Мейсон остановился перед дверью девятьсот сорок шестого номера в отеле «Уилрайт» и тихо постучал. Изнутри не доносилось ни звука. Мейсон немного подождал и постучал еще раз немного громче.

Прошло еще несколько секунд — за дверью послышался шорох, заскрипели пружины на кровати, потом прозвучал женский голос:

— Кто там?

— Телеграмма, — сказал Перри Мейсон.

Он услышал звук отпираемого изнутри замка, потом дверь начала понемногу открываться. Мейсон толкнул дверь плечом, она распахнулась, и он вошел в номер.

На девушке была пижама из прозрачного шелка, которая не оставляла места для воображения, — детали фигуры просматривались прекрасно. Она явно только проснулась, об этом говорили припухшие глаза. На лице все еще оставались следы макияжа, но из-под слоя косметики проглядывала кожа землистого цвета.

При свете дня Мейсон понял, что она старше, чем он думал вначале. Однако девушка была красива, а ее фигурой восхитился бы любой скульптор. У нее были большие темные глаза и недовольное выражение лица. Она стояла перед ним, нисколько не смущаясь, причем в ее позе было что-то вызывающее.

— Что означает это вторжение? — спросила Эстер Линтен.

— Я хочу с вами поговорить.

— Хорошенькие у вас методы, черт побери, — хмыкнула девушка.

Мейсон кивнул.

— Возвращайтесь в постель, — предложил он. — А то простудитесь.

— Вы пришли для того, чтобы сообщить мне об этом?

Она прошла к окну, подняла жалюзи и повернулась к Мейсону лицом.

— Ну, выкладывайте.

— Мне очень жаль, но вы вляпались в скверную историю.

— Да что вы говорите? — опять хмыкнула она.

— Дело в том, что это так. Я говорю правду.

— Кто вы такой?

— Моя фамилия Мейсон.

— Полицейский?

— Нет, адвокат.

— Хм!

— Я представляю интересы миссис Евы Белтер, — продолжал Мейсон. — Это имя вам о чем-нибудь говорит?

— Ни о чем, черт вас побери.

— Ну, зачем же сразу раздражаться? Можно ведь разговаривать вежливо.

Эстер Линтен скривилась и буквально выплюнула следующую фразу:

— Я терпеть не могу, когда меня будят в такую рань. И я терпеть не могу мужчин, которые силой врываются ко мне, как это сделали вы.

Мейсон проигнорировал ее слова.

— Вы знаете, что Фрэнк Локк не является владельцем «Пикантных новостей»? — небрежно спросил Мейсон.

— Кто такой Фрэнк Локк и что такое «Пикантные новости»?

Мейсон рассмеялся:

— Фрэнк Локк выписывает вам чеки, которые вы обналичиваете каждые две недели. Деньги поступают со специального счета «Пикантных новостей».

— Вы такой умный, да?

— Очень на это надеюсь, — сказал Мейсон.

— И что?

— Локк — подставная фигура. Настоящий владелец газеты — некий мистер Белтер. Локк делал то, что ему приказывал Белтер.

Девушка потянулась и зевнула:

— Мне-то какое дело до всего этого? Сигаретки у вас не найдется?

Мейсон дал ей сигарету. Она придвинулась к нему, чтобы он дал ей прикурить, затем прошла к кровати и уселась на нее, поджав под себя ноги.

— Ну, давайте, говорите, что вам нужно, — предложила она. — Я все равно не смогу заснуть, пока вы отсюда не уберетесь.

— Сегодня вы вообще не сможете больше заснуть.

— Правда?

— Не сможете. Под дверью лежит утренняя газета. Не желаете прочесть?

— Зачем?

— В ней рассказывается об убийстве Джорджа Белтера.

— Не люблю читать об убийствах до завтрака.

— Об этом вам, возможно, захочется прочитать.

— Хорошо. Как я понимаю, вы все равно не отвяжетесь. Несите газету.

Мейсон покачал головой.

— Нет, идите за ней сами, — сказал адвокат. — А то вдруг, когда я открою дверь, меня кто-нибудь вытолкнет, и я окажусь в коридоре.

Она встала, спокойно затягиваясь сигаретой, прошлась до двери, открыла ее, протянула руку и подняла газету.

Заголовки кричали об убийстве Белтера. Девушка вернулась назад в кровать. Теперь она села по-турецки, и, продолжая курить, прочла статью.

— И что? — наконец подняла она глаза на Мейсона. — Не вижу, как это может повлиять на мою жизнь. Ну, пристрелили какого-то типа. Жаль его, но, вероятно, он получил по заслугам, и подобного следовало ожидать.

— Следовало, — согласился Мейсон.

— Но причем здесь я? Почему я должна из-за этого лишаться сна?

— Если немного пошевелите извилинами, то догадаетесь, что имущество наследует миссис Белтер, — стал терпеливо объяснять Мейсон. — Она будет распоряжаться всем имуществом убитого, а я являюсь представителем миссис Белтер.

— И что?

— Вы шантажировали Фрэнка Локка, а он пользовался чужими деньгами, чтобы откупаться от вас. Локк использовал деньги со специального счета «Пикантных новостей», которым он распоряжался, но этот счет был предназначен для покупки информации.

— Я здесь ни при чем, — заявила девушка, бросая газету на пол. — Я ничего об этом не знала.

Мейсон рассмеялся.

— А как насчет шантажа? — спросил он.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Все вы прекрасно понимаете, Эстер. Вы вымогали деньги у Локка из-за той истории в Джорджии.

Эти слова произвели на нее впечатление. Она побледнела, и впервые в ее глазах появилось удивление. Мейсон решил ковать железо, пока горячо.

— Все это выглядит не слишком красиво. Может, вы слышали юридический термин «сокрытие преступления в корыстных целях»? В этом штате такое деяние преследуется по закону.

Эстер Линтен посмотрела на Мейсона оценивающим взглядом:

— Вы точно не из полиции? На самом деле только адвокат?

— Только адвокат.

— И что вы от меня хотите?

— Ну вот, наконец-то вы заговорили нормально.

— Я не говорю, я только слушаю.

— Вчерашний вечер вы провели вместе с Фрэнком Локком.

— Кто это сказал?

— Это я говорю. Вы с ним вместе поужинали, потом вернулись в этот номер, и он здесь оставался довольно долго.

— Я свободная, белая, совершеннолетняя женщина, — сказала она. — И я здесь живу. Мне кажется, что я имею полное право принимать у себя друзей мужского пола, если мне этого хочется.

— Конечно, у вас есть такое право. Теперь осталось только выяснить, достаточно ли у вас ума, чтобы понимать, с какой стороны ваш хлеб намазан маслом.

— Что вы имеете в виду?

— Что вы делали вчера вечером после возвращения в номер?

— Разговаривали о погоде, конечно.

— Прекрасно. Вы заказали в номер выпивку, сидели и болтали, потом глаза у вас стали слипаться, и вы заснули.

— Кто вам это сказал? — спросила Эстер Линтен.

— Это я вам говорю, — пояснил Мейсон. — И с этой минуты вы будете говорить то же самое. Вам сильно захотелось спать, и вы больше ничего не помните.

Она задумчиво смотрела на Мейсона:

— К чему это вы клоните?

Мейсон говорил тоном учителя, старающегося вбить в голову ученику трудный урок:

— Вы устали и выпили. Надели пижаму и заснули примерно без двадцати двенадцать. Вы не знаете, что было дальше. Не знаете, во сколько Фрэнк Локк ушел от вас.

— А мне какая польза от того, что я это скажу? — спросила Эстер Линтен.

Мейсон ответил небрежным тоном:

— Я думаю, что миссис Белтер не обратит внимания на то, сколько денег утекло со счета, если окажется, что вы заснули той ночью.

— Я не заснула.

— Подумайте об этом хорошенько.

Она смотрела на него оценивающим взглядом, но продолжала молчать. Мейсон подошел к телефону и позвонил в детективное агентство Дрейка.

— Ты знаешь, кто говорит, Пол, — сказал он после того, как в трубке прозвучал голос Дрейка. — Есть какие-нибудь новости?

— Есть, — сказал Дрейк. — Об Эстер Линтен.

— Рассказывай, — попросил Мейсон.

— Она победила на конкурсе красоты в Саванне. Тогда Эстер была еще несовершеннолетней и жила вместе с несовершеннолетней подружкой. Один тип соблазнил подружку, а потом убил. Он пытался скрыть преступление, но у него ничего не вышло. Его арестовали, и он предстал перед судом. Эстер Линтен изменила показания в последнюю минуту, и буквально вытащила этого типа из петли. Присяжные готовы были уже отправить его на эшафот. Он сбежал, пока дело не успели передать в следующую инстанцию. Его до сих пор не поймали. Зовут этого типа Сесил Доусон. Я попросил прислать описание, отпечатки пальцев, вообще все, что на него есть. У меня есть подозрение, что это может быть как раз тот человек, который тебя интересует.

— Отлично, Пол! — воскликнул Мейсон таким тоном, словно ожидал услышать именно это. — Очень вовремя ты мне сообщил. Продолжай работу в том же направлении. Я свяжусь с тобой через некоторое время.

Он повесил трубку и снова повернулся к девушке.

— Так что вы решили? Да или нет? — спросил адвокат.

— Нет. Как я вам уже говорила, я не меняю решений так легко.

Мейсон не сводил с нее глаз.

— Знаете, самое смешное в этом деле то, что это очень давняя история, — снова заговорил адвокат. — Она тянется из прошлого, и началась гораздо раньше шантажа. Эта история тянется с того самого времени, как вы изменили свои показания и позволили Доусону избежать виселицы. Когда он снова предстанет перед судом по обвинению в убийстве, вы окажетесь в весьма щекотливом положении из-за того, что продолжаете с ним встречаться и берете у него деньги. Вам будет предъявлено обвинение в лжесвидетельстве.

Эстер Линтен побледнела и продолжала неотрывно смотреть на адвоката большими темными глазами. Рот приоткрылся, и дыхание сбилось.

— Боже мой! — простонала девушка.

— Ну, так что? Вы заснули прошлым вечером? — спросил Мейсон.

— Это решит дело? — спросила Эстер Линтен, не сводя глаз с Мейсона.

— Не знаю. Это решит вопрос, с которым я пришел к вам, — заявил адвокат. — Но я не могу гарантировать, что больше никто не доберется до того, что произошло в Джорджии.

— Хорошо. Я заснула.

Мейсон встал и направился к двери.

— Не забудьте об этом, — сказал Мейсон на прощание. — Никто об этом не знает, только я. Если вы расскажете Локку о том, что я здесь появлялся и о предложении, которое я вам сделал, обещаю, что прослежу, чтобы вы ответили за все. И на этот раз сбежать вам не удастся.

— Не говорите глупостей. Я умею проигрывать и понимаю, когда нужно признать поражение.

Мейсон вышел из номера и закрыл за собой дверь. Адвокат спустился вниз, вышел из отеля, и поехал в ломбард Сола Стейнбурга на своей машине. Его владелец был полным, евреем в ермолке с проницательными, блестящими глазами и пухлыми губами, постоянно растянутыми в улыбке. При виде Мейсона он улыбнулся:

— Так-так, давненько я тебя не видел, друг мой!

Они пожали друг другу руки.

— Да, Сол, давно. А теперь у меня неприятности.

Владелец ломбарда закивал, потом потер руки:

— Когда у кого-то неприятности, он приходит к Солу Стейнбургу. Что у тебя стряслось, друг мой?

— Хочу тебя попросить кое-что для меня сделать, — сказал Мейсон.

Сол снова принялся кивать, причем очень активно:

— Я для тебя все сделаю, ты же знаешь. Конечно, дело есть дело. Если ты пришел с деловым вопросом, то мы должны подойти к нему соответствующим образом. Если же это не деловой вопрос, то ты знаешь, что я помогу, чем смогу.

В глазах у Мейсона заблестели искорки.

— Для тебя, Сол, это будет неплохая сделка, ты заработаешь на ней пятьдесят долларов, при этом ничего не вкладывая, — сказал Мейсон.

— Такие сделки я люблю, — рассмеялся толстяк. — Если я не должен ничего инвестировать, но при этом получу прибыль. Что я должен сделать?

— Покажи мне книгу регистрации проданного оружия, — попросил Мейсон.

Стейнбург достал из-под прилавка замусоленную регистрационную книгу, в которую вносились вид, марка и регистрационный номер оружия, а также данные покупателя, который заверял их своей подписью.

Мейсон начал листать страницы, пока не нашел Кольт 32-го калибра.

— Вот этот, — сказал он.

Стейнбург наклонился над книгой и посмотрел на запись:

— Что насчет него?

— Сегодня или завтра я приду к тебе с мужчиной. Как только ты его увидишь, начинай энергично кивать и повторять: «Это тот самый человек, да, тот самый». Я тебя спрошу, уверен ли ты, что это тот самый человек, а ты скажешь, что уверен. Он будет все отрицать, и чем больше он будет возражать, тем увереннее ты будешь стоять на своем.

Сол Стейнбург поджал толстые губы.

— Это опасная игра, — заметил он.

Мейсон покачал головой.

— Была бы опасной, если бы ты давал показания в суде, — пояснил адвокат. — Но ты не будешь ничего говорить под присягой. Скажешь это только одному человеку. Ты не будешь говорить ничего конкретного. От тебя не требуется говорить, что он что-то сделал. Ты просто должен его опознать, как «того человека», будто ты его узнал. После этого уйдешь в подсобку, а я останусь здесь с регистрационной книгой. Ты все понял?

— Конечно, понял, — ответил Стейнбург. — Я прекрасно все понял, за исключением одной вещи.

— Какой? — спросил Мейсон.

— Откуда поступят пятьдесят долларов?

— Отсюда, Сол, — ответил Мейсон, хлопая себя по карману брюк. Потом он достал пачку денег, извлек пятидесятидолларовую купюру и вручил владельцу ломбарда.

— Так, значит, человек, с которым ты придешь? — уточнил Стейнбург.

— Да, тот, с кем я приду. Если мне не удастся привести нужного человека, то я вообще не приду. Возможно, мне придется устроить настоящее театрализованное представление. Надеюсь, ты сообразишь, как мне подыграть. Договорились?

Владелец ломбарда ласково погладил, а после сложил пятидесятидолларовую купюру:

— Друг мой, делай все, что хочешь, устраивай любое представление. Я скажу то, что от меня требуется, и скажу это громко.

— Отлично! Надеюсь, ты не позволишь сбить себя с толку и точно его опознаешь.

— Не позволю, — Сол Стейнбург так сильно затряс головой, что ермолка сползла набок.

Перри Мейсон вышел из ломбарда, насвистывая.