с воплощением их бога, его разум захлестывала красная ревущая волна огненной сущности «Нунцио Долорес». Она билась в нем, стремясь освободиться от его воли, хотя, как это ни парадоксально, машина ничего не могла сделать без принцепса, соединявшего царства грубой материи и движущей силы. Харртек вынуждал ее повиноваться его воле, наслаждаясь своей властью, наблюдая за ее тщетным сопротивлением.

Погрузиться в машину значило окунуться в чистейшую ярость. Информационные блоки и нейронные затворы не позволяли модератам познать истинную сущность «Нунцио Долорес» и испытывать то, что чувствовал Харртек. Их можно было сравнить с ополченцами, укрывшимися за щитами, тогда как он был благородным рыцарем, мчавшимся впереди, чтобы поразить дракона одной только силой своей воли. А сила воли необходима, ведь что еще способно обуздать такое могучее существо, как богомашина? «Нунцио Долорес» был настоящим исполином, тридцатипятиметровым воплощением технологического мастерства, наглядным доказательством того, что пришло время человечества и что он владеет чрезвычайно сильными инструментами убеждения.

Его левый кулак метал мудрость древних, принимавшую обличье столбов разрушительного света, поскольку на этой руке была установлена пушка «Вулкан» класса «Беликоза», считающаяся лучшей в этой категории во всей Галактике. Техножрецы утверждали, что параметры и функции орудий такого образца из разных миров-кузниц не отличаются друг от друга, но они лгали. По мнению Харртека, священные служители машин нередко обманывали экипажи титанов. Орудие «Нунцио Долорес» в пять сотен тераватт безудержной ярости превосходило многие пушки. Но даже мощный плазменный реактор «Нунцио Долорес» мог обеспечить несколько выстрелов «Беликозы», после чего производительность падала. Это смертоносное оружие предназначалось для завершающих ударов.

Правая рука казалась грубоватой по сравнению со световой рапирой: она оканчивалась медвежьей лапой, изготовленной из пластали и утяжеленной ферромитом. Оружие не отличалось технологическим совершенством, но было не менее опасным, и Харртек предпочитал его откровенную жестокость дальнобойности «Беликозы». Силовой коготь типа «Ариох» применялся в ближнем бою. Его бронированные пальцы окутывали расщепляющие поля, а сверху монтировались два мегаболтера, стрелявшие разрывными самодвижущимися снарядами крупнее человеческого туловища. Эту клешню разработали для уничтожения врага в схватке лицом к лицу. Терент полагал, что давно умерший создатель титанов не предвидел, что его машины будут сражаться на расстоянии удара. В те времена они были просто стрелковыми платформами, но сам Харртек дистанционной дуэли энергетических орудий предпочитал драку. На малом расстоянии он чувствовал жизнь, скрежет металла под гигантскими пальцами, электрические импульсы атомов, раскалываемых расщепляющими полями. От таких ощущений его сердце трепетало. Больше всего ему нравились те моменты, когда титаны сходились визор к визору и он мог сквозь стекло окулюса заглянуть в глаза другого принцепса; он наслаждался теми редкими мгновениями, когда его противник понимал, что уже мертв, и это отражалось на его лице. Для Харртека не было лучших моментов, чем вид другого человека, сознающего свое поражение.

Способности к разрушению «Нунцио Долорес» не ограничивались силовым кулаком. На широкой спине он нес спаренный лазерный бластер, какие изготавливали специально для титанов. Не такой мощный, как «Беликоза», но одновременный залп из всех шести стволов тем не менее производил внушительный эффект своим впечатляющим градом огня. К тому же он потреблял намного меньше энергии. Такая своеобразная гигантская версия лазвинтовки, которой снаряжали низших чинов Имперской Армии, орудие, способное взрыть поверхность оплавленными рвами, испарить тяжелый танк или пошатнуть основание города-улья.

Мнение титана совпадало с мнением Харртека. Родились эти мысли в голове человека или в мозгу машины, было неясно, но единое существо, которым они становились после подключения, обладало ненасытной жаждой уничтожения. Оно видело миллиарды вариантов смертей, и когитаторы, внедренные в его свирепую душу, без конца составляли все новые и новые сценарии. Даже одно созерцание сцен уничтожения побуждало титана ускорить шаг, чтобы поскорее добраться до посадочной площадки, невзирая на риск. Единственным источником притяжения на внешней стороне станции служила ее масса, и даже у такой огромной конструкции, какую представляла собой верфь, она была ничтожно мала. При любом отталкивании чуть сильнее нужного «Нунцио Долорес» мог вылететь в космос или оступиться и получить повреждение, врезавшись в одно из сооружений, заполнявших окружающее пространство: кранов, подъемников и транспортных установок.

«Полководец» стремился перейти на бег: ему не терпелось сразиться с сородичами, которые стали для него чужими. Харртек разделял его нетерпение, но понимал, насколько это безрассудно, и полностью сосредоточился на сдерживании «Нунцио Долорес». Порты интерфейса в его черепе стали перегреваться. Во рту появился привкус металла, и Терент не мог сказать, была ли это его собственная кровь или органолептический фантом, вызванный стрессом. Харртек не мог сейчас вести титана. Все свои силы он тратил на то, чтобы не дать «Полководцу» вырваться из-под контроля экипажа, он зависел от своего рулевого, старавшегося обеспечить ровный ход титана, и все это злило его. Он, принцепс, не мог управлять ситуацией. Ярость «Нунцио Долорес» давала колоссу силы противостоять его воле. Машинный дух корчился от стыда, вспоминая о прошлом столкновении воли исполинов Легио Солария с волей Легио Вульпа.

Что-то ударило по наголеннику титана. Харртек сумел частично отвлечься, чтобы через ауспик увидеть, как сбитый подъемный кран, медленно переворачиваясь, уносится в бездну.

— Стабилизировать машину! — рявкнул он.

Низкая гравитация мешала ходу «Нунцио Долорес». Модерат-рулевой старался изо всех сил. Весь экипаж старался. Графики нейронной обратной связи развернулись во внутреннем поле зрения Харртека.

— Нет, — проворчал он. — Медленно.

Но «Нунцио Долорес» не послушался. Сопротивление духу машины только раззадорило его. Харртеку пришлось изменить тактику: прислушаться к своему титану и следовать его желаниям. Он медленно ослабил хватку, прекращая бесполезную борьбу.

<Седьмая манипула, держаться за «Нунцио Долорес». Развить скорость атаки.>

Его команду составляли четыре титана. Все они подтвердили, что распоряжение получено. Седьмая манипула сохраняла мирмидонский строй: три «Полководца» («Нунцио Долорес», «Тенебрис Виндикта» и «Крайняя мера») с двумя более легкими «Разбойниками» («Пыль веков» и «Аре Беллус») на флангах.

Легио Солария поспешно продолжал высадку. Их десантные модули на предельной скорости заходили на посадку на металлическое покрытие верфи. Харртек даже чувствовал дрожь от их жесткого соприкосновения с конструкцией. Два корабля уже приземлились, остальные быстро приближались. Харртек помрачнел, увидев, что эскадрилья снова разделилась и три корабля, сменив курс, ушли к поверхности спутника, лишив его предполагаемой славы. Шесть транспортных кораблей, снизившиеся раньше, направились к противоположной стороне спутника, к другой секции запутанного лабиринта заводов и доков, работавших в невесомости. Стандартный прием с целью отвлечь внимание от главной атаки. Он не обратил на них внимания. Эти космолеты сядут и либо встретят сопротивление других сил, либо нет. Его не интересовали чужие сражения. Его противник здесь, впереди.

Он гадал, присутствует ли она в приближающемся десанте титанов?

Эта неожиданная мысль задела его связь с машиной, и «Нунцио Долорес» слегка споткнулся. Харртек разозлился на свою слабость и добавил личный гнев к ярости титана. Таинственные технологии отреагировали на этот всплеск, и машина еще больше увеличила скорость. Он не возражал. И ничего не предпринял, чтобы замедлить ход. В пространстве манифольда возникли запросы других принцепсов. Появились тревожные сигналы. Графические схемы на дисплее его шлема и в воображаемом пространстве окрасились красным цветом. Он отключил их.

<Рекомендую остановиться и атаковать с дальней дистанции. Сбить посадочные модули,> появилось в его мозгу сообщение Беннифа Дюранта.

Его щитоносец, заместитель и пилот «Тенебрис Виндикта». К словам Дюранта стоило прислушаться.

<Это не сулит нам никакой славы!> мысленно отрезал Харртек. Слова не сорвались с его губ, но были переведены вживленным в мозг устройством и монотонным текстовым вокс-импульсом разнеслись ко всем членам подразделения. <Всем двигаться к позиции для ближнего боя.>

<Ты идешь слишком быстро, мой принцепс,> ответил Бенниф Дюрант. <Мы угодим как раз под их орудия>

Харртек выслал пакет информации, доказывающей ошибочность аргументов Дюранта. Самым значительным доводом было наличие множества звездоскребов, доминирующих над ограниченным горизонтом верфи. Они стояли так близко друг к другу, что напоминали плоскогорье посреди равнины, и могли блокировать обстрел, за исключением, возможно, самых первых залпов.

<Мы приблизимся раньше, чем Легио противника займет подходящую для боя позицию.> Харртек не собирался проявлять уважение к врагу, произнося его название. <Это быстроходный Легио, но легкий. У них недостаточно тяжелых титанов, чтобы нам противостоять. В ближнем бою преимущество будет на нашей стороне, и мы обезопасим себя от обстрела с пустотных кораблей.>

Дюрант умолк. Остальные принцепсы тоже ничего не добавили к обсуждению ни словами, ни в манифольде.

«Он прав», — подумал Харртек. Они могли бы замедлить ход и вести бой с дальней дистанции. Флот Соларии превосходил силы Вульпы, и Седьмая манипула рисковала привлечь внимание их кораблей. В небе и так постоянно расцветали вспышки ожесточенной битвы.

Но Терент Харртек не хотел вести перестрелку на расстоянии. Он поддерживал агрессивность своего титана. Он жаждал снова сойтись с врагом. Его рука — силовой коготь «Ариох» на конечности «Нунцио Долорес» — сжалась в кулак в предвкушении схватки, еще сильнее возбуждая его сердце и реактор титана.

Что удивляло Харртека, так это решение Охотников высадиться не на поверхности спутника, а на одном из орбитальных объектов. Похоже, они хотели сохранить Иридий в качестве базы для дальнейших операций, но для этого им не надо было отвоевывать каждую из окружавших его структур.

Сам он занялся бы одним только спутником. Любых неприятелей, не убравшихся с орбиты, можно спокойно сбить наземными орудиями. В случае почти неизбежной победы Легио Солария потери в инфраструктуре, по его подсчетам, составили бы пятнадцать процентов. Но Имперские Охотники предпочли другой вариант. Они всегда отличались сентиментальностью и старались предотвратить гибель людей. Вероятно, решили попытаться сохранить жизни гражданских лиц в доках вокруг спутника. Что ж, это их слабое место.

<Сосредоточиться вокруг меня,> скомандовал он. <Я буду наконечником стрелы, а вы — ее шипами. Мы вонзимся им в шкуру, а когда они попытаются нас выдернуть, разорвем их плоть.>

Он видел, где можно ударить: слепое пятно противника. Харртек обратился за помощью к Восемнадцатой манипуле. Сразу их не удалось отыскать, но подразделение находилось где-то близко. С двумя манипулами победа была бы ему обеспечена.

Когда же он получил ответ и понял, где сейчас Восемнадцатая, то разочарованно заворчал.

— Эти глупцы устроили засаду на мастеров засад, — сказал он, обращаясь к самому себе. — Никогда нельзя играть по правилам, диктуемым противником.

— Мой принцепс? — окликнул его прим.

— Не обращай внимания, — сказал он экипажу в рубке целлы. — Передай Восемнадцатой манипуле, что мы движемся в их направлении, чтобы помочь им отступить.

— Отступить, мой принцепс?

— Они приняли неверное решение. — Харртек снова погрузился в манифольд: <Извести их немедленно.>

В инфосфере Легио раздались подтверждения приема. Ответ Восемнадцатой манипулы прозвучал предсказуемо сердито, но Харртек не сомневался в своей правоте. «Нунцио Долорес» рвался вперед, направляясь в обход звездоскребов. Манипула держалась плотным строем, «Полководец» и «Разбойник» с обеих сторон от лидера. Весь маневр совершался в мрачном безмолвии пустоты, но в манифольде каждого титана шумели нетерпеливые мысли членов экипажей, предвкушающих драку.