— Новости невеселые, но их следовало ожидать, — сказал Имрик, поворачиваясь спиной к окну и опираясь на подоконник. — И что?

— Я хочу, чтобы ты поехал в Тор Анрок. — Каледриан отвел глаза и опустил их.

— Нет. Езжай сам. Или пошли Дориена или Тиринора.

— Я ехать не могу, — ответил Каледриан. — Дориен своей поспешностью загубит все, чего мы достигли, а Тиринор слишком рвется согласиться с Бел Шанааром. Получается, что должен ты.

— Почему ты не можешь? Другие правящие князья этого ждут.

— И хотят свести старые счеты. Процветание Каледора я защитил не тем, что очаровывал соседних правителей. Мое присутствие будет так же губительно, как и Дориена.

— Ты сказал, что ты пришел как брат, а не как властитель. А твои слова звучат как приказ.

— Это не приказ, — ответил Каледриан. — Я не стану заставлять тебя ехать.

— Да и не смог бы, — заметил Имрик.

— Сейчас будет не так, как в прошлый раз, — пообещал Каледриан. — Бел Шанаар вот-вот добьется соглашения между княжествами, чтобы навести порядок в Нагарите. Это куда больше, чем просто кампания против сект. Король-Феникс хочет объединить другие княжества и заставить Нагарит вести переговоры. Если Каледор не будет присутствовать, то остальные заартачатся — так считает Бел Шанаар.

— Что сталось с твоим обетом не вмешиваться в дела других княжеств? — спросил Имрик. — Теперь ты говоришь о вторжении.

— Это не то, чего я желал, а то, к чему нас вынуждают. — Он подошел, положил ладонь на руку Имрика. — А теперь, когда стало известно о предательстве Аэлтерина, другие князья будут доверять друг другу еще меньше. Но никто не сомневается в верности Каледора и его князей. Все знают, что мы никогда не подпадем под влияние Нагарита. И более того: их уважение к нам возрастает именно благодаря тебе, хотя мало кто готов это признать. Брат мой, мы на грани войны, и мне нужна твоя помощь. Твое присутствие подбодрит наших сторонников и заставит замолчать тех, кто не хочет действовать.

Имрик освободил руку и стал смотреть в окно. Там Титанир неуклюже нападал на чучело, а Келебрит помогал ему направить удар.

— Что за мир увидит твой сын? — сказал за его спиной Каледриан. — Наш дед отдал жизнь, чтобы защитить нас от демонов. Наш отец поверил в Бел Шанаара и пожертвовал собой ради процветания княжества. То, что прошу я, — цена куда меньшая: всего лишь малая часть твоего времени.

Упоминание предков Имрика разозлило, но возразить против слов Каледриана было нечего. Какую он может назвать причину для отказа? Все они звучали пустыми отговорками, да и на самом деле были ими, и Имрик презирал себя, что за них цепляется. Но факт оставался фактом: он не хочет быть послом Каледора и еще меньше хочет быть вовлеченным в войну с наггароттами.

А столкновение с ними неизбежно. Даже если Бел Шанаару не хватит мужества выступить против Нагарита непосредственно, все равно искоренение сект будет ударом по самолюбию наггароттов. Если хотя бы половина слухов о борьбе в Нагарите верна, то это княжество никак не назовешь стабильным.

Глядя на Титанира, изображающего из себя воина, Имрик вдруг почувствовал отвращение. Да, он хочет, конечно, чтобы сын вырос, умея обращаться с луком, копьем и мечом, но какое он имеет право делать выбор за сына? Существует вероятность, что Бел Шанаар сдаст назад, откажется от идеи уничтожить секты и привести наггароттов к покорности. Пятьдесят лет назад князь Малекит бросил свой народ. И за эти пятьдесят лет многое могло там измениться.

— Еду, — сказал Имрик. Костяшки пальцев, вцепившихся в подоконник, у него побелели. — Сегодня. Долгие проводы — лишние слезы.

— Я люблю тебя, брат. Никого другого об этом не попросил бы, — сказал Каледриан, кладя руку Имрику на плечо. — Проследи, чтобы Бел Шанаар довел эту кампанию до конца, и помоги князьям выбрать хорошего полководца. После этого я ни о чем тебя уже не попрошу.

В искренности намерений Каледриана сомнений не было, но Имрик понимал, что такое обещание сдержать не удастся. В Ултуане вот-вот разразится война, и пока она не закончится, покоя не будет ни Имрику, ни любому другому князю.

Обстановка в Тор Анроке была еще более нервной, чем даже в прошлое посещение Имрика. Тиринора и Дормена он оставил дома, чтобы не отвлекали. Они стали обиженно возражать, как Имрик и ожидал, пока он не сказал им напрямик, что считает их присутствие для себя обузой. Дориен слегка смягчился от просьбы Имрика остаться опекуном Анатерии и Титанира, потому что у него самого не было семьи, требующей забот. Тиринор оказался упрямее, и уладить вопрос удалось лишь приказом Каледриана остаться.

Многое уже было обговорено до прибытия Имрика, чему он был рад. Набравшись решимости провести кампанию против приверженцев темного культа, Бел Шанаар был весь устремлен к этой цели, вопреки нехорошим предчувствиям Имрика и Каледриана.

Несколько князей уже объявили, что выставят воинов для этой кампании. Если все пройдет хорошо, князья из Каледора не потребуются: много-много лет прошло с тех пор, как драконы Каледора воевали над землей Ултуана, и все княжества предпочли бы, чтобы это так и осталось. Использование драконов в борьбе против рассеянных мелких сект не только нецелесообразно, но еще и разозлит наггароттов и побудит их действовать.

Так что Имрик проводил время в зале Бел Шанаара и слушал, как дворянин за дворянином и князь за князем выставляли своих воинов ради общего дела и заявляли претензии на командование. Почти всем тут же следовал вежливый, но решительный отказ от Короля-Феникса и князей: эти вожди вообще не видели битвы. Это была трудность общая для всех княжеств: наиболее воинственные солдаты и самые успешные командиры давно покинули эти берега ради приключений, связанных с захватом и защитой колоний.

На второй день после его прибытия ко двору, явились Финудел и Атиель и обещали поддержку Эллириона.

Тириол принес обеты от имени Сафери и предложил на службу общему делу свое искусство мага. Князья Ивресса, Крейса и Котика откликнулись на зов Бел Шанаара, предложив свои услуги.

Но при всех этих воинственных разговорах оставались два вопроса: кто поведет армию и куда она будет послана? Казалось, что между князьями все время идет борьба — тихая, но не менее напряженная, чем битва армий. В лагерях разных княжеств возникло разделение: те, кто предоставил войска, ожидали первыми получить выгоды, а остальные видели положительную сторону в том, что не по ним прежде всего ударит война.

Снова и снова Имрик отказывал всем, кто предлагал выдвинуть его полководцем армии Короля-Феникса. И снова эту идею предложил Финудел через два дня после своего приезда.

— Никто из нас не подходит для этой чести так, как ты, — сказал эллирионский князь, когда в зале Бел Шанаара опять собрался совет. — Если не считать разве что подвигов Малекита, никто в недавней истории не совершил военных деяний более великих.

— Даже если так, то сейчас не моя очередь, — ответил Имрик.

Реплика была встречена смешками, но Имрик нахмурился, показывая, что шутить не думал. Смех стих.

— Может быть, уговорим Аэрентиса? — предложил Тириол. — Как страж Атель Марайи он искушен в войне.

— Он уже отказался, — с тяжелым вздохом ответил Бел Шанаар. — И Титериун, Менатиус, Орландрил и Кателлион.

— Тогда, если никто не возьмет на себя это бремя, придется мне, — сказал Элодир.

— Благородное предложение, но я его принять не могу, — ответил Король-Феникс. — Я уже говорил тебе, что полководец не должен быть из Тиранока. Если армия будет вести войну от моего имени, командовать ею следует князю другого княжества, чтобы не было обвинений, будто я возвышаю свое княжество над другими.

— Должен же быть какой-то способ решить этот вопрос, — сказал Финудел. — В Эллирионе двадцать тысяч всадников и десять тысяч копьеносцев ждут команды. Кто же их поведет?

— Это замечательно, что эллирионские повелители коней готовы выступить, — сказал князь Батинаир из Ивресса. — Но против кого, дорогой мой Финудел? Вряд ли можно провести кавалерию по всем деревушкам и городкам Ултуана.

— А не хотите ли вы нарушить согласия между княжествами для свой выгоды? — добавил Каладриан — тоже ивресский дворянин. — Не тайна, что последнее время богатства Эллириона тают. Война на руку тем, кому нечего терять, ее тяжесть ложится на тех, у кого есть средства. Наши усилия за океаном приносят нам богатство и колониальные товары — полагаю, Эллирион этому завидует.

Финудел готов был ответить, и гневные морщины появились у него на лбу, но Атиель быстро положила ладонь ему на руку, останавливая его.

— Не стану отрицать, что мы не процветали последние годы так, как некоторые, — ответила эллирионская княжна. — Частично потому, что мы, Внутренние княжества, должны платить пошлины Лотерну, чтобы наши корабли пропускали в Великий океан. Я подозреваю, что Внешние княжества обладают монополией на торговлю только благодаря этим пошлинам.

— Давайте не будем заниматься географическим крючкотворством! — презрительно улыбнулся князь Лангарел из рода Харадринов в Лотерне. — Морские ворота нужно охранять, и наш военный флот делает это к общему благу. Так что понятно, что все мы должны вносить вклад в издержки на эту оборону.

— И от кого же вы нас обороняете? — возмутился Финудел. — От людей? От дикарей, живущих в хижинах, едва умеющих переплыть реку, а отделяет нас от них океан? От гномов? Они счастливы в своих горах и пещерах. От рабов Древних? Их города лежат в развалинах, а цивилизацию поглотили жаркие джунгли. Никому не нужен ваш флот — пустое развлечение лотернской знати, позолоченное трудом всех прочих княжеств.

— Обязательно ли каждый день вываливать передо мной все старые распри и обиды? — спросил Бел Шанаар, спокойным голосом прорезав крик князей. — Этой перебранкой мы ничего не выиграем, а потеряем все. Пока мы торгуемся за трофеи из растущих колоний, наши здешние города пожирает упадок и секты запретных богов. Вы хотите, чтобы мы оторвались от корней и устроились на новых ветках наших княжеств? В мире хватит богатств для нас для всех, если мы бросим мелочные дрязги.

— Сила сект растет — это очевидно, — сказал Тириол, сидящий на одной из самых нижних скамей амфитеатра.

Все глаза повернулись к нему, ожидая, что он скажет.

— Портал пока сдерживает напор темной магии, но она собирается в горах. На вершинах гор видели странных противоестественных тварей, порожденных силой Хаоса. Не все эти твари были вычищены клинком Аэнариона и порталом Каледора. Отвратительные монстры все еще обитают в диких местах. Темная магия питает их, увеличивая их силу и хитрость. И уже сейчас перевалы становятся все опаснее для путников. Зимой, когда охотники и солдаты не смогут сдерживать растущее число этих тварей, что тогда? Мантикоры и гидры спустятся на равнины и станут нападать на усадьбы и уничтожать деревни? Если мы позволим сектам плодиться беспрепятственно, даже портал не справится с ними и мир вновь рухнет в век темноты и демонов. Есть здесь хоть один, кто готов предупредить его приход?

Князья стояли молча, переглядываясь друг с другом и стараясь не смотреть на Короля-Феникса. Имрик ощутил на своих плечах всю тяжесть их ожидания. Он знал, что этот момент наступит, и делал все, что в его силах, чтобы его избежать.

Закрыв глаза, он представил себе своего играющего сына, собираясь с силами ради долга, который вот-вот ляжет ему на плечи. И открыл рот, чтобы ответить.

— Возможно, у одного из князей есть такое желание, — раздался голос, отдавшийся эхом по залу аудиенций.

Глубокий, твердый и властный голос.

Шепот и восклицания пробежали по залу. Имрик открыл глаза.

Пришелец решительно шагал по покрытому лаком паркету, стук его сапог разносился по залу громом военных барабанов. Одет он был в длинную кольчужную юбку, спереди — золотой нагрудник с изображением дракона, подобравшегося перед атакой. С его плеч свисал угольно-черный плащ, прихваченный застежкой в виде золотой розы с черным самоцветом. На согнутой в локте руке он нес высокий военный шлем, увенчанный странным обручем темно-серого металла с выступающими шипами. Златотканная лента придерживала спадающие на плечи заплетенные в косы волосы цвета воронова крыла, перехваченные костяными колечками с вырезанными рунами. Взгляд темных пронзительных глаз заставлял князей и придворных ежиться. Вошедший излучал мощь, энергия и напор окружали его, как окружает фонарь излучаемый им свет.

Князья расступились перед ним, будто волны перед носом корабля, подбирая плащи и наступая друг другу на полы в желании поскорее отойти с его дороги. Некоторые скованно поклонились или кивнули в бессознательном почтении, когда он прошел мимо них и встал перед Королем-Фениксом. Левая рука в черной кожаной перчатке лежала на золотом навершии меча, вложенного в эбеновые ножны на поясе.

Имрик почувствовал, как в нем схватились при виде вошедшего князя облегчение и гнев: облегчение — что бремя вождя желает взять на себя другой. Гнев — что он не сделал этого раньше.

— Князь Малекит, — ровным голосом произнес Бел Шанаар, поглаживая тонким пальцем нижнюю губу. — Знай я раньше о твоем прибытии, я подготовил бы подобающую встречу.

— Нет необходимости в церемониях, ваше величество, — ответил Малекит тепло и приветливо, манеры его были гладки, как бархат. — Я решил, что лучше приехать неожиданно, чтобы наши враги не проведали о моем возвращении.

— «Наши враги»? — переспросил Бел Шанаар, обращая к князю ястребиный взор.

— Даже за океаном, воюя с кровожадными тварями и жестокими орками, я слышал о горестях, что поразили нашу родину, — пояснил Малекит. Помолчав, он повернулся к князьям и их советникам. — Бок о бок с гномами и рядом с их королями мы с моими товарищами сражались за безопасность наших новых земель. У меня были друзья, отдавшие жизнь ради защиты колоний, и я не допущу, чтобы их гибель была напрасной, чтобы наши города и наш остров превратились в развалины, пока мы воздвигаем сверкающие башни и мощные твердыни во всю длину и ширину мира.