— Мы? — Имрик тяжело посмотрел на Бел Шанаара. — Король-Феникс только один.

— И еще я выступаю как князь Тиранока, — сказал Бел Шанаар. — На мне двойное бремя правления. Ты хочешь заставить меня объявить войну моим подданным?

Имрик слышал шум — это входили еще какие-то эльфы, но не посмотрел в ту сторону. Гнев в его сердце сражался с разочарованием. До возвращения в этот зал он думал, что добился прогресса, а на самом деле в ближайшее время очень мало что будет согласовано.

— Капитан Каратриль из Лотерна, ваше величество! — прозвенел по залу голос Палтрейна.

— Благодарю, Палтрейн, — ответил Бел Шанаар, все еще не глядя на вошедших.

Имрик оглянулся через плечо и увидел, что Палтрейн поклонился и вышел, оставив в зале двух эльфов в доспехах цветов Лотерна. Оба с виду были офицерами, но в делегации Эатана Имрик их не помнил и решил, что сейчас это не важно.

— Нам не следует проявлять мягкость, — сказал Имрик, качнув головой. — Народ должен видеть нашу силу.

— Но из них многие скорее жертвы, нежели преступники, — заметил Бел Шанаар. — Они угнетены собственными страхами, а жрецы и жрицы играют на этих страхах и на их горестях. Есть такие, которые искренне не понимают, как низко пали. Здесь замешана темная магия и цели у нее более серьезные, чем то, что видно нам сейчас.

— Тогда надо найти главарей этих сект и допросить их, — предложил Элодир, обращаясь к отцу. — Мы не можем допустить ничем не сдерживаемое распространение этих культов. Иначе наши армии окажутся под угрозой, а про народ я уж и не говорю. Нет! Пусть некоторым это покажется чересчур суровым наказанием, но мы должны выполнять твой закон твердо и беспощадно.

Имрик не ожидал от Элодира такой резкой перемены мнения и не понимал, что за игру затеял молодой князь, но точно знал, что ему она не нравится. Первое чувство было такое, что он предпочел бы возражения князя его поддержке. Правда, Имрик тут же понял, что это мальчишество.

— Прекрасная мысль, Элодир, но кого мы будем преследовать? — спросил Тириол, как всегда, негромко и со значением.

Обдумывая следующие свои слова, маг тонкими пальцами поглаживал свои волосы цвета серебра, и его темно-зеленые глаза внимательно осмотрели всех присутствующих по очереди.

— Мы все знаем, где корень этого зла, но никто не хочет назвать его по имени — Нагарит. Ну, видите? Я произнес это слово, и мир не рухнул.

— Слухи и пересуды — не основание для решительных действий, — возразил Бел Шанаар. — Давайте-ка послушаем наших гостей, вдруг они принесли важные вести.

Король-Феникс и князья оглянулись на несколько растерявшихся пришедших — они не ждали, что их так быстро вовлекут в разговор. Капитан гвардии, представленный как Каратриль, откашлялся и секунду помолчал перед тем, как заговорить.

— Дурные вести я принес, ваше величество, — сказал он негромко. — Мы с моим спутником мчались сюда изо всех сил сообщить вам, что князь Аэлтерин Лотернский мертв.

Новость была и впрямь дурной, и Имрик нахмурился. Смерть правящего князя не могла не вызвать дополнительной задержки.

— К нашему несчастью, великий князь лишился милости богов, ваше величество, — продолжал Каратриль. — Не знаю, как это случилось, но князь Аэлтерин вступил в секту поклонников наслаждений. Как давно это случилось, мы не знаем. Видимо, какое-то время князь действовал в сговоре с темной жрицей Атарты и, пользуясь своим положением, мешал нам раскрыть заговор сектантов. Лишь счастливый случай — его имя, которое произнесла во сне одна арестованная, — направил нас на зловещий путь, приведший к дверям самого князя.

— А почему князь Аэлтерин не стоит перед нами, чтобы защищаться от этого обвинения? — спросил Элодир. — Почему ты не привел его сюда?

— Он убил себя, ваше высочество, — объяснил Каратриль. — Я пытался образумить его, умолял предстать перед судом, но он был охвачен безумием и недоступен доводам разума. Не знаю, что заставило его так поступить, и даже не решаюсь строить предположения.

— Князь-правитель в сговоре силами зла? — тихо спросил Тириол, обернувшись к Королю-Фениксу.

Имрик при этой мысли досадливо зарычал про себя. Каледриан намекал на возможность такого оборота событий, но горестно было слышать, что его опасения подтвердились.

Тут же он подумал о других придворных и о том, кому из них — если вообще кому-нибудь — можно доверять.

— Ситуация серьезнее, чем мы предполагали, — сказал Тириол. — Когда разойдется весть о падении Аэлтерина, во многих сердцах воцарятся страх и подозрительность.

— Именно этого и хотят создатели этой тьмы, — ответил Бел Шанаар. — Когда нельзя будет более доверять правителям княжеств, к кому обратятся граждане? От предательства тех, кто облечен властью, ужаснутся умы, и все больше эльфов потянутся к сектам.

— Но при чем тут остальные князья? — спросил Имрик, а его глаза тем временем выискивали признаки двуличия на лицах собеседников.

— Предательство князя Аэлтерина бросает тень на всех князей, — сказал Бел Шанаар, горестно качая головой. — Как нам действовать совместно, если те, кому мы верим, могут быть нашими тайными врагами? Но, чтобы увести наш народ от искушений сект, нам необходимо единство.

— Если мы позволим разобщить нас, это породит ужасную анархию, — поддержал его Тириол, расхаживающий взад-вперед рядом с троном короля. — Правление в наших княжествах все еще очень непрочно, и лучшие из наших вождей сейчас за пределами этих берегов, в колониях за океаном.

— Лучший из наших вождей сидит сейчас на этом троне, — сказал Элодир, сузив глаза.

— Я говорю обо всех вождях, а не об одном, — ответил Тириол, успокаивающе подняв руку. — И я желал бы, чтобы здесь был князь Малекит — кто, как не он, должен улаживать проблемы своего народа в Нагарите. Не хотелось бы в его отсутствие вести расследования в пределах его княжества.

— Ну, Малекита здесь нет, а мы есть, — резко сказал Бел Шанаар и провел рукой по лбу. — Но это все не столь важно. Тириол, какой совет дадут нам маги Сафери?

Князь-маг остановился и повернулся к Королю-Фениксу — не лицом, а всем корпусом. Руки он сложил на груди, упрятав их в рукава объемистой мантии, и задумчиво поджал губы.

— Вы, ваше величество, правильно говорили о темной магии, — сказал Тириол. — Наши предсказатели чувствуют, как у портала собирается энергия зла. Она копится в Кольцевых горах, откуда ее черпают жрецы культов. Варварские обряды служат питанием для ветров зла. Является это целью сект или же непредусмотренным результатом этих обрядов, мы не знаем. Магия их сильна и опасна, и не подвластна никому из магов.

— А разве нельзя эту темную магию разрушить? — спросил Имрик.

Он подумал о жертве своего деда, навечно пойманного порталом, чтобы сражаться там с силами Хаоса.

— Портал отчасти рассеивает ее мощь и в конце концов очистил бы ветра, если бы эту темную магию не продолжали питать, — пояснил Тириол. — К сожалению, мы ничего не можем сделать для ускорения этого процесса — только заставить секты прекратить свою практику.

— И мы снова возвращаемся к нашему главному вопросу, — вздохнул Бел Шанаар. — Как нам избавиться от этих сект?

— Решительными действиями, — пробурчал Имрик. — Собрать князей, разослать им приказы собрать войска. И вычистить эту заразу огнем и мечом.

— То, что ты предлагаешь, грозит гражданской войной, — предостерег Тириол.

— А сидеть сложа руки грозит не меньшей бедой, — возразил Элодир.

— И ты повел бы эту армию, Имрик? — спросил Бел Шанаар, поворачиваясь к Имрику и глядя на него в упор.

— Нет, — ответил он резко. — Каледор пока что свободен от этой заразы, и я буду охранять его покой.

— В Сафери испытанных полководцев нет, — пожал плечами Тириол. — Я думаю, и другие княжества тоже не захотят рисковать открытой войной.

— Так кто же будет командовать борьбой с этими сектами? — спросил Элодир, почти не скрывая раздражения.

— Капитан Каратриль! — произнес Бел Шанаар, и Каратриль вздрогнул от неожиданности.

— Как я могу служить вам, ваше величество? — спросил он.

— Я освобождаю тебя от обязанностей капитана гвардии Лотерна, — объявил Бел Шанаар, вставая. — Ты верен и надежен, предан нашему народу, сохранению мира и справедливому правлению. С этой минуты я назначаю тебя моим герольдом, вестником Короля-Феникса. Ты понесешь мои слова князьям четырнадцати княжеств. Я должен знать, кто из них желает уничтожить секты, эту опасность, грозящую нам разделением нашего народа и гибелью нашей цивилизации. Мы должны раз и навсегда уничтожить этих неверных почитателей ложных богов. Князь, спасший нас от этой тьмы, получит благодарность всей земли и трона.

Имрик увидел, что Тиринор поднял брови при этом беспрецедентном заявлении.

— Приятно видеть эту перемену твоего настроения, — сказал Финудел. — Какая причина его вызвала?

— Смерть князя, — ответил Бел Шанаар. — Отныне у нас нет пути, что не был бы скрыт темнотой. И чем дольше мы будем ждать, тем длиннее будет путь, и Имрик прав. Наше положение резко ухудшилось, и кто знает, какое новое течение из Нагарита может перекинуться в другие княжества. Мы должны действовать быстро, пока нас не покрыла тьма, и мы не можем дать нашим врагам целую зиму для подготовки отражения нападения.

— Но командующего у тебя все равно нет, — напомнил Тириол.

Все глаза обернулись к Имрику.

— Нет, — сказал каледорец. — Есть другие, кто воевал в колониях. Есть даже князья, воевавшие рядом с Аэнарионом. Пусть они ведут твою армию.

Не желая дальше обсуждать этот вопрос, Имрик решительно вышел из зала, довольный, что достиг своей цели. Тиринор поспешил за ним и догнал сразу за дверями.

— Отличная возможность для Каледора, — сказал он. — Имрик, будь разумен. Ты же знаешь, что князья выберут командующего из своей среды и с этой должностью связан огромный почет. Вырастет сразу и важность, и оценка нашей страны. Бел Шанаар близится к концу своего естественного срока, и есть уже князья, готовые заявить претензии на трон Феникса.

— А я здесь при чем? — спросил Имрик.

— Подумай, чего может достигнуть Каледор, если следующим Королем-Фениксом станет Каледриан?

Имрик резко остановился и обернулся к Тиринору:

— Это единственная причина? Или тебя интересует твой собственный престиж? Каледору не нужен трон Феникса, чтобы быть величайшим из всех княжеств.

— Суровые обвинения выдвигаешь, кузен, — ответил Тиринор, хотя по смущенному лицу было видно, что такая мысль была. — Усиление Каледора к выгоде всех наших князей — и твоей в том числе.

— Мне не нужно больше того, что у меня уже есть, — сказал Имрик, снова пускаясь размашистым шагом по коридору. — Нужна была бы мне лишняя слава, я бы вызвался командовать армией Бел Шанаара.

— Ты думаешь только о себе, а о своих братьях забываешь.

— Да, я такой, — ответил Имрик. — Став взрослым, я всегда делал все, что меня просили, не жалуясь. Почти всю жизнь я провел, добывая Каледору богатство и славу. И сейчас хочу видеть, как растет и учится мой сын. Может быть, даже подарить ему брата или сестру.

Возмущенный Тиринор зашагал прочь, а Имрик вышел из дворца один. Он пересек площадь за дворцами и приблизился к дому, отведенному для каледорской делегации. Старший слуга Латинориан встретил его сразу у дверей.

— Прибыл гонец от князя Каледриана, — сказал слуга. — Он ждет во второй комнате.

— Я не буду ничего писать, — ответил Имрик. — Отправь его назад к Каледриану с известием, что у нас все получилось. Остальное расскажу сам, когда вернусь.

— Мы скоро уезжаем, князь? — спросил Латинориан. — Начинать сборы сегодня?

— Уезжаем завтра, — ответил Имрик. — Надоел мне Тор Анрок.

С этими словами он направился наверх, в спальню, велев не беспокоить.

Ничто не нарушало мыслей Имрика. Он глядел в окно на Анатерию с Титаниром: мальчик держал деревянные меч и щит и под руководством Келебрита наносил удары по соломенному чучелу, установленному в середине лужайки. Мальчик настоял, чтобы ему разрешили упражняться с мечом. Анатерия беспокоилась, что сын может быть увлечен речами о темных культах и войнах, заполнившими последнее время коридоры дворца, но Имрик не собирался отказывать сыну в его желании.

Князь знал, что такая мирная сцена — вещь необычная. В Тор Калед то и дело приезжали герольды того или иного княжества, чтобы склонить Каледриана или кого-нибудь из его князей стать полководцем армии Короля-Феникса. Все эти предложения были отклонены. Каледриан не больше Имрика желал покидать в эти тревожные времена свое княжество, а всем прочим князьям запретил соглашаться на этот призыв. Он настоятельно требовал — при поддержке Имрика, — чтобы Каледор не втягивался в политическую возню с этой новой армией. Когда найдут полководца, княжество отправит столько воинов, сколько от него потребуют.

Тиринор и Дориен с этим спорили, и не без оснований. Они заявляли, что глупо давать другим княжествам выбирать полководца без учета мнения Каледора. Если каледорским воинам предстоит сражаться, то князья должны знать, за кем им придется идти. Каледриан спросил Имрика, согласен ли он вернуться в Тор Анрок и принять участие в обсуждении выбора. Имрик ответил простым «нет».

Однажды вернувшись и будучи тут же отосланным снова, Имрик твердо решил, что на этот раз его ничто от семьи не оторвет. Отношения с Анатерией стали намного лучше, а Титанир все больше восхищался отцом. Имрик не собирался рисковать достигнутым, покидая их снова, пусть даже ненадолго.

Увлеченный видом упражняющегося сына, Имрик не обратил внимания на звук открывшейся за спиной двери, решив, что это слуга, и с удивлением обернулся на голос старшего брата:

— Имрик, мне нужно с тобой поговорить.

Правитель Каледора был в мрачном настроении, и по выражению лица брата было понятно, что предстоящий разговор его не радует.

— О чем? — спросил Имрик. — И ты мог за мной послать.

— Это разговор не между правителем и князем, а между двумя братьями, — ответил Каледриан, садясь в кресло и глядя не на Имрика, а мимо него, в окно. — Ко мне прибыл Каратриль, герольд Короля-Феникса. Князья наконец-то собираются в Тор Анроке, чтобы выбрать главнокомандующего. Но не только это. Ширятся слухи, что в Нагарите идет открытая война между Морати и теми, кто хочет положить конец ее правлению.