Свежевыбритый Перри Мейсон остановился у письменного стола Деллы Стрит и улыбнулся ей, глядя на нее сверху вниз.

— Как ты себя чувствуешь после того, как поздно легла спать? — спросил он.

— Как огурчик. Вижу, что все газеты написали про убийство Хартли Бассета, но про Брунольда нигде ничего не сказано.

— Журналисты ничего не знают про Брунольда, — заявил Мейсон.

— Почему?

— Потому что Холкомб не повез его в управление, а отправил в какое-то отделение полиции на окраине, где они смогут допросить его.

— А ты ничего не мог с этим поделать?

— Мог бы, конечно, добиться habeas corpus[15], но пока я не хочу раскрывать карты. И я не знаю фактов. Может, пока для Брунольда лучше побыть в тюрьме, чем на свободе. Да и полиция в любом случае вытянула бы из него все, что хотела, пока я смог бы добиться судебного приказа.

— А что там с миссис Бассет?

— Я позвонил ей, как только добрался до своей квартиры.

— Разговаривал с ней?

— Нет. Она устроила истерику сразу же после того, как я уехал. Холкомб от нее ничего не добился. Сын вызвал врача, а потом оставил полицейских в дураках. Он заявил, что везет ее в больницу, только ее нет ни в одной больнице. Парень отказывается говорить, где она, и привезет ее, когда будет нужно.

— Он и тебе не сказал, где она?

— Нет.

— А как так получилось, что ему это сошло с рук? Как Холкомб это допустил?

— Холкомб понесся за Брунольдом. И это дало шанс младшему Бассету. Он им воспользовался. Но, скорее всего, за домом наблюдали полицейские детективы в штатском. Они в курсе, где находится миссис Бассет. Может, не показывают это младшему Бассету, но знают.

— Получается, что Дик Бассет устроил все таким образом, что тебе до его матери не добраться, а полиция может это сделать?

— В целом дело обстоит именно так.

— В таком случае миссис Бассет не знает про арест Брунольда?

— Вероятно, нет.

— А когда узнает?

— Когда спустится с небес на землю и будет вести себя, как нормальная женщина. Я попросил младшего Бассета, чтобы его мать как можно скорее связалась со мной, объяснил, что это чрезвычайно важно.

— А она даже не звонила?

— Нет.

— Но разве ты не можешь ее найти?

— А смысл? Полиция наверняка держит ее под наблюдением. Если бы я очень сильно пытался влезть в дело, то оказался бы в сложном положении. Да и в любом случае я уже могу быть в незавидном положении.

— Почему?

— Мои отпечатки пальцев могут быть на орудии убийства.

Делла Стрит что-то рисовала острым карандашом на странице блокнота, который использовала для стенографирования.

— Это самое странное дело об убийстве, в котором ты когда-либо участвовал, — заметила она. — У нас даже клиентов нет в этом деле об убийстве, никто еще не внес аванс, кроме Брунольда.

Адвокат медленно кивнул:

— Мне очень жаль, что я вчера вечером не знал, как связаться с Бертой Маклейн. Она оставила какой-нибудь номер телефона?

— Она нет, только ее брат, Гарри Маклейн. Я думаю, что это номер бильярдной.

— Может быть и так. Проверь, можно ли его там поймать. Позвони по номеру, который он оставил, и спроси, нет ли у них еще какого-то номера, по которому мы прямо сейчас могли бы с ним связаться.

Делла Стрит кивнула, что-то записала в блокнот и спросила:

— Еще что-то?

— Да. Позвони в дом Бассетов. Скажи Дику Бассету, что я все еще пытаюсь связаться с его матерью, и это очень важно. Кстати, посмотри, не удастся ли тебе…

Зазвонил телефон. Делла сняла трубку.

— Да? Кто его спрашивает? — Она слушала какое-то время человека на другом конце провода, потом прикрыла микрофон рукой и весело посмотрела на Мейсона. Глаза у нее блестели. — Знаешь, где нашли твою машину? — спросила она.

— Нет. И где?

— Припаркована перед отделением полиции. Звонят из транспортного отдела. Говорят, что машина стоит у пожарного крана, закрывая к нему доступ с двух часов ночи. Они спрашивают, ее угнали?

Перри Мейсон поморщился.

— На этот раз они прижали меня к стенке, — вздохнул он. — Скажи им, что ее не угоняли, а я сам, вероятно, по невнимательности и непреднамеренно припарковал ее перед пожарным краном.

Делла убрала руку с микрофона, передала все, что сказал Мейсон, послушала, что ей сказали, и снова прикрыла микрофон.

— Это еще не все. Там парковка разрешена не дольше двадцати минут. С девяти утра они каждые двадцать минут кладут уведомления о штрафах тебе под дворники.

— Попроси Пола отправить кого-то из ребят, чтобы решил этот вопрос и забрал машину. Выдай ему чек, но сумму не вписывай. Скажи, чтобы парень там ничего не болтал. Нет, ну какая же нахалка?! Это ж надо было такое придумать! Забрала мою машину и поставила прямо напротив отделения полиции.

— Ты думаешь, что это сделала Хейзел Фенвик по собственной инициативе? Или ее все-таки перехватила полиция и заставила ехать в отделение?

— Не знаю.

— Если это сделала полиция, то они явно над тобой подшутили и долго смеялись, — продолжала Делла. — Припарковали твою машину перед пожарным краном и в зоне, где стоять можно не дольше двадцати минут. И ведь они знали, что ты не сможешь заявить об угоне — не после того, как сам отправил девушку в своей машине.

Мейсон кивнул и пошел к своему кабинету:

— Все в порядке. Пусть смеются. Хорошо смеется тот, кто смеется последним… Слушай, а глаза у тебя?

— Ты имеешь в виду те, которые принес Пол Дрейк?

— Да.

Делла Стрит открыла ящик своего письменного стола и достала оттуда коробку с искусственными глазами.

— Мне становится не по себе, когда я на них смотрю. Они вызывают у меня нервную дрожь, — призналась девушка.

Мейсон открыл коробку, достал пару глаз, сунул по одному в карманы жилетки.

— Убери оставшиеся четыре в сейф, — велел он секретарше. — Их никто не должен найти. Эти глаза — наш с тобой маленький секрет.

— А что ты собираешься с ними делать?

— Не знаю. Зависит от того, каким будет следующий шаг Брунольда.

— А каким он должен быть?

— Позвонить мне и попросить меня выступать его адвокатом в деле об убийстве.

Делла Стрит обеспокоенно посмотрела на Мейсона и нахмурилась.

— Шеф, а ты ведь и так уже замешан в этом деле? Может, не стоит лезть еще дальше? — заботливо спросила она. — Сержант Холкомб должен вернуться с ордером?

— Только если идентифицируют мои отпечатки пальцев на револьвере. А они не могут это сделать, пока не снимут у меня отпечатки. В управлении мои отпечатки пальцев не хранятся. Исчезновение Хейзел Фенвик, вероятно, вызвало у них раздражение, но для предъявления обвинения нет никаких улик. У нас новый окружной прокурор, и я склонен думать, что он честный и справедливый человек. Он хочет добиваться обвинительных приговоров, когда уверен в виновности тех, против кого ведет дела, а не для невиновных.

— Мне расшифровать все то, что прошлой ночью говорил Брунольд? Напечатать на машинке?

Мейсон покачал головой и прошел в свой кабинет.

— Нет, — бросил он через плечо. — Пока ничего с этим не делай. Вначале давай посмотрим, кого будем представлять, и только после этого начнем предпринимать конкретные шаги.

В кабинете Мейсон опустился в большое вращающееся кресло, взял газету и начал читать об убийстве Бассета. Вскоре зазвонил телефон, и Делла Стрит сообщила:

— Мне удалось поймать Гарри Маклейна, и я вытянула у него номер сестры. Я с ней уже поговорила, и она хочет немедленно с тобой встретиться. Она приведет с собой брата, если сможет его убедить снова отправиться к нам. Берта Маклейн заявила, что будет весь день ждать у тебя в приемной, если потребуется, но она должна тебя увидеть.

— А она сказала, что ей нужно? — спросил Мейсон.

— Нет, не сказала… Да, я отправила одного из парней за твоей машиной. И еще звонил Пол Дрейк. Хочет зайти, когда тебе будет удобно.

— Скажи Полу, чтобы заходил прямо сейчас, — ответил Мейсон. — И дай мне знать, как только появится Берта Маклейн. Если полиция еще не добралась до Хейзел Фенвик, то она, вероятно, сама к нам заглянет в течение дня. Может назваться другим именем. Так что если со мной попытается связаться какая-то неизвестная женщина, обязательно запиши все, что она скажет. Выведай у нее все, что только можно! Ты умеешь быть одновременно и тактичной, и настойчивой. Полу Дрейку скажи, чтобы заходил прямо ко мне в кабинет — через дверь из коридора. Я сам его впущу. Когда я позвоню, заходи. Будешь стенографировать.

Он положил трубку на рычаг, прочитал примерно половину колонки в газете и услышал легкий стук в дверь, которая ведет в коридор. Мейсон открыл ее и впустил веселого Пола Дрейка.

Мейсон внимательно оглядел его и заметил:

— Выглядишь так, словно отлично выспался прошлой ночью.

— Поспать удалось почти двадцать минут.

— И где же? — поинтересовался Мейсон, нажимая на кнопку звонка, чтобы вызвать Деллу.

— В кресле в парикмахерской. Лучше бы озарения и блестящие идеи посещали тебя в рабочее время. Как я об этом мечтаю! А то самые срочные задания я от тебя обычно получаю по ночам.

— Ничего не могу с этим поделать, — ответил Перри Мейсон. — Почему-то убийцы настойчиво совершают преступления в нерабочее время, когда все конторы уже закрыты. Ты раскопал что-нибудь?

— Я много чего выяснил, — сообщил Дрейк. — Подключил аж двадцать сотрудников, каждый из которых занимался каким-то аспектом дела. Надеюсь, что у твоего клиента толстый кошелек.

— Пока клиента у меня нет, но будет. И что ты выяснил?

— История очень любопытная. Просто сказка, да еще и душещипательная.

— Присаживайся и рассказывай, — предложил Мейсон, кивая на большое, удобное, обтянутое кожей кресло.

Высокий Дрейк расположился в нем в своей обычной манере: уселся боком, прижавшись спиной к одному из подлокотников и перекинув длинные ноги через второй, отчего создавалось впечатление, будто он сложился вдвое. В кабинет адвоката вошла Делла Стрит, улыбнулась детективу и села на стул.

— Типичная история для середины викторианской эпохи. Тут тебе и любовь, и предательство.

— Что ты хочешь этим сказать?

Дрейк закурил и, выпустив облако дыма, разогнал его рукой.

— Представь красивую зажиточную деревеньку, в которой все вроде бы должны жить счастливо и радоваться. Но проживающие там люди духовно ограничены и с предрассудками. Особо обращаю внимание на последнее: с предрассудками.

— Почему на это нужно обратить внимание? — спросил Мейсон.

— Потому что такое там было общество. Все знали, кто что делает. Если девушка появлялась в новом платье, то тут же дюжина языков начинала перемывать ей кости и гадать, откуда оно у нее взялось.

— А если шуба? — спросил адвокат.

Пол Дрейк всплеснул руками, будто в смятении.

— О Боже! — воскликнул он. — Ну, зачем же так очернять репутацию девушки?

Мейсон рассмеялся.

— Продолжай, — попросил он.

— Там жила девушка, которую звали Сильвия Беркли — довольно симпатичная, доверчивая, простая, прямолинейная, честная.

— Зачем такое долгое перечисление положительных качеств?

— Потому что это очень важный персонаж, и я ей много занимался, — очень серьезно ответил Дрейк. — Я получил полное описание, и у меня даже есть ее фотография.

Он порылся в кармане, извлек конверт, вынул из него фотографию и передал Перри Мейсону.

— Как ты думаешь, сколько пришлось приложить усилий, чтобы раздобыть эту фотографию в четыре часа утра? Это настоящий профессионализм!

— И где ты ее взял?

— В местной газете.

— Значит, о ней писали на первой полосе? Посвящали ей заголовки?

— Да. Она исчезла.

— Ее похитили или что-то другое?

— Никто так и не смог выяснить. Она просто исчезла.

Адвокат вопросительно посмотрел на частного детектива и заметил:

— Как я понимаю, ты выяснил, что стояло за этим исчезновением?

— Да.

— Ну, давай, расскажи мне.

— Если меня потянет на романтику или на поэзию, или тебе так покажется, то это из-за того, что я не спал всю ночь, — предупредил Дрейк.

— Давай ближе к делу.

— В деревне появился коммивояжер, который торговал галантерейными товарами. Звали его Питер Брунольд.

— И у него был только один глаз? — уточнил Мейсон.

— Нет, тогда у него еще было два глаза. Искусственный глаз появился у него позднее. Это одна из причин, поясняющая, почему я так сентиментален.

— С чего все началось?

— Наверное, с родителей Сильвии. Это люди с устойчивыми принципами. Прямолинейные, упертые, которые не меняют своего мнения. Коммивояжер — это жулик и обманщик из города. Когда Брунольд начал приглашать девушку на свидания, родители пришли в ярость. Можно сказать, на стенку лезли. В деревне имелся маленький кинотеатр. Ты же помнишь, что в те времена, радио еще не существовало. А фильмы, в основном, снимали о ковбоях — скачки, погони. Деревня была маленькой, и им просто не хватало мелодрам. Общество жаждало…

— Не надо про общество, — нетерпеливо перебил Мейсон. — Брунольд женился на ней?

— Без общества не обойтись, тогда история будет неполной, — заявил Дрейк с манерной медлительностью. — Нет, он на ней не женился. Не перебивай меня, брат, когда я рассказываю сказку. Я должен рассказать ее во всех деталях.

Адвокат вздохнул. Делла Стрит легко улыбнулась.

— Ладно, давай во всех деталях, — согласился Мейсон.

— Ты знаешь, что может выкинуть очень чувствительная девушка. Деревня считала, что ей прямая дорога в ад, и она уже катится туда на большой скорости. Родители хотели, чтобы она дала Брунольду отставку и прекратила с ним всякие отношения. Она его защищала, продолжала с ним встречаться и, как я догадываюсь, у нее в голове стали появляться новые мысли — о том, чтобы жить своей жизнью. Если помнишь, Перри, именно в то время девушки как раз начали отказываться от идей, которые им вдалбливали в головы на протяжении многих поколений.

Перри Мейсон показательно зевнул:

— Черт побери, из-за тебя из моей молодой жизни уходит вся романтика — и как раз в тот момент, когда я думал, что молодость еще не прошла.

— Это не юношеский романтизм, а старческая сентиментальность, причем с налетом маразма, — заметил Мейсон. — Боже мой, неужели ты не понимаешь, что мне нужно разбираться с делом об убийстве, и мне нужны факты? Я сам в достатке добавлю романтики, когда буду представлять их присяжным.

— Дело в том, что когда Перри узнает обо всем, что тогда случилось, то ощущения у него будут такие же, как у меня, — сказал Дрейк, поворачиваясь к Делле. — Он мне напоминает пряник — жесткая корочка, а когда ее разрежешь или раскусишь, то добираешься до мягкой и нежной начинки внутри.

— Ты еще скажи непропеченной, — вставил Мейсон. — Давай, Пол, ближе к делу.

— В один прекрасный день Брунольд получил письмо от Сильвии. В нем говорилось, что они больше не могут откладывать свадьбу.

Теперь Перри Мейсон не улыбался и не демонстрировал нетерпения. Вопросительное выражение тоже исчезло с лица, вместо него появилось сочувствие.

— Даже так?

— Да, так, — кивнул детектив.

— И что сделал Брунольд?

— Брунольд получил письмо.

— И сделал ноги? — холодным, жестким тоном уточнил Мейсон.

— Нет. Ты помнишь, что Сильвия жила в маленькой деревеньке, и он не рискнул послать телеграмму: не хотел, чтобы телеграфист что-то знал. Поэтому он просто сел на поезд и поехал за Сильвией. И вот тут вмешалась судьба. Ты помнишь, какие в те времена были полки в поездах? А провинциальные железные дороги? Боже, я до сих пор не могу забыть одно свое путешествие ночным поездом, как я всю ночь ворочался на верхней полке, меня подбрасывало, как кукурузное зернышко на противне, да еще и на раскаленной плите…

— И поезд тогда сошел с рельс, — перебил Мейсон. — А Брунольд серьезно пострадал.

— Да. Ему пробило голову, он лишился глаза и на какое-то время потерял память. Он оказался в больнице, и к нему даже приставили сиделку. Я добрался до больничных документов, и мне повезло: я смог ее найти. Она помнит тот случай. Как только к Брунольду вернулась память, он начал действовать. Но сиделка и так уже кое-что поняла. Он же говорил в бреду. Как только он все вспомнил, то сразу же позвонил Сильвии, но ему сообщили, что она исчезла. Брунольд будто сошел с ума. Его состояние снова ухудшилось. Эта женщина далеко не все мне рассказала, считая это профессиональной тайной, но я думаю, что она знает всю историю.

— Сильвия? — переспросил Мейсон, и, судя по тону, больше ему шутить не хотелось.

— Сильвия, — подтвердил детектив. — Она давно слышала истории о городских жуликах и обманщиках, о женщинах, которым приходилось за все расплачиваться. Тогда как раз выходило много книг о совершивших ошибку девушках, которых родители могли выставить из дома даже зимой в снегопад. Родители Сильвии давно капали ей на мозг именно таким образом. Когда Брунольд не появился, Сильвия решила, что объяснение может быть только одно. Поэтому она забрала все свои накопления и исчезла. Никто не знал, как именно она уехала из деревни. Проходящая через деревню дорога пересекается еще с одной в трех милях[16] от нее, и там же находится небольшой полустанок. Она могла сесть на поезд и добраться до города.

— Откуда ты узнал, что случилось? — спросил Мейсон.

— Мне повезло, — сообщил Дрейк. — Конечно, мне хотелось бы, чтобы ты думал о классно проведенной детективной работе, но на самом деле это просто удача. Когда она вышла замуж, муж усыновил ее мальчика, и тогда ей пришлось представить кое-какие данные, которые и позволили мне проверить ее прошлое.

— Она вышла замуж за Бассета? — уточнил Мейсон.

— Да. Она приехала в город и стала представляться Сильвией Лоринг. Работала стенографисткой в юридической фирме чуть ли не до самых родов и вернулась в контору вскоре после рождения ребенка. Они держали для нее место. Сильвия проработала в одной фирме много лет. На сына требовалось все больше и больше денег. Ему нужно было дать образование. Сильвия познакомилась с Хартли Бассетом, который оказался клиентом юридической фирмы. У него были честные намерения. Она его не любила — по крайней мере, мне кажется, что не любила. Сильвия никогда никого не любила, кроме Брунольда. Она решила, что Брунольд просто струсил и сбежал, поэтому не заводила отношений с мужчинами. Просто им не верила.

— И она заставила Бассета усыновить парня?

— Да. Она отказывалась выходить за него замуж, пока не будут оформлены все документы на усыновление. Мальчик взял фамилию Бассета, но отчима ненавидел, вероятно, из-за того, как Бассет относился к Сильвии.

— Что там было не так? — спросил Мейсон.

— Я узнал только сплетни от слуг. Но иногда они являются очень надежной информацией. Бассет долго жил один, и по натуре был холостяком. С ним было сложно работать. И его представления о браке оказались весьма специфическими: жена должна была быть украшением на публике и служанкой в доме.

— В результате усыновления Дик Бассет должен был унаследовать долю имущества Хартли Бассета, — заметил Мейсон.

Дрейк медленно кивнул:

— Именно так считает Эдит Брайт, экономка. Только она утверждает, что парень не думал о приобретении чего-либо. Она уверена, что он беспокоился о матери и старался для нее.

— По ее мнению, Хартли Бассета убил Дик? — уточнил адвокат.

— Да. Пришлось ее напоить, и когда она уже хорошо приняла на грудь, то много чего наболтала. Сильвия жила в аду. Парень об этом знал. Хартли Бассет был просто невыносимым типом. Эдит Брайт считает, что парень его прикончил.

— Минутку, Пол, ты не закончил с романтической историей, — вмешалась Делла Стрит. — Что там с Брунольдом? Он нашел ее, или Сильвия нашла его?

— Он ее нашел. Он искал ее с той самой минуты, как его выписали из больницы. Он не знал, как ее найти, да и Сильвия старалась не показываться и не поддерживала связь ни с кем из прошлого.

Заложив большие пальцы рук в проймы жилетки, Перри Мейсон принялся мерить шагами кабинет.

— Дик знает, что Брунольд нашел его мать и кем ему приходится Брунольд? — спросил Мейсон.

— Я детектив, мысли читать не умею, — ответил Дрейк, пожимая плечами. — Можем гадать сколько угодно. Очевидно, Сильвия Бассет понимала, что раз она сама заварила кашу, ей ее и расхлебывать. Брунольд, конечно, хотел, чтобы она ушла от Бассета. Но раз она не ушла сразу же, это означает, что ее что-то держало. Судя по тому, что я узнал о характере Хартли Бассета, можно предположить, что он ей угрожал отменой усыновления на основании неверно предоставленной информации, фактически совершенного обмана или чего-то подобного. На Дике бы оказалось клеймо незаконнорожденного ребенка, а Бассет устроил бы какую-нибудь пакость. Можно было ожидать большого скандала. Или, может, он отказывался давать ей развод. Или она сама отказывалась воссоединяться с Брунольдом, пока не сможет выйти за него замуж — из-за ребенка или по другой причине.

— Где сейчас миссис Бассет? — спросил Мейсон, продолжая мерить шагами кабинет.

— Испарилась из дома и отправилась в какой-то отель.

— Попробуй ее найти, — дал указание Мейсон. — У тебя не должно возникнуть особых сложностей. Она явно выбрала дорогой отель. Не думаю, что в дорогих отелях прошлой ночью регистрировалось много одиноких женщин. И ведь это было еще и после полуночи. Как я предполагаю, у тебя есть ее фотография? Не из прошлого, а недавно сделанная?

— Да, конечно.

— Отлично. Найди ее.

— А все, что я тебе тут рассказывал, тебе поможет? — уточнил Дрейк.

— Думаю, что очень поможет.

В кабинете прозвучал звонок, который означал, что Деллу Стрит спрашивают в приемной. Она посмотрела на Мейсона, он кивнул.

— Глаза тебе подошли? — спросил Пол Дрейк.

— Я думаю, что сработают, только боюсь, что получил я их с небольшим опозданием. Надо было использовать их раньше.

— Я подумал об этом, услышав, что Хартли Бассет сжимал налитый кровью стеклянный глаз в руке, когда его нашли.

— В свое время все разъяснится и все утрясется, — весело сказал Мейсон.

Дрейк поднялся с кресла и направился к выходу.

— Тебя еще что-то интересует, кроме местонахождения Сильвии Бассет?

— Пока ничего. Ты отлично поработал, Пол. Столько всего выяснил за такое ограниченное время.

— Да вообще-то это было не так уж и сложно, — признался детектив. — Пришлось обработать много информации. Журналисты все вытянули из слуг. Брунольд оставил заметный след. Пройти по нему — работа легче легкого. Во время процедуры усыновления Сильвия Бассет назвала точную дату и место рождения ребенка. К тому времени, как я думаю, она считала, что это уже не имеет значения. Мне удалось добраться до врача, он помог связаться с медсестрой. Та вспомнила пачку любовных писем, перевязанную ленточкой, которая лежала в чемодане у девушки. Все они были адресованы Сильвии Беркли, а она читала про исчезновение этой девушки в газетах.

— И никому ничего не сказала? — удивился Мейсон.

Детектив кивнул.

— Медсестры становятся свидетельницами многих подобных историй, — пояснил он. — То есть теперь таких историй немного, не то что двадцать лет назад.

— А она дала знать о себе родителям? — спросил Мейсон.

— Не знаю. Этого я не смог выяснить.

— Они живы?

— Получу информацию о них сегодня во второй половине дня. Я не знал, можно ли привлекать внимание к моим поискам, поэтому добывал информацию обходными путями.

— Отличная работа, Пол, — похвалил адвокат.

Раскрылась дверь из приемной, в кабинет вошла Делла Стрит и плотно прикрыла ее за собой, потом подошла к письменному столу Мейсона.

— Хорошо, Перри, я сообщу тебе дополнительную информацию во второй половине дня, — сказал детектив. — Если найду объект в одной из гостиниц, я тебе позвоню. Самые известные я проверю за полчаса.

Пол Дрейк высунул голову в коридор, посмотрел в одну и другую сторону и только после этих мер предосторожности вышел из кабинета Мейсона и закрыл дверь. Замок защелкнулся.

Перри Мейсон повернулся к Делле Стрит.

— Ну? — спросил он.

— Ты должен им помочь, — сказала она.

— Ты имеешь в виду Брунольда и миссис Бассет?

— Да.

— Мы пока еще не знаем факты.

— Ты имеешь в виду связанные с убийством?

— Да.

— Очевидно, что миссис Бассет никогда не везло в жизни, — печально сказала Делла Стрит. — Ей выпадали не те карты, все было против нее. Почему бы не помочь ей сейчас?

— Может, я так и сделаю, — медленно произнес Мейсон, а потом добавил: — Если она мне позволит.

Делла Стрит кивнула в сторону приемной:

— Там ждут Маклейны.

— Гарри с сестрой?

— Да.

Мейсон кивнул:

— Приглашай их, Делла.