Фрэнк Локк сидел в своем кабинете в редакции и, не отрываясь, смотрел на Перри Мейсона.

— Насколько я понимаю, вас ищут, — сказал газетчик.

— Кто меня ищет? — беззаботно спросил Перри Мейсон.

— Репортеры, полиция, детективы. Разные люди, — сообщил Локк.

— Я всех видел.

— Сегодня?

— Нет, вчера вечером. А что?

— Нет, ничего, — ответил Локк. — Но сегодня вас могут искать уже по другим причинам. Что вы от меня хотите?

— Я пришел сообщить, что Ева Белтер подала прошение о назначении ее временным управляющим имуществом мужа.

— А мне какое до этого дело? — спросил Локк, не сводя с Мейсона глаз цвета молочного шоколада.

— Это значит, что с этой минуты всеми делами здесь распоряжается Ева Белтер. Теперь вы будете получать задания от нее, — сообщил Мейсон. — А поскольку я представляю интересы Евы Белтер, то некоторые ее приказы вы будете получать от меня. И первое, что вы сделаете, — это отмените публикацию любых материалов о том, что случилось в отеле «Бичвуд».

— Вы так думаете? — саркастически переспросил Локк.

— Да, — твердо сказал Мейсон.

— Однако вы оптимист, мистер Мейсон.

— Может, и оптимист, а может, и нет. Снимите телефонную трубку и позвоните миссис Белтер.

— Я не собираюсь звонить ни Еве Белтер, ни кому-либо еще. Я руковожу этой газетой.

— Значит, будете упрямиться?

— Буду, — рявкнул Локк.

— Нам придется снова поговорить в таком месте, где нас никто не подслушает, — заметил Мейсон. — Я должен быть уверен, что вокруг нет лишних ушей.

— Вам придется приготовить речь получше, чем в прошлый раз, — заметил Локк. — Или я никуда с вами не пойду.

— Можем немного прогуляться, Локк, и попробовать прийти к соглашению.

— А почему бы не поговорить здесь?

— Вы знаете мое мнение об этой редакции. Мне здесь некомфортно, а когда мне не по себе, я и говорю не лучшим образом.

Локк минуту колебался и наконец объявил:

— Даю вам четверть часа и не больше. Но на этот раз вам придется все излагать кратко и по существу.

— Я готов, — ответил Мейсон.

— А я всегда готов рискнуть и послушать, что мне предлагают, — заявил Локк.

Он взял шляпу и вместе с Мейсоном вышел на улицу.

— Может, возьмем такси и прокатимся, пока не увидим подходящее место, где сможем поговорить? — предложил Локк.

— Давайте пройдем до конца квартала и завернем за угол. Я должен быть уверен, что такси не дежурит перед вашей редакцией специально для таких разговоров. Вы же вполне могли тут поставить своего человека.

— Бросьте эти детские игры, Мейсон! — скорчил гримасу Локк. — Ведите себя, как взрослый человек. Да, в редакции у меня установлены микрофоны, чтобы я мог записывать то, что мне говорят свидетели. Но не думайте, что я держу людей снаружи только для того, чтобы они слушали наши с вами разговоры. Зачем мне это? Зачем мне свидетели моих разговоров с вами? Даже если бы в прошлый раз вы влезли на крышу небоскреба и кричали с нее все то, что сказали мне, это ничего бы не изменило.

Мейсон покачал головой.

— Я привык решать дела по-другому, — заметил он. — У меня свои методы.

— Мне не нравятся ваши методы, — нахмурился Локк.

— Не вам одному. Они многим не нравятся, — признал Мейсон.

Локк остановился на тротуаре:

— Это вам ничего не даст, Мейсон. Я могу с таким же успехом вернуться назад в редакцию.

— Впоследствии вы пожалеете об этом, — предупредил Мейсон.

Локк какое-то время колебался, потом пожал плечами.

— Ладно, пойдемте, — наконец сказал он. — Доведу дело до конца.

Мейсон повел его по улице в направлении ломбарда Сола Стейнбурга.

— Зайдем сюда, — предложил Мейсон.

Локк тотчас же бросил на него подозрительный взгляд.

— Я не буду там с вами разговаривать, — заявил газетчик.

— Вы и не обязаны, — заверил его Мейсон. — Мы зайдем на минутку. Вы можете выйти хоть сразу же или как только пожелаете.

— Что вы еще придумали? — спросил Локк.

— О, заходите, — нетерпеливо сказал Мейсон. — Кто у нас теперь подозрительный? А упрекали меня.

Локк вошел в ломбард, осторожно осматриваясь. Сол Стейнбург вышел из подсобки, улыбаясь и потирая руки. Он посмотрел на Мейсона и воскликнул:

— О, вы вернулись? Что-то еще хотите?

После этого взгляд Сола Стейнбурга остановился на Фрэнке Локке. Редко можно встретить еврея, не любящего драматизм и не умеющего изображать самые разные эмоции. На лице владельца ломбарда отразилась целая гамма чувств: вместо улыбки появилось удивление, затем узнавание, а после внезапно появилась решимость. Стейнбург поднял вверх дрожащий указательный палец, а потом указал им на Локка:

— Это тот самый человек.

— Минутку, Сол, — резким тоном произнес Мейсон. — Вы в этом абсолютно уверены?

Из Стейнбурга полился поток красноречия:

— Я абсолютно уверен! Я что не способен узнать человека? Вы меня спрашивали, узнаю ли я его, если увижу, и я сказал вам, что точно узнаю. Теперь я его вижу и снова говорю вам «да». Это он! Тот самый человек! Какие вам еще нужны заверения? Это тот самый человек. Ошибки быть не может. Его лицо я узнаю где угодно, этот нос, цвет глаз!

Фрэнк Локк отступил в сторону двери. Его буквально перекосило от бешенства.

— Во что вы хотите меня впутать? — рявкнул он. — Что это за тайный сговор? Вы ничего этим не добьетесь. И я это просто так не оставлю!

— Что вы дергаетесь? — спокойно спросил Мейсон и снова повернулся к владельцу ломбарда. — Сол, вы должны быть абсолютно уверены, чтобы выступить свидетелем в суде и никакие перекрестные допросы не должны сбить вас с толку.

Сол эмоционально всплеснул руками.

— Как я могу быть уверен еще больше? — воскликнул Стейнбург. — Вызывайте меня свидетелем, ставьте меня перед судом. Приведите дюжину адвокатов. Приведите сотню адвокатов! И я скажу то же самое.

— Я никогда в жизни не видел этого человека, — заявил Фрэнк Локк.

Смех Сола Стейнбурга был шедевром актерской игры, в нем одновременно звучали сарказм и веселье. На лбу Локка появились маленькие капельки пота. Он повернулся к Мейсону:

— Что вам вообще нужно? Что это за номер?

Мейсон с серьезным видом покачал головой.

— Я прорабатываю версии. И одна, похоже, подтверждается, — пояснил он.

— Что этим подтверждается?

— То, что вы купили револьвер, — сказал Мейсон усталым голосом.

— Да вы с ума сошли! — заорал Локк. — Я никогда не покупал никакого револьвера. Я никогда в жизни здесь не был. Я даже не знал о существовании этого ломбарда. И я вообще никогда не ношу револьвер!

Мейсон повернулся к Стейнбургу:

— Дайте мне, пожалуйста, книгу регистрации проданного оружия. И оставьте нас одних, Сол. Нам нужно кое-что обсудить.

Стейнбург вручил Мейсону регистрационную книгу и отправился в подсобку. Мейсон открыл книгу на странице, где была отмечена продажа Кольта 32-го калибра. Адвокат как бы случайно прикрыл ладонью номер оружия, а указательным пальцем показал на слова «Револьвер Кольт, 32-й калибр». Затем Мейсон повел пальцем к последней колонке, в которой была указана фамилия.

— Видимо, будете отрицать, что это написали вы? — уточнил Мейсон.

Казалось, что Локк одновременно хочет подальше отойти от регистрационной книги, но любопытство при этом настойчиво тянет его к ней. Он склонился вперед:

— Конечно, я отрицаю, что это моя подпись. Я никогда не заходил в этот ломбард, никогда не видел этого мужчину. Я никогда не покупал здесь оружие, и это не моя подпись.

— Я знаю, что это не ваша подпись, Локк, — терпеливо сказал Мейсон. — Но будете ли вы также утверждать, что это писали не вы? Только хорошо подумайте перед тем, как отвечать. Это может иметь большое значение.

— Конечно, не писал. Какая муха вас укусила?

— Полиция еще не знает, что из этого револьвера вчера вечером был застрелен Джордж Белтер, — сообщил Мейсон.

Локк покачнулся, словно ему хорошенько врезали под дых. Глаза цвета молочного шоколада расширились от ужаса. Взгляд стал диким. Капельки пота блестели на лбу.

— Значит, хотите впутать меня в мокрое дело? Что это за грязная игра?

— Минуточку, Локк. Вы напрасно горячитесь, — предупредил Мейсон. — Я мог бы пойти в полицию с этой информацией, но не сделал этого. Я работаю так, как считаю нужным. У меня свои методы. И я хочу дать вам шанс.

— Вас и этого ростовщика будет недостаточно для того, чтобы повесить на меня мокрое дело! — рявкнул Локк. — И вы еще заплатите за то, что попытались это сделать!

Мейсон по-прежнему говорил спокойно и терпеливо:

— Пойдемте отсюда и немного поговорим. Я хочу побеседовать с вами без свидетелей.

— Вы подстроили эту ловушку и заманили меня сюда. Так мне и надо! Мне не следовало с вами никуда ходить. А теперь убирайтесь ко всем чертям!

— Я заманил вас сюда, чтобы Сол мог вас хорошо рассмотреть, — пояснил Мейсон. — И все. Он сказал мне, что узнает человека, если еще раз увидит. Мне всего лишь нужно было удостовериться.

Локк попятился к двери.

— Как хитро вы все обставили! — воскликнул он. — Если бы вы обратились в полицию, то меня поставили бы в один ряд с другими мужчинами, и мы бы посмотрели, узнал бы меня ростовщик. Но вы этого не сделали, а притащили меня сюда. Откуда мне знать, может, вы просто дали ему на лапу, чтобы он разыграл весь этот спектакль?

Мейсон рассмеялся:

— Если хотите пойти в Управление полиции и встать в ряд для опознания, я вас лично туда доставлю. Думаю, что Сол и там вас узнает.

— Конечно, теперь узнает, после того, как вы меня показали.

— Это бесполезный разговор, мы нисколько не продвинулись вперед. Пойдемте отсюда, — позвал Мейсон.

Он взял Локка под руку и вывел из ломбарда. На улице Локк повернулся к нему с перекошенным от ярости лицом и объявил:

— Больше никаких дел я с вами иметь не буду. Ни скажу больше ни слова. Я возвращаюсь в редакцию, а вы можете идти к черту!

— Это было бы неразумно, Локк, — заметил Мейсон, все еще держа газетчика под руку. — Я могу назвать мотив для совершенного вами преступления.

— Правда? — хмыкнул Локк. — Интересно, какой мотив вы назовете?

— Вы тратили деньги со специального счета «Пикантных новостей», предназначенного для покупки информации. И вы боялись разоблачения, — заговорил Мейсон. — Вы боялись Белтера и не хотели, чтобы он узнал про эти траты, вы вообще боялись ему перечить, потому что он шантажировал вас убийством в Саванне. Он в любую минуту мог отправить вас за решетку. Поэтому вы вполне могли отправиться к нему и застрелить его.

Локк вытаращил глаза и неотрывно смотрел на Мейсона. Он буквально застыл на месте, лицо у него побелело, губы дрожали. Удар в живот не потряс бы его сильнее, чем слова адвоката. Газетчик попытался что-то сказать, но не смог вымолвить ни слова.

— Я хочу быть справедливым по отношению к вам, Локк, — продолжал Мейсон все тем же усталым голосом. — Я думаю, что словам владельца ломбарда можно верить. Но если он ошибся, то никто вам не вынесет обвинительный приговор. Вы же сами знаете, что вина должна быть доказана и не должно оставаться оснований для сомнений. А если они остаются, то присяжные обязаны будут вас оправдать. В таком случае будет вынесен вердикт «не виновен».

— Какая ваша роль во всем этом? — наконец смог выдавить из себя Локк.

Мейсон пожал плечами.

— Я адвокат Евы Белтер. Этого достаточно? — спросил он.

Локк попытался ухмыльнуться. Но у него это плохо получилось.

— Значит, и она тоже замешана в этом деле! Значит, вы действуете сообща с этой обманщицей!

— Она моя клиентка. Вы это хотели сказать?

— Нет, не это!

— Может, вам лучше попридержать язык? — тон Мейсона изменился и стал жестким. — Вы привлекаете внимание. Люди оглядываются.

Локк с трудом взял себя в руки:

— Послушайте, я не знаю, какую игру вы ведете, но я сорву все ваши планы и сделаю это прямо сейчас. У меня есть железное алиби на прошлый вечер и ночь, — как раз на время убийства. И я вам его предъявлю, хотя бы для того, чтобы утереть вам нос.

— Хорошо, предъявляйте, — пожал плечами Мейсон.

Локк посмотрел налево, потом направо.

— Возьмем такси, — объявил он.

— Давайте возьмем, — согласился Мейсон.

Локк махнул свободной машине, та остановилась у края тротуара, и они с Мейсоном залезли в салон.

— Отель «Уилрайт», — сказал Локк водителю, откинулся на сиденье, достал платок и промокнул лоб, потом дрожащими руками закурил сигарету. Он повернулся к Мейсону и снова заговорил: — Послушайте меня. Вы опытный человек, адвокат. Я сейчас отведу вас в номер к одной молодой особе. Я не хочу, чтобы ее имя каким-то образом фигурировало в этом деле. Я не знаю, какую игру вы ведете, но просто покажу вам, что у вас не получится меня подставить. Вы все подстроили, но не сможете ничего доказать.

— Если все подстроено, то вам нечего опасаться, Локк. Вы сами знаете, что достаточно зародить обоснованные сомнения. Если это получится, то никакой суд присяжных на этой земле не сможет признать вас виновным.

Локк бросил сигарету на пол машины и раздавил:

— Ради всего святого, прекратите это! Я прекрасно понимаю, что вы пытаетесь сделать. Вы хотите, чтобы я сломался и сдался. Ходите вокруг да около, то с одной стороны зайдете, то с другой. Вы пытаетесь на меня повесить убийство, но я не намерен позволить вам это сделать.

— В таком случае, что вы так переживаете, если все подстроено?

— Потому что опасаюсь, что в процессе может всплыть кое-что, что мне совсем не нужно, — заявил Локк.

— Вы имеете в виду убийство в Саванне?

Локк выругался и отвернулся к окну, чтобы Мейсон не смог увидеть его лица. Адвокат сидел, удобно устроившись на сиденье. Создавалось впечатление, что он полностью поглощен созерцанием толп людей на тротуарах, фасадов зданий и витрин.

В какой-то момент Локк собрался что-то сказать, но передумал и продолжил обеспокоенно смотреть в окно. Нормальный цвет лица так и не вернулся, Локк по-прежнему был бледен.

Такси остановилось перед отелем «Уилрайт». Газетчик вышел первым и жестом показал Мейсону на таксиста. Адвокат покачал головой:

— Нет, Локк. На этот раз платите вы. Это вы захотели взять такси.

Локк достал из кармана деньги, швырнул водителю, развернулся и направился ко входу в отель. Мейсон последовал за ним. Локк подошел к лифту и бросил лифтеру:

— Девятый этаж.

Когда кабина остановилась, газетчик вышел и направился прямо к номеру Эстер Линтен, не проверяя, следует Мейсон за ним или нет.

Он постучал в дверь и крикнул:

— Это я, дорогая.

Эстер Линтен открыла дверь. На ней было кимоно, из-под которого виднелось розовое шелковое белье. При виде Мейсона она сделала большие глаза, запахнула кимоно и шагнула назад.

— Что это значит, Фрэнк? — спросила она.

Локк прошел мимо нее в номер:

— Я потом тебе все объясню, дорогая, но сейчас я хочу, чтобы ты сказала этому господину, где я был вчера вечером.

Она опустила глаза и спросила:

— Что ты имеешь в виду, Фрэнк?

— Не глупи, Эстер! — в голосе Локка звучала ярость. Он был взбешен. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Давай! Дело серьезное, и ты должна сказать всю правду.

Она смотрела на Локка, хлопая ресницами.

— Сказать ему всю правду? — переспросила она.

— Да. Он не из полиции нравов. Он просто тупой адвокат, считающий, что может меня подставить, впутать в неприятную историю, а потом это сойдет ему с рук.

— Мы ходили в ресторан поужинать, а потом поднялись сюда в номер, — заговорила Эстер Линтен тихим голосом.

— И что было дальше? — торопил ее Локк.

— Я разделась, — выдавила девушка.

— Что было дальше? — настаивал Локк. — Расскажи ему все, как было. И говори громче, чтобы он тебя хорошо слышал.

— Я легла в постель, — медленно продолжала она. — Вечером я выпила пару рюмок.

— В какое время вы легли? — уточнил Мейсон.

— Где-то в половине двенадцатого, — ответила девушка.

Локк неотрывно смотрел на нее.

— И что было дальше? — спросил газетчик.

Она тряхнула головой:

— Сегодня утром я проснулась со страшной головной болью, Фрэнк. Я уверена, что ты был здесь, когда я заснула. Но я не знаю, в какое время ты ушел. Я отключилась, как только коснулась головой подушки.

Локк отскочил от нее и отошел в угол, словно пытаясь физически защититься от адвоката и Эстер Линтен:

— Ты мерзкая, лживая…

— Как вы разговариваете с порядочной женщиной? — перебил поток брани Мейсон.

— Вы что, идиот? — Локк был в ярости. — Разве вы не видите, что это совсем не порядочная женщина?

Эстер Линтен смерила его гневным взглядом:

— Этим ты себе никак не поможешь, Фрэнк. Если ты не хотел, чтобы я говорила правду, то почему ты, черт побери, не предупредил меня, что тебе нужно алиби? Если ты хотел, чтобы я солгала, почему ты даже не намекнул, не подсказал? Я сказала бы то, что тебе нужно. Но ты сам просил меня говорить правду. Вот я и сказала.

Локк снова выругался.

— Мне показалось, что девушка одевалась, когда мы пришли, — заметил Мейсон. — Давайте не будем ее больше задерживать. Я спешу, Локк. Вы идете со мной или хотите остаться с ней?

— Останусь с ней, — тон Локка не предвещал ничего хорошего.

— Хорошо, — кивнул Мейсон. — Если вы не против, я сделаю один звонок.

Он подошел к аппарату, снял трубку и сказал телефонистке:

— Соедините, пожалуйста, с Управлением полиции.

Локк смотрел на него глазами загнанной в угол крысы. После того, как Мейсона соединили с Управлением полиции, он сказал:

— Попросите, пожалуйста, к телефону Сиднея Драмма из следственного отдела.

— Ради Бога, положите трубку. Быстро положите, — прохрипел Локк так, словно его мучала сильная боль.

Мейсон повернулся к нему и посмотрел с любопытством.

— Положите трубку! — заорал Локк. — Черт побери, Мейсон, вы хозяин положения, обставили все так, что мне не вывернуться. Это до такой степени примитивно, черт побери, но я не могу позволить, чтобы полиция или суд узнали про возможный мотив. Тогда мне конец. Если вы представите мой мотив присяжным, да еще с доказательствами, они больше ничего и слушать не будут.

Мейсон положил трубку на рычаг и повернулся лицом к Локку.

— Ну, наконец-то мы начинаем двигаться в нужном направлении, — заметил адвокат.

— Что вам нужно? — спросил Локк.

— Вы знаете, — ответил Мейсон.

Локк вскинул руки в знак капитуляции:

— Хорошо. Все понял. Что-то еще?

Мейсон покачал головой:

— Не сейчас. Но я посоветовал бы вам запомнить, что теперь газета принадлежит Еве Белтер. Лично я считаю, что вам было бы неплохо советоваться с ней перед тем, как решите публиковать что-либо, что может ей не понравиться. Газета выходит раз в две недели, не так ли?

— Да, очередной номер выйдет в следующий четверг.

— За это время многое может случиться, Локк, — заметил Мейсон.

Газетчик ничего не ответил. Мейсон повернулся к девушке.

— Простите, что побеспокоили вас, мисс, — извинился он.

— Все в порядке. Если этот идиот хотел, чтобы я соврала, то почему не сказал? Что стукнуло ему в голову, когда он велел мне говорить правду?

Локк резко повернулся к ней:

— Ты лжешь, Эстер! Ты была в постели в сознании. Ты не засыпала!

Она пожала плечами.

— Может, сразу и не отключилась, — согласилась она. — Но я ничего не помню. Со мной иногда такое случается, когда я напиваюсь. Утром не могу вспомнить, что было вечером.

— Тебе лучше избавиться от этой привычки, — многозначительно сказал Локк. — Однажды для тебя это может закончится фатально.

— Мне кажется, в твоей жизни было достаточно подружек, для которых общение с тобой закончилось фатально! — взорвалась она.

Локк побледнел и стал белым, как мел:

— Замолчи, Эстер! Ты что, не понимаешь нынешнее положение вещей?

— Сам замолчи! Я не позволю тебе так со мной разговаривать!

— Успокойтесь, — вмешался Мейсон. — В любом случае вопрос закрыт. Пойдемте, Локк. Я думаю, что нам лучше уйти отсюда вместе. И мне необходимо с вами еще кое-что обсудить.

Локк шагнул в направлении двери, остановился и зловеще посмотрел на Эстер Линтен. Этот взгляд не предвещал ей ничего хорошего. Затем он снова развернулся к двери и вышел в коридор. Мейсон вышел вслед за ним, даже не посмотрев на девушку, и закрыл за собой дверь. Он взял Локка под руку и повел к лифту.

— Я хотел вам сказать только одно, — заговорил Локк. — Эта история шита такими белыми нитками, что даже не смешно. Вы были невероятно грубы. Но меня беспокоит то, что вы упомянули то старое дело в Джорджии. Я не хочу, чтобы кто-то о нем вспоминал. Думаю, что вы не до конца понимаете, что именно тогда произошло. Но тот этап моей жизни далеко в прошлом. Я перевернул страницу.

— О, нет, просто так такую страницу перевернуть нельзя, — возразил Мейсон. — Убийство не имеет срока давности, Локк. Вы сами прекрасно знаете, что снова можете предстать перед судом.

Локк вырвал руку у Мейсона. Губы у него дрожали, в глазах читалась паника:

— Я легко могу выиграть этот суд, если бы дело рассматривалось в Саванне. Но если это старое дело всплывет здесь, да еще и в связи с другим убийством, то со мной быстро разделаются. И вы, как опытный адвокат, это прекрасно знаете.

Мейсон пожал плечами.

— Кстати, Локк, как я предполагаю, вы брали деньги со счетов Белтера на оплату данного развлечения, — Мейсон показал большим пальцем назад, на дверь номера, из которого они только что вышли.

— Гадайте дальше, — хмыкнул Локк. — Тут вы ничего не сможете сделать. Ни один человек на свете не знал о моей договоренности с Белтером, кроме него самого. На бумаге ничего не зафиксировано, все договоренности были устными.

— Несмотря на это, будьте осторожны и думайте перед тем, как что-то говорить. И не забывайте, что теперь газета принадлежит миссис Белтер. Я посоветовал бы вам достигнуть с ней каких-то договоренностей перед тем, как что-то кому-то платить. В любом случае, все счета теперь будут проверяться судом в связи с делом о наследстве.

Локк выругался себе под нос:

— Даже так?

— А вы думали, что не будут? — усмехнулся Мейсон. — Мы с вами распрощаемся, Локк, как только выйдем из отеля. Не возвращайтесь в номер, где вы только что были, и не пытайтесь пересчитывать кости этой женщине. Что бы она ни сказала, это не изменит положение вещей. Я не знаю, правильно ли вас опознал Сол Стейнбург, как человека, купившего орудие убийства. Он мог и ошибиться. Но даже если это так, мне будет достаточно передать сообщение властям Джорджии, и вы отправитесь туда, чтобы снова предстать перед судом. Может, вам удастся выпутаться, а, может, нет. Вы готовы рискнуть?

— Вы ведете какую-то дьявольски сложную игру, — заметил Локк, с любопытством глядя на адвоката. — Хотелось бы мне знать, что вы задумали.

Мейсон невинно посмотрел на него:

— Вам это только кажется, Локк. Я просто представляю клиентку. В связи с этим мне приходится крутиться, пытаясь что-то выяснить. Информацию про пистолет мне помогли добыть частные детективы, проследили для меня его историю по номеру. Кажется, мне удалось опередить полицию, потому что они действуют в обычном порядке. Приказы, согласования… Ну, а я сам по себе.

Локк рассмеялся:

— Рассказывайте все это кому-нибудь другому. Меня вы не обманете, прикидываясь наивным простачком.

Мейсон пожал плечами:

— Что ж, Локк, мне жаль, что вы мне не верите. Возможно, я еще свяжусь с вами немного позже. А пока на вашем месте я бы проявлял большую осторожность и не говорил лишнего про миссис Белтер, мои дела, случившееся в отеле «Бичвуд». В особенности про все, что связано с отелем «Бичвуд» и Гаррисоном Бурком.

— Черт побери, не надо тысячу раз повторять мне одно и то же. Я до конца жизни даже не заикнусь об этом. Я признаю свое поражение. Что вы собираетесь делать с информацией про тот случай в Джорджии? Вообще собираетесь ли?

— Я не детектив и не полицейский, всего лишь адвокат. Я представляю миссис Белтер. Это все, — ответил Мейсон.

Лифт остановился в холле гостиницы. Адвокат вышел на улицу и направился к свободному такси.

— Пока, Локк. Еще увидимся, — сказал он.

Когда такси Мейсона уезжало, Локк оставался стоять у гостиницы, прислонившись спиной к стене. Лицо у него было бледным, губы застыли в кривой ухмылке.