Перри Мейсон в белой униформе мойщика окон нес в правой руке несколько щеток. Пол Дрейк в такой же униформе, чуть поотстав, тащил в каждой руке по ведру с водой. Они арендовали униформу в театральной мастерской, сдающей на прокат разнообразные костюмы.

— Предполагаю, что ты все спланировал заранее, — заметил детектив печальным тоном.

— Ты про что говоришь? — уточнил Мейсон.

— Сделать меня помощником, чтобы я нес ведра с водой.

Мейсон улыбнулся, но ничего не сказал.

Они поднялись на грузовом лифте на шестой этаж отеля «Амбассадор». В коридоре дежурил широкоплечий мужчина в ботинках с квадратными носами и воинственно выдвинутой вперед челюстью. На Мейсона и Дрейка он смотрел молча, но так, словно хотел в чем-то обвинить.

Двое мужчин проигнорировали этот взгляд и целенаправленно пошли в конец коридора, к окну, выходящему на пожарную лестницу.

— Он смотрит? — спросил Мейсон, перекидывая ногу через подоконник.

— Поглядывает, но не очень заинтересованно, — сообщил Дрейк, который стоял в коридоре. — Но действовать нужно быстро.

— Ты это мне говоришь? — хмыкнул адвокат.

Он достал губку из ведра, провел ею по окну над пожарной лестницей, потом стал мыть его щеткой с резиновой вставкой.

— Так, теперь переходим к главной части операции, — объявил Мейсон.

— Ты уверен, что в номере никого нет? — уточнил Дрейк.

— Нет, не уверен, — ответил Мейсон. — Но придется рискнуть. Встань поближе к двери, спиной к ней. Постучи, но так, чтобы он не видел, как ты стучишь.

Адвокат тем временем протирал окно сухой тряпкой.

— Постучал два раза, никто не открывает, — сообщил Дрейк.

— Можешь открыть дверь, не привлекая внимания? Быстро и тихо?

— Думаю, да. Минутку, сейчас замок осмотрю. Да, справлюсь.

Дрейк достал из кармана связку ключей, выбрал один, вставил в замок, повернул, надавил и послышался щелчок. Детектив тихо и удовлетворенно крякнул, и двое мужчин вошли в номер.

— Номер справа? — уточнил Мейсон.

— Да.

— Ты уверен, что это ее номер?

— Практически уверен.

— Но если нет, то мы окажемся в весьма неприятном положении.

— Мы в любом случае окажемся в незавидном положении, если нас поймают, — раздраженно ответил Дрейк. — Объяснить, что мы тут делаем в таком виде, мы точно не сможем.

— Не думай пока об этом. Где пояс? — спросил Мейсон.

Дрейк протянул ему страховочный пояс, который Мейсон надел на себя и закрепил в гнезде на наружной стене у окна соседнего номера. Адвокат встал на наружный подоконник, держась за руку Дрейка, распрямился и двинулся к соседнему окну. От земли его отделяли шесть этажей гостиницы.

— Не торопись, — предупредил Дрейк.

Мейсон закрепил второй крюк предохранительного пояса в еще одном гнезде у окна.

— Так, теперь давай мне воду, — велел он Дрейку.

Дрейк протянул ему ведро. Мейсон стал мыть окно губкой. Минуту спустя он постучал в стекло. В номере находилась женщина в нижнем белье, которая мгновенно накинула на себя кимоно и подошла к окну, гневно сверкая глазами.

Мейсон жестами показал, что ей следует раскрыть окно. Сильвия Бассет так и сделала.

— Послушайте, почему вы моете окна, когда я одеваюсь? Что это такое? — закричала она. — Я буду жаловаться руководству. Вы…

— Говорите потише и успокойтесь, — сказал Перри Мейсон.

При звуке его голоса она дернулась, потом ее глаза округлились от удивления.

— Вы! — только и смогла выдохнуть она.

Перри Мейсон подтянул к себе ведро с водой и поставил на подоконник.

— Послушайте, у нас мало времени. Я хочу знать, что произошло. Вы знаете, что Брунольд арестован?

— Брунольд? — нахмурилась она.

— Да.

— Кто это?

— Неужели вы не знаете?

— Нет.

— Почему вы зарегистрировались в отеле под чужой фамилией?

— Я хотела отдохнуть.

Мейсон кивнул на сумки, которые стояли на полу у кровати:

— Ваши?

— Да.

— Вы их взяли с собой прошлой ночью?

— Нет.

— Когда они здесь оказались?

— Дик привез сегодня утром.

— Что в них?

— Разные вещи.

— То есть вы решили сбежать?

— У меня нервный стресс. Мне нужно отдохнуть. Я уеду на несколько дней, пока здесь все не утрясется.

Мейсон поджав губы сказал:

— У вас совсем нет мозгов? Эта самая большая глупость, которую вы только можете сделать.

— А что такого, если я уеду? — спросила Сильвия Бассет.

— Именно это вас и пытаются заставить сделать, — пояснил Мейсон. — Бегство считается показателем вины. Оно может быть представлено, как одно из доказательств в суде, точно так же, как любой другой факт.

— Меня не найдут.

— Вас арестуют, когда вы еще никуда не успеете уехать, с билетом в кармане.

— Не говорите глупостей! — воскликнула Сильвия Бассет. — Я не такая дура, как вы думаете, я знаю, что нужно делать, да и я не сбегаю. Я просто не хочу…

— В коридоре дежурит полицейский детектив, наблюдает за дверью в ваш номер. Еще один дежурит в холле, а третий у лифтов. На коммутаторе дежурит еще один полицейский. Следят за вами и вашим сыном, все телефонные разговоры прослушиваются. А теперь…

Она прижала руку к горлу.

— Боже праведный! — воскликнула Сильвия Бассет. — Вы предполагаете…

— Рассказывайте все, как было, — перебил Мейсон. — Что произошло после того, как я уехал?

— Да почти ничего. Мне задали несколько вопросов. Я устроила истерику.

— Что вы сказали полиции?

— Вначале говорила правду — что хотела обсудить с мужем один деловой вопрос. Я вошла в приемную и увидела, что Хейзел Фенвик лежит на полу. Я бросилась к ней, привела ее в чувство, и она рассказала мне о том, как мужчина с пустой глазницей выбежал из кабинета моего мужа.

— А вас не спросили, почему вы сразу не пошли к мужу? Не позвали его?

— Я сказала им, что занималась Хейзел Фенвик и в тот момент думала только о том, как привести ее в чувство, а о муже просто забыла.

Мейсон скривился от отвращения.

— Что не так? — воскликнула Сильвия Бассет.

— Все. Что было дальше?

— Они вели себя очень недоброжелательно, даже заговорили угрожающим тоном. Я закатила истерику и стала им врать.

— И о чем вы им наврали?

— Да обо всем. Сказала, что мой муж выходил, потом сказала, что не выходил. Они спросили, знаю ли я кого-нибудь с искусственным глазом, я ответила, что у моего мужа был искусственный глаз. Я смеялась и орала, они вызвали врача, но я не позволила ему к себе прикоснуться. Я настояла на том, чтобы Дик позвал моего лечащего врача. Когда он приехал, то быстро оценил ситуацию, сделал мне успокоительный укол и отправил в мою комнату.

— Что было дальше?

— Дик следил за происходящим, а когда понял, что никто не дежурит у черного хода, пришел за мной. Я плохо соображала после укола, шла держась за сына. Он привез меня сюда и уложил в кровать. Я проснулась сегодня рано утром и позвонила ему, пользуясь вымышленным именем, чтобы полиция не знала, кто звонит. Но если они подслушивали на коммутаторе… Боже праведный!

— Вы в чем-то признались? — спросил Мпейсон.

— Нет. Мне не в чем признаваться, кроме истерики.

— И что там насчет истерики?

— Дик спросил, рассказала ли я что-нибудь полиции, я ответила, что не рассказала, и мне удалось их обдурить этой истерикой.

— Что-то еще?

— Я разговаривала с ним сегодня два или три раза.

— В чем-то признавались?

— Ну, я с ним довольно свободно разговаривала, но серьезных признаний не делала.

— А он?

— Он сказал, что очень рад, что мой муж мертв. Дик его сильно ненавидел.

— А теперь послушайте меня, — снова заговорил Мейсон. — Вы больше не сможете ввести полицию в заблуждение и уклониться от ответов на вопросы, когда вас станут допрашивать. Поэтому вы должны хорошо подумать над тем, что будете говорить, отработать эту версию. Что с револьвером?

— Я скажу им правду. Я отдала его Дику, чтобы он мог меня защитить.

— Вашего мужа убили из этого револьвера?

— Не знаю.

— А что с Брунольдом?

— Я не знаю никакого Брунольда.

— Вы должны его знать. Он отец вашего ребенка, — заметил Мейсон.

Сильвия Бассет схватилась руками за край стола.

— Что?! — воскликнула она.

— Я выяснил это с помощью частных детективов, к которым обычно обращаюсь за помощью. И полиция точно также может добраться до этой информации. Это не так сложно. Может, Брунольд уже сам все им рассказал. Он задержан.

— Даже Дик не знает, — тихо произнесла женщина.

— Подозревает?

— Не думаю.

— Брунольд вчера вечером приходил к вам?

— Нет.

— Говорите правду!

— Да.

— Когда он ушел?

— Я должна буду сообщить это полиции?

— Пока не знаю.

— Он ушел как раз перед тем, как я нашла Хейзел Фенвик без сознания.

— А вы что делали в приемной вашего мужа?

— Я отправилась туда выяснять, решила ли Хейзел вопрос с Хартли. Она долго не возвращалась, и я начала беспокоиться.

— А Брунольд находился с вами, пока вы не пошли вниз?

— Да.

— Он все время находился рядом?

— Нет. Я уходила в спальню, а он в это время оставался в моей гостиной. Может, выходил в коридор. Его не оказалось в гостиной, когда я вернулась. Прошла пара минут — и он тоже вернулся.

— Вы знали, что Хейзел Фенвик собиралась встречаться с вашим мужем?

— О да. Я хотела, чтобы она с ним встретилась.

— Ваш муж сжимал в руке глаз Брунольда?

— Думаю, да.

— Вы давно знакомы с Хейзел Фенвик?

— Не очень.

— Эта Фенвик что-то скрывает? Может, она не та, за кого себя выдает?

— Этого я вам не могу сказать.

— Не станете? А что там с их браком с Диком? Он липовый или они на самом деле поженились?

— Не знаю. Она впервые появилась в доме в тот вечер, когда произошло убийство. Дик — наследник Хартли. Мой муж хотел сам выбрать Дику жену, чтобы он ни в коем случае не женился на случайной женщине. Он вообще любил все контролировать. Я знала, что он устроит сцену, если узнает, что Дик женился без его ведома. Я хотела, чтобы Хейзел сама все ему сказала. Я думала, что она произведет хорошее впечатление.

— Кто в доме знал, что она жена Дика?

— Никто. Овертон, шофер, привез ее в дом со станции. Он решил, что это моя подруга. Экономка Эдит Брайт могла что-то заподозрить, но не думаю. А больше никто в доме ее не видел.

— Вы вчера вечером видели Гарри Маклейна?

— Нет.

— Послушайте, почему вы начинаете мне врать? — возмутился Мейсон. — Нельзя врать своему адвокату. Это может для вас плохо кончиться. Так вы видели Гарри Маклейна вчера вечером?

— Нет, — ответила она с вызовом.

— Вы знаете, что он приходил в дом?

— Может, он виделся с Хартли, но я так не думаю.

— Кто-то находился в кабинете Хартли, когда в дверь постучалась Фенвик. Кто это был?

— Вот этого я не знаю, — призналась Сильвия Бассет. — Я хотела, чтобы Хейзел никто не помешал, поэтому наблюдала за входной дверью и ждала, пока не уйдет последний клиент. Тогда я сказала Хейзел, что путь свободен, и проводила ее до приемной. Если кто-то находился в кабинете у Хартли, он явно воспользовался черным ходом.

— Гарри Маклейн знал про черный ход? — спросил Мейсон.

— Да, конечно.

— А Питер Брунольд?

Она колебалась мгновение, потом ответила:

— Да, Питер тоже про него знал. Он иногда приходил в мою часть дома через черный ход. Фактически с задней стороны дома находятся две двери рядом друг с другом. Два черных хода — в две части дома… Теперь вы не сможете меня обвинить в том, что я говорю неправду.

Мейсон мрачно посмотрел на нее:

— Я вообще ничего не говорю, но много думаю. Значит, Питер Брунольд находился с вами не все время, пока был в доме в ночь убийства?

— Нет.

— Куда он выходил?

— Он решил, что Овертон, шофер, не только шпионит за нами, но и обыскивает мои комнаты, поэтому пошел его искать.

— Нашел?

— Нет, Овертона нигде не было. Питер сказал, что осмотрел весь дом.

— В какое время?

— Как раз перед тем, как я отвела Хейзел в кабинет Хартли.

— Послушайте, вы хотите защитить Питера Брунольда или спасти свою шкуру? — спросил Мейсон.

— Я хочу защитить Питера и готова это сделать ценой своей жизни.

— Не забывайте, что вы тоже впутаны в это дело, — предупредил Мейсон. — Вы не сможете никого защищать, если не знаете точно, что случилось, и если я не буду точно знать, что случилось. Кроме того, вы сами должны быть вне подозрений. Я не стану защищать ни Брунольда, ни вас, если вы виновны. Получается, что Брунольд разгуливал по дому примерно в то время, когда вашего мужа убили. Вы утверждаете, что он искал Овертона. Он мог встретить вашего мужа и…

— Посмотри вниз, Перри, — прозвучал голос Пола Дрейка.

Мейсон принялся тереть губкой окно и при этом взглянул вниз под правую подмышку.

Из окна, расположенного прямо под тем, которое мыл Мейсон, хмуро выглядывал сержант Холкомб.

— Нас засекли, — сказал Мейсон Сильвии Бассет. — Скажете полиции, что приехали сюда отдохнуть и готовы поехать с ними. Если вы не убивали своего мужа и хотите защитить Брунольда, отказывайтесь отвечать на вопросы. Если хотите защитить себя, говорите правду, только правду. Если Брунольд виновен, то ему лучше признать себя виновным. Если вы все-таки убили своего мужа и врали мне, я брошу вас на произвол судьбы. В противном случае я буду бороться за вас до конца.

— Мы невиновны, — истерично воскликнула Сильвия Бассет. — Питер оправданно…

— Эй, вы там наверху! — закричал сержант Холкомб. — Кто вам велел мыть эти окна?

Мейсон пробурчал что-то себе под нос так, сержант не смог разобрать ни слова.

— Повернитесь. Я хочу взглянуть на ваше лицо, — продолжал орать Холкомб.

Мейсон повернулся так, что задел ведро с водой. Сержант Холкомб увидел это слишком поздно, и не успел увернуться. Вода попала ему в глаза и лицо, а ведро пролетело мимо вниз, так как сержант успел быстро убрать голову. Мейсон схватился за протянутую Полом Дрейком руку, запрыгнул на соседний подоконник, мгновение находился в опасном положении, но смог сохранить равновесие и соскочил в номер.

— Мы можем воспользоваться пожарной лестницей, а с нее выйти на второй этаж, — предложил Пол Дрейк.

— Это выгорит, только если они не поджидают нас на втором этаже, — ответил адвокат.

Мужчины открыли дверь номера и выглянули в коридор, вышли, повернули налево и открыли окно, выходящее на пожарную лестницу. Широкоплечий детектив все еще стоял в коридоре и наблюдал за дверью номера миссис Бассет. Он гневно посмотрел на Мейсона и Дрейка, мгновение подумал, сделал три шага в направлении них, потом остановился.

— Вылей воду из ведер, Пол, — приказал Перри Мейсон громким голосом. — Наполним их снова из крана этажом ниже. Нам нужно вымыть поручни на пожарной лестнице.

Дрейк кивнул, и они с Мейсоном стали быстро спускаться по пожарной лестнице. Они уже добрались до второго этажа, когда сверху до них донесся крик. На пожарной лестнице появился размахивающий руками сержант Холкомб.

— Так, влезаем, — скомандовал Мейсон.

Он первым нырнул в открытое окно второго этажа и понесся по коридору. У лестницы Мейсон сбросил белую униформу, надетую на деловой костюм. У Пола Дрейка пуговица никак не хотела вылезать из петли, Мейсон протянул руку, оторвал ее и помог детективу стянуть форму.

— У нас один шанс. Мы должны подняться наверх, — сказал Мейсон.

Он подошел к лифту, держа форму под мышкой, и нажал на кнопку «вверх»:

— Если нам повезет, мы сможем…

Лампочка мигнула, и дверцы неслышно раскрылись перед ними. Мейсон и Дрейк вошли в кабину, и как раз в эту минуту остановился второй лифт, идущий с шестого этажа. Дверцы раскрылись, и в коридор вылетел сержант Холкомб.

— Какой этаж? — спросил лифтер, как только закрыл дверцу.

— Верхний, — ответил Мейсон.

Лифт пошел вверх, а Мейсон спросил непринужденным тоном:

— У вас ведь сад на крыше, да?

— Да, сэр.

— Отлично, — кивнул Мейсон. — Посидим там и отдохнем.

Они вышли из лифта на последний этаж, Мейсон первым пошел в сад, засунул белую униформу за одну из кадок с каким-то растением и повернулся к Полу Дрейку:

— Ты не потерял свои ключи, Пол?

— Все при мне.

— Приготовь их, — сказал Мейсон и направился в коридор, куда выходили двери номеров.

Мейсон выбрал номер примерно в середине коридора, постучал в дверь. Им не открыли. Тогда он кивнул Дрейку. Детектив повернул ключ в замке. Дверь распахнулась, двое мужчин вошли, Мейсон повернул у себя за спиной ручку и зафиксировал ее, потом задвинул задвижку. Затем он достал портсигар из кармана, постучал по фильтру и улыбнулся детективу.

— Ну, мы все еще не в тюрьме, — заметил он.

— Как, черт побери, мы будем отсюда выбираться? — печально спросил Дрейк.

Мейсон вытянулся на кровати, подоткнул подушки под спину и выпустил дым в потолок. Он улыбался, глядя на Дрейка спокойно и безмятежно.

— Они решат, что мы играем в пятнашки в коридорах, — сказал Мейсон. — Примерно через полчаса, так и не найдя нас, они решат, что мы воспользовались или грузовым лифтом, или пошли пешком по лестнице, и в любом случае смылись. А пока…

Мейсон замолчал, не закончив предложения.

— Что пока? — спросил Дрейк.

— Я прошлой ночью почти не спал, — сказал адвокат, в последний раз глубоко затянулся сигаретой и затушил ее в пепельнице. — Разбуди мне в шесть часов, если я до этого времени не проснусь.

С этими словами он закрыл глаза. Детектив уставился на него с открытым от удивления ртом, затем пошел к дивану.

— Ну ты и нахал! — воскликнул Дрейк. — Дай-ка мне одну подушку. Я не спал вообще.