— И ты вернулся к нам в час нужды, Малекит? — надменно спросил Имрик и встал перед Малекитом, скрестив на груди руки. Подчеркнуто театральное явление наггароттского князя подвело итог всему, что думал Имрик о сыне Аэнариона.

— Наверное, ты слышал и о том, что больше всего нас тревожит, — негромко заговорил Тириол. Он поднялся, подошел и встал между Малекитом и Имриком. — Мы хотели бы по всему Ултуану объявить войну этому вероломному злу. По всему Ултуану.

— Затем я и вернулся, — ответил Малекит, на проницательный взгляд мага ответивший своим пронзительным взглядом. — Нагарит терзается этим злом не менее других земель, и иногда даже более, как я слышал. Мы — один остров, одно большое королевство, которым правит Король-Феникс, и Нагарит не станет против него бунтовать. Равным образом не будем и мы терпеть черной магии и запретных обрядов.

— Ты наш величайший полководец и самый блестящий стратег, князь Малекит, — сказал Финудел.

Имрику такая резкая смена преданности не слишком понравилась.

— Если все присутствующие согласны, возьмешь ли ты знамя Короля-Феникса и возглавишь ли битву против этой мерзости? — продолжил с робкой надеждой Финудел.

— Из всех князей ты обладатель самой благородной крови! — подобострастным до слезливости голосом выпалил Батинаир.

Имрик с отвращением встряхнул головой, чего никто не заметил — все глаза смотрели на Малекита.

— Ты сражался против тьмы плечом к плечу с отцом, ты снова можешь вернуть свет в Ултуан! — не унимался Батинаир.

— Эатан с тобой! — пообещал Харадрин, прижимая к груди сжатый кулак.

Имрик отступил в сторону, отстраняясь от хора просьб, в котором слились собравшиеся князья и придворные. Но они замолчали, как только Малекит поднял руку. Князь наггароттов повернулся к Бел Шанаару, но ничего не сказал.

Король-Феникс сидел задумчиво, поджав губы, сплетя под подбородком тонкие пальцы. Потом он посмотрел на суровое лицо Имрика и приподнял бровь в знак вопроса.

— Если такова воля Короля-Феникса и его двора, Каледор не будет чинить препятствия князю Малекиту, — медленно произнес Имрик, повернулся и вышел из зала.

Вести о возвращении Малекита Имрик доставил в Тор Калед с тяжелым сердцем. Момент был подгадай так удачно, что Имрик заподозрил: а не приложил ли руку наггароттский князь к возвышению этих сект? Слишком уж, казалось ему, точно вышло, чтобы это было совпадение. Как-то все это попахивало подстроенностью, созданной и осуществленной ради дальнейшего возвеличения Малекита.

Свои соображения он изложил Каледриану, хотя брат и выразил некоторое облегчение, что Малекит восстановит в Нагарите порядок. Правитель Каледора созвал наиболее могущественных дворян своего княжества для обсуждения, как поступать ввиду этих событий.

— Нам нет нужды ввязываться, — заявил совету Имрик. — Малекит взял эту обязанность на себя. Пусть сам наводит порядок в своем взбунтовавшемся народе.

— А я считаю, что нам не следует давать Малекиту действовать безо всякого надзора, — сказал Тиринор. — С мандатом Бел Шанаара и с благословения других княжеств он может злоупотребить такой властью. Если Каледор выставит свою часть армии — силу, равную малекитовским ветеранам, — равновесие будет сохранено.

— Мысль разумная, но ничего из этого не получится, — ответил Каледриан.

— Почему так? — спросил Тиринор.

— Кто здесь согласен драться вместе с Малекитом? — спросил Каледриан собравшихся князей и дворян.

— Я не стану, — ответил Имрик, и было видно, что все думают так же.

— Я не обнажу клинка под наггароттским знаменем, — сказал Дориен. — Сражаться вместе с северными отбросами — оскорбление памяти Укротителя Драконов.

Каледриан обернулся к Тиринору — он показал, что хотел.

— А ты, кузен? — спросил правитель.

Тиринор посмотрел на других членов совета и покачал головой.

— Значит, вопрос снят. Ни один дом Каледора не вступит в армию Бел Шанаара, и драконы не будут летать в небе Ултуана.

— Это выбор ваш, и только ваш, — сказал до сих пор молчавший Хотек. — Но пусть Каледор все же окажет какую-то поддержку армии Малекита, иначе наше княжество обвинят в забвении долга перед Королем-Фениксом.

— У тебя есть предложение, Хотек? — спросил Каледриан.

— Мы можем помочь оружием, — ответил жрец Баула. — Как сделал когда-то твой дед для Аэнариона: пусть твоим даром Бел Шанаару будут изделия искусников Наковальни Баула.

Каледриан обвел глазами совет — все кивали.

— Да будет так, — сказал он. — Так что должен сделать я?

— Тебе ничего не надо делать, — ответил Хотек. — Я от твоего имени прослежу за ковкой и доставкой. Будет неплохо, если ты поедешь со мной в святилище сделать подношение жрецам.

— Конечно, — ответил Каледриан. — Все, что вы пожелаете, — вам.

— Баулу, — поправил его Хотек.

— Да, Баулу, — быстро согласился Каледриан.

Хотя дальше начались беспокойные времена, путь, выбранный князьями Каледора, оказался самым мудрым. Сперва до них дошли тревожные вести с севера: первая попытка Малекита восстановить в Нагарите свое правление потерпела крах.

Каледриан и Имрик и другие князья узнали об этом от герольда Каратриля, который был рядом с Малекитом в этом неудачном предприятии.

Поражение Малекита вызвало в Каледоре некоторый настороженный испуг, но сильные и мудрые мужи княжества снова решили не вмешиваться в войну. Первая партия оружия из Наковальни Ваула — шесть мечей с зачарованными рунами, — была закончена и доставлена с должными церемониями к Бел Шанаару. Дар был благосклонно принят, хотя Король-Феникс был огорчен, что драконьи князья сами не помогли в битве.

Хотя первая вылазка Малекита в Нагарит едва не кончилась катастрофой, о противнике удалось узнать многое. Воодушевленные подтверждением своих предположений, другие князья удвоили усилия по искоренению сект в своих городах и местечках, объявив их вне закона. И послали еще больше войск Малекиту, который планировал весной новое наступление.

Имрик в эти тусклые зимние дни имел возможность забыть тревоги севера и много времени проводить с Титаниром. В отличие от своих братьев и других князей он абсолютно не интересовался новостями о делах Малекита, раз и навсегда решив, что не станет участвовать в разворачивающейся войне.

Однажды он взял с собой сына в горы, на пики над Тор Каледом, показал ему вид на город и рассказал легенды об основании города прадедом Титанира.

— Кровь наша в этих скалах, — сказал Имрик, топнув ногой по заиндевелому камню. — Под ними — огонь гор и пещеры драконов. Из шахт в этих горах добыт первый итильмар. Каледор Укротитель Драконов отнес этот чудесный металл кузнецам Ваула, и они по его заказу сделали меч, щит и доспехи для Аэнариона.

— И еще другое оружие? — спросил мальчик.

— Да, но позже. Первое было для Аэнариона, который прошел через пламя Азуриана и возродился. Потом Каледор рассказал, как сделать для него жезл из золота, серебра и железа. А для его сына Менита, моего отца, на наковальне бога-кузнеца был выкован меч.

Имрик вынул меч из ножен, и лезвие блеснуло итильмаровыми инкрустациями в виде рун, означающих остроту и смерть. В руке Имрика меч весил не более перышка, и так остро было его лезвие, что невесомые снежинки разваливались на нем надвое.

— Вот этот меч. Латраин, Несущий ярость, — сказал Имрик. — Он присел, взял руку Титанира и сомкнул ее на потертой рукояти, держа меч вместе с ним. — Твоему дяде, Каледриану, твой дед завещал княжество. Другому твоему дяде, Дориену, подарил штандарт Каледора. А мне завещал этот клинок. С ним в руке он погиб. И владеть им — величайшая честь, возможная в Каледоре, но владеть им — значит нести честь княжества.

— Сколько демонов сразил дед? — спросил Титанир с широко раскрытыми глазами.

— Без счета, — ответил Имрик.

— А орков, а чудовищ?

— Неисчислимо.

Мальчик не отводил восхищенного взгляда от меча. Протянул было палец к лезвию, но Имрик его остановил.

— Лезвие никогда не точили, — сказал князь. — Смотри.

Он взял меч в руку и встал. Показал на скальный выход, припорошенный снегом, и без малейшего усилия взмахнул мечом. Латраин срезал верхушку, и та покатилась вниз по склону. Титанир радостно засмеялся.

— Еще что-нибудь срежь! — крикнул мальчик.

— Нет. — Титанир убрал клинок в ножны. — Это не игрушка.

Губа Титанира задрожала, глаза наполнились слезами.

— Я хочу посмотреть, как он еще что-нибудь разрежет, — сказал он, готовый заплакать.

— Когда-нибудь он будет твоим, и ты поймешь, почему им нельзя играть, — сказал Имрик, притягивая к себе мальчика и обнимая его.

— Но…

Слова застыли у Титанира в горле под немигающим взглядом Имрика.

— Не спорь со мной, — сказал Имрик. — Твоя мать слишком снисходительна.

Они пошли обратно, держась за руки, и мальчик все время шаркал ногами и надувал губы. У Имрика ныло сердце при взгляде на печаль сына, но он ничего не мог придумать, что облегчило бы детское разочарование Титанира.

Оно напомнило Имрику давние дни его юности, когда отец уезжал. Он тогда прилежно учился, мечтая показать Мениту во время его редких возвращений, как много он узнал. Отец его хвалил в таких случаях, но не забывал напомнить об обязанностях, которые налагает звание князя Каледора. Он помнил, как отец говорил ему, что хотя наследник — Каледриан, Имрик из трех братьев самый сильный. Когда Каледриан будет править, Имрик станет защитником семьи.

Это были самые счастливые воспоминания, и Имрик улыбнулся, потянув мальчика за руку, чтобы привлечь его внимание. Титанир посмотрел на него хмуро, и так похоже на самого Имрика, что отец не мог не рассмеяться. От этого мальчик еще сильнее надулся, но, когда он хотел отодвинуться, Имрик ласково привлек его к себе.

— Хочешь посмотреть на драконов? — спросил он.

В ответ раздался бессловесный вопль восторга, и все мысли о волшебных мечах выдуло у мальчика из головы.

Глава третья

Разгорается пламя

Поход к логову драконов — экспедиция непростая, и Имрику пришлось ждать до весны по решительному настоянию супруги. Титанир всю зиму маялся нетерпением, каждый день спрашивая отца, поедут ли они сегодня к драконам. Разочаровывающие ответы он воспринимал с достоинством, требующим напряжения всех его сил: боялся, что, если будет слишком шумно горевать, предложение отменится.

Хотя Имрик старался избегать новостей из-за границ Каледора, все-таки он не мог не слышать об усилиях соседних княжеств от своих родных и других знатных эльфов. Служители темного культа восстали против князей, принеся в деревни и города пожары, смерть и анархию. Секты обнаружились даже в Тор Анроке, но Каледор оставался незаряженным.

Когда первое весеннее солнце коснулось Анул Каледа, высящегося над городом, Имрик объявил, что погода достаточно хороша для путешествия к пещерам драконов. Он не знал, что в тот же момент двинулась в путь еще одна экспедиция: армия князя Малекита перешла Кольцевые горы, направляясь к наггароттской столице Анлек для схватки с матерью князя.

Дориен и Тиринор двинулись вместе с семьей Имрика, и с ними еще несколько семейств дворян, чьи сыновья еще не видели драконов своей родины. Лицезреть этих созданий в логовах было правом по рождению и привилегией, принадлежащей лишь дворянству Каледора, поэтому поездке предшествовали разнообразные церемонии и празднества.

Пять дней шел караван по вьющейся тропе к высоким горным перевалам: дневной путь для дракона, мрачно думал Имрик, когда его карету мотало и шатало на неровной дороге. Десятки фургонов везли семьи и слуг, и над каждым реял зелено-красный флаг Каледора.

Каждое утро дети просыпались с рассветом и с надеждой вглядывались в облачное небо, надеясь в первый раз увидеть дракона, но ничего крупнее хищных птиц им не попадалось. Тучи становились тяжелее, к ним присоединялись дымы и пары вулканов. Камень стал темно-серым; караван полз по древним лавовым потокам, поднимаясь все выше и выше.

К концу пятого дня экспедиция подошла к долине Драконов — суровому ущелью, залегшему в горах Драконова хребта. В склонах разинутыми ртами зияли сотни входов пещер, из многих выходили клубы пара и дыма и лениво спускались в долину.

Дальше надо было идти пешком. Дориен нес украшенный золотом длинный музыкальный инструмент из рога дракона. Князья и их молодые подопечные остановились посреди долины возле груды блестящего камня.

Дориен поднял рог к губам и выдал одну басовую ноту, отдавшуюся долгим эхом.

— Драконы придут? — спросил Титанир.

— Тише, — сказал ему Тиринор. — Слушай.

Все застыли в молчаливом ожидании. Дети так старательно прислушивались, что некоторые даже встали на цыпочки.

— Дядя протруби еще раз! — сказал Титанир.

— Тихо, — оборвал его Имрик. — Имей терпение.

Казалось, будто рев рога продолжает отдаваться в долине, хотя природному эху полагалось бы стихнуть. Но звук не слабел, а лишь набирал силу. Все оглядывались по сторонам, пытаясь определить источник рева, но он шел будто из всех пещер сразу.

— Там! — прошептал Дориен, показывая назад и влево.

Среди выползающих из пещеры клубов дыма мелькнул свет, будто отблеск далекого пламени. До чутких ушей эльфов донесся скрежет, будто чудовищные когти скребли скалу, и чешуя шуршала по каменным стенам. Ответный клич на зов рога продолжал звучать, спадая и нарастая. У Имрика мурашки побежали по коже от этого звука, хоть он и знал его источник: дыхание дракона причудливо отражалось от стен лабиринта ходов в толще горы.

Все ближе и ближе слышался звук, ярче и ярче разгорался свет. Пещеры лишь казались маленькими на ровной стене: Имрик бывал в них и знал, что в некоторые вполне мог бы пройти корабль.

Из устья пещеры вырвалось в клубах дыма что-то огромное, раскрылись широкие крылья, и в небо взмыл красный дракон. Некоторые из детей завизжали, увидев его, но большинство стояли, остолбенев. Имрик вспомнил собственный безмолвный восторг и ужас много лет назад, когда он стоял на этом же месте со своим отцом.