Летя на Маэдретнире через озеро, Каледор поглядывал, как развиваются основные события боя. Крылья дракона поднимали рябь на гладкой воде. Копьеносцы почти достигли боевых порядков друкаев, лучники быстро двигались вперед, чтобы их поддержать.

Кавалерия Атиели достигла холмов к западу от лагеря и сворачивала на север, в тыл противнику. Через несколько секунд Каледор со своими драконами налетит на лагерь с востока, и друкаи будут окружены.

Взгляд короля привлекла лихорадочная суета в лагере: десяток шатров быстро свернули, и под ними оказались батареи многозарядных стрелометов, тут же открывших ураганный огонь. Копьеносцев, преодолевавших стены кольев, первый залп буквально выкосил.

Каледор увидел, что навстречу ему летит туча стрел, блестя железными остриями.

Маэдретнир попытался уклониться от залпа, свернул к северу, но все же стрелы застучали по чешуе бока, и одна пробила крыло, оставив горящую дыру. Дракон зарычал от боли.

Летевшему сзади Имритиру и его дракону повезло меньше. Попав под вихрь стрел, князь обмяк в седле, из его груди торчало древко. Его дракон, с пробитым двумя стрелами горлом, беспорядочно задергал крыльями и камнем рухнул в воду, взметнув исполинский фонтан.

Под таким плотным огнем продвижение копьеносцев практически остановилось. Те, кто успешно преодолел линию кольев и огонь стрелометов, оказывались легкой целью для арбалетчиков и гибли сотнями.

Каледор устремился на север, уходя из-под огня стрелометов, ища пути, чтобы добраться до лагеря, но весь холм был окружен кольцом боевых машин.

Ход боя переменился моментально. Атиели пришлось прекратить атаку, оставив пехоту отбиваться от превосходящего противника без поддержки. В бой бросились гидры и химеры, сокрушая воинов ударами лап и клыков, огня и удушающего газа.

Оказавшиеся над лагерем Дориен и Анатерион изо всех сил пытались вывести боевые машины друкаев из строя, но их снова отгоняли атаки мантикор и грифонов. Чтобы не быть сбитыми, князьям пришлось сместиться на север, дальше от попавшей в ловушку пехоты.

Теперь, когда стрелометы оказались на виду, Каледор невольно восхитился, как гениально они размещены. Дракон, спускающийся уничтожить одну батарею, становился легкой мишенью как минимум для двух других. Он пролетел над лагерем на высоте, высматривая какую-нибудь брешь в обороне, но никакой бреши не увидел. Капитаны пехоты, оказавшейся под массированным огнем, сыграли отступление, отведя цепи обратно во рвы, дающие хоть какую-то защиту от нескончаемого обстрела. Но это была лишь временная передышка: рано или поздно воинам придется оставить эту позицию, и при этом их просто перебьют.

Каледору надо было быстро что-то придумать. Пехота друкаев уже перестраивалась, готовясь наступать для закрепления преимущества. Положение было ужасное, но один решительный шаг еще мог повернуть боевую удачу лицом к воинам Короля-Феникса.

Он видел, что наездник наггароттского дракона оставался недвижим. Вероятно, князь опасался связывать себя боем или же просто оставлял себе варианты. Так или иначе, но Каледор не сможет быть ни в чем уверен, если не вычеркнет из картины черного дракона — желательно заманив его прочь из-под прикрытия стрелометов.

Маэдретнир заходил на новый круг на недосягаемой для друкайских стрел высоте, когда Каледор увидел новое движение в лагере противника. С такой высоты трудно было разглядеть ясно, но королю показалось, что между шатрами переползают какие-то тени.

— Что ты видишь? — спросил он Маэдретнира, у которого зрение было поострее эльфийского.

Дракон посмотрел вниз и остановился в воздухе, удерживаясь на месте медленными взмахами крыльев. Из его груди донесся глухой рокот — так он выразил свое удивление.

— Похоже на тени, которые ходят сами по себе, — сказал дракон. — Я не вижу, кто их отбрасывает.

Каледор заметил, что лужи темноты сползаются к одной из батарей стрелометов. Казалось, там идет какая-то борьба: расчет батареи выхватывал мечи для битвы с противником, которого Каледор не мог рассмотреть. Но кто бы он ни был, у него немного времени заняло сокрушить расчеты боевых машин. Батарея замолчала, а тьма стала расползаться, перетекать по лагерю и снова сгущаться возле следующего ряда стрелометов.

— В атаку! — крикнул Каледор, хватаясь за неожиданно представившийся ему шанс. — На восток!

Маэдретнир не колебался. Он сложил крылья и камнем пошел вниз. Каледор ощутил дрожь, сотрясающую тело дракона, когда они влетели в зону поражения стрелометов. Но залпа не было, и дракон со всадником спустился ниже. Лишь теперь Каледор разглядел эльфов в черных плащах, которые бились с расчетами стрелометов. Кто это такие, он не знал, но понимал, что времени терять нельзя.

Посмотрев вверх, он убедился, что остальные всадники заметили, что он спустился, и тоже бросились вниз в реве и клубах пламени, горя жаждой мести друкаям. Пехота, увидев атаку драконов с воздуха, сыграла сигнал наступления, а конница Атиели и Финудела наконец-то получила возможность для броска вперед.

Обернувшись к черному дракону, Каледор увидел, что его наездник не шевельнулся при перемене хода боя. Но сейчас надо было ликвидировать более близкую угрозу: из цепи друкаев вылетел всадник на мантикоре, направляясь прямо к Королю-Фениксу.

— Берегись жала, — напомнил король дракону.

— Не первая это мантикора на моем счету, — ответил Маэдретнир со смехом. — Ты разберись со всадником, а я тебе покажу, как это делается.

Друкай сидел верхом на ревущей твари, выставив пылающую пику, потрескивающую зарядами энергии. Каледор принял удар на щит, защитная магия зачарованного итильмара полыхнула ярким огнем. Копье Каледора ударило всадника в бедро и, пробив броню и кость, воткнулось в бок чудовища. Мантикора издала вой боли и гнева, хлестнула жалом Маэдретнира снизу. Дракон поймал хвост мантикоры задней лапой, а другой вцепился противнику в горло.

Мощным взмахом крыльев он рванулся вверх, увлекая мантикору за собой. Всадник был еще жив и нацелил было копье в горло дракона, но Каледор предупредил его удар.

Развернувшись, дракон перехватил хвост мантикоры передней лапой и одним движением челюстей отделил его от тела. Жало полетело вниз, мантикора взревела, пытаясь вырваться из мощных когтей дракона.

— И наконец! — объявил Маэдретнир.

Снова щелкнув челюстями, он сжал ими хребет мантикоры, прихватив и всадника. Хрустнули позвонки, брызнули фонтаны крови, заливая далекий лагерь внизу, последним усилием Маэдретнир разогнулся и разорвал мантикору пополам. Смятое тело всадника штопором полетело вниз вместе с останками мантикоры.

Оглянувшись на друкайскую пехоту, Каледор понял, что битва выиграна. Враг удирал сотнями, бросая позиции, но некуда было ему деваться от конницы Финудела и Атиели, налетающей с другой стороны лагеря. Многие друкаи бросали оружие, прося пощады, но просьбы эти были тщетны — конники и копейщики шли с двух сторон, истребляя всех на своем пути.

Грифоны и их всадники были убиты наездниками драконов, а уцелевшая мантикора удирала на запад — ее всадник решил, что своевременный отход будет в этой ситуации логичным. Каледор глянул на черного дракона — что-то было тревожное в том, как удовлетворенно смотрел его наездник на эту бойню. Король подумал, не иллюзия ли этот дракон, наведенная магами друкаев, и направил Маэдретнира в ту сторону. И как только король на своем драконе свернул к черному дракону, тот взмыл в воздух, накрыв лагерь тенью огромных крыльев.

Он пролетел над эскадроном летучих рыцарей Атиели, разорвав десятки всадников с лошадьми, а изрыгаемые драконом клубы удушливого пара отравили еще больше конников. Резко свернув и блеснув черной чешуей, ящер взял курс на запад. Каледор увидел, как мелькнуло синее пылающее лезвие в издевательском салюте, а потом дракон поднялся к облакам. У него была слишком большая фора, чтобы его можно было догнать, и он вскоре исчез в тучах над горами.

Разозленный этой демонстрацией и не понимая, что она значила, Каледор велел Маэдретниру приземлиться.

Почти весь лагерь был уже захвачен. Единственное сопротивление оказывала группа эльфов в черном, укрывшихся в рощице на северном склоне холма.

— Я их выжгу оттуда, — сказал Дориен, пролетая мимо.

Не успел Каледор ответить, как Дориен взмыл на своем драконе вверх, готовясь ударить на врага. Король проводил его взглядом.

Его внимание привлек крик слева.

— Отмени атаку! — кричал Финудел, галопом несясь среди поваленных шатров. Его рыцари не могли за ним угнаться.

— Это союзники! — кричала Атиель, торопясь с запада.

Князь и княжна осадили коней рядом с Каледором.

На их лицах был ужас.

— Эти наггаротты не враги нам, — сказал Финудел. — Я их знаю.

— Это Тени Анара! — воскликнула, задыхаясь, Атиель. — Не трогай их!

Каледор выругался и рявкнул на Маэдретнира, веля подняться. Они подлетели к деревьям, когда Дориен начал спуск, оставляя след огня и дыма из пасти дракона. Каледор знал, что кричать нет смысла: брат не услышит за ревом ветра.

— Заслони их собой! — сказал он Маэдретниру. — Быстрее!

Дракон поспешил к деревьям, рассеивая эльфов внизу взмахами тяжелых крыльев. Каледор пригнулся и закрылся щитом.

Дориен не замедлил спуск — решил, наверное, что Каледор присоединился к его атаке. При диком встречном ветре король мог только крепче держать пику и щит, всматриваясь вперед прищуренными глазами.

Маэдретнир взревел; все его тело тряслось от усилия. Оглушительный рев отдался эхом в сознании Каледора, и его на миг охватил первобытный страх, так что он едва не выронил пику. Это был вызов, охотничий клич, заявка на территорию, которую не могла не признать любая живая тварь.

Повинуясь инстинкту, дракон Дориена ответил ему, отвернув от леса ради прямой атаки на Маэдретнира, рыча в ответ таким же кличем. Дориен, едва не выпав из седла от резкого поворота, потерял щит, рухнувший вниз, а его дракон полетел навстречу Маэдретниру.

Каледор понял, что Маэдретнир, издав свой клич, вернулся в дикое состояние. Тогда он выкрикнул заклинание Укротителя Драконов, стараясь привести своего дракона в чувство, надеясь, что Дориен поступит так же.

Маэдретнир издал странный писк боли, сразу очнувшись от своей ярости. Сложив крылья, он упал, как большой камень, пропуская другого дракона над собой, и успел раскрыть крылья лишь наполовину, выставив ноги, чтобы смягчить удар. Стволы деревьев разлетелись в щепки, ветки брызнули в стороны, когда дракон свалился на лес. В фонтане зеленых листьев всадник и дракон съехали по пологому склону. Когти Маэдретнира оставили в земле глубокие борозды.

Внизу дракон, тяжело дыша, рухнул на брюхо. У Каледора все кости ломило от боли, а зубы он стиснул так, что не сразу смог их разжать. В шею стрельнуло болью.

Маэдретнир встряхнул головой и пустил клуб дыма, приходя в себя.

— Как ты там? — спросил дракон, поворачивая голову к Каледору.

Король-Феникс хмыкнул, кивнул, как мог, — говорить ему еще было трудно. Он бросил на землю щит и пику, сорвал с себя резной шлем и железные перчатки. Потирая шею руками, выпрямил спину, опасаясь, не поврежден ли позвоночник. Но нет — приступа боли не было, и он успокоился, нагнулся вперед и потрепал дракона по лапе.

— Мы не одни, — предупредил Маэдретнир.

Каледор огляделся и увидел, что его окружает десяток эльфов в черном, и стрелы натянутых луков смотрят прямо на него. Один подошел ближе — в его руках был очень красивый серебристо-белый лук, с тетивою не толще волоса эльфийской девы. Из-под капюшона на Каледора глянули темные глаза. Эльф медленно опустил лук, и остальные последовали его примеру.

— Видимо, ты — Король-Феникс, — сказал предводитель, откидывая капюшон. Под ним оказалась тонкая серебряная корона. — Тот, кто называет себя Каледором.

— Видимо, ты — Алит Анар, — ответил Каледор. — Тот, кто называет себя Королем Теней.

Эллирионцы прочесывали лес в поисках Каледора, слышно было, как Финудел зовет его. Другой голос, повыше, звал Алита — это была Атиель. При звуке голоса княжны поведение Алита изменилось. Он жестом пригласил Каледора спешиться и короткой командой отпустил своих воинов.

Маэдретнир лежал спокойно, давая Каледору возможность расстегнуть ремни и сойти на землю. Рядом с Каледором Король Теней Алит оказался намного ниже, чем Каледор ожидал, и намного моложе. Ему, пожалуй, еще и века не было, а по его деяниям Каледор представлял себе его ветераном войны.

— Малекит жив, — сказал Алит.

Король-Феникс сперва подумал, что ослышался.

— Как ты сказал? — переспросил Каледор.

— Малекит, князь Нагарита, еще жив, — повторил Алит.

— Ошибаешься, — возразил Каледор, качнув головой. — Его сожгло пламя Азуриана. Я говорил с очевидцами.

— А я совсем недавно говорил с ним самим, — ответил Алит с легкой усмешкой. — Кто же из нас ошибается?

— Как это может быть?

Каледор прекрасно помнил рассказы Тиринора, Каратриля и Финудела: из святилища Азуриана вынесли обгорелые останки Малекита.

— Колдовство, — ответил Алит. — Он был облачен в зачарованные доспехи цвета полуночи, хотя они все еще горят огнем горна. Он звал меня в свои ряды.

— Он — что?

Каждое откровение было еще более невероятно, чем предыдущее. Каледор посмотрел на Алита внимательно, пытаясь понять, зачем тот его обманывает. Не понял, да и не мог даже придумать причины, зачем бы последнему из Анаров стряпать такую смехотворную ложь.

— Малекит жив, поддерживаемый магией, и теперь зовет себя Король-Чародей, — пояснил Алит. — Ты его сегодня видел.

— Наездник дракона? — спросил Каледор.

— Да, это и был Король-Чародей, — сказал Алит. — Он приехал ко мне в развалины Эланардриса и предложил мне место в своих рядах. Я отказался.

— Я могу только поверить тебе на слово, что это правда, — сказал Каледор. — Как вышло, что ты остался жив?

— Я сбежал, — ответил Алит, криво улыбаясь. — Очень-очень быстро. Они погнались за нами в горы, но мы знаем вершины и перевалы, как никто, и спаслись. Я пошел за Малекитом на юг и узнал о его планах.