— Приношу тебе свою благодарность за участие, хотя оно не было таким уж необходимым, — сказал Каледор.

— Не было? — Смех Алита граничил с презрением. — Твою армию уничтожали.

— Я был готов отдать приказ драконам ударить на стрелометы одновременно, — сказал Каледор, скрестив руки на груди. — Мы бы стерли с лица земли половину боевых машин в минуту. Битва была далеко еще не проиграна.

— Я дрался не ради твоей благодарности, — сказал Алит, делая шаг назад. — Как я уже сказал твоим братьям, родному и двоюродному, я сражаюсь за Нагарит, и только за Нагарит.

— Докажи мне, что ты не обязан верностью Малекиту, — сказал Каледор. — Принеси присягу трону Феникса.

— Никогда! — бросил Алит, и рука его дернулась к рукояти меча на перевязи. — Никогда больше я не присягну на верность ни одному королю. В Нагарите должна быть не твоя власть, а моя.

— Мой отец видел, как Малекит преклонил колено перед Бел Шанааром и дал клятву верности, — сказал Каледор с угрозой в голосе. — Кто ты такой, чтобы не сделать того же передо мной?

— Я — Король Теней, — ответил Алит, касаясь обруча на лбу. — Это корона Нагарита, которую носил сам Аэнарион. Мой дед был последним из великих князей, равных твоему предку. Не думай, что если я выбрал себе плащом тень, то предам память моих предков.

— Я не распространяю свою защиту ни на кого, кто не приносит клятву послушания, — сказал Каледор.

— Мне не нужна твоя защита, а Нагариту не нужно твое правление, — ответил Алит.

Наследник Анаров глянул за плечо Каледора, и выражение его лица снова изменилось. Гнев исчез, осталась только мрачность. И Король Теней быстро добавил:

— Не думай, что ты уже видел худшее в этой войне, Каледор. Морати все это время знала, что Малекит жив, и собирала для него армию. Это самые умелые из наггароттов, цвет и ядро рыцарей Анлека. Они были скрыты, даже от меня, на Оскверненном острове, изучали там самые смертельные искусства Каина возле его кровавого алтаря. Ничто из того, что ты видел, с ними не сравнится. Ты еще и половины сил Нагарита не видел. Будь готов к наступлению.

— В Нагарите не могло остаться такой силы, — возразил Каледор. — В последние годы друкаи терпели много поражений. Что ты скажешь об уничтоженной сегодня армии?

Алит едко засмеялся, и от этого зловещего звука у Каледора упало сердце.

— Сегодня ты перебил перепуганных тиранокцев, — сказал он. — Они боятся Короля-Чародея и дерутся в его армии, потому что он им приказал. Предпочитают умереть под мечами твоих воинов, нежели предстать перед каинитами, подчиняющимися Малекиту. Судьба Котика широко известна.

Шум поисков стал ближе: оставленный Маэдретниром разрушительный след трудно было бы не найти.

Неловкость Алита усилилась, он искоса глянул на Каледора и вдруг снова стал похож на того юного князя, которого Каледор видел когда-то, встревоженного и одинокого.

— Многие думают, что я убит, и не без основательной причины, — сказал Король Теней. — Скажи Финуделу, что я еще жив. Должна ли знать об этом Атиель — пусть он сам решает. Я бы предпочел, чтобы она меня не видела.

— Точнее, ты предпочел бы не видеть ее, — сказал Каледор, читая по лицу Алита.

— Я не могу. Я оставил эту жизнь, когда стал Королем Теней.

— Странный ты эльф, Алит Анар, — сказал Каледор. — Мне не нравится, что ты называешь себя королем, но, если тебе нужна будет помощь, дай мне знать.

— Странным меня называет эльф, принявший имя своего деда и у которого лучший друг — дракон? — Алит снова засмеялся, потом стал серьезным. — Я не охотничий пес, чтобы ты меня звал, когда захочешь. Я — волк, и я охочусь по-своему. С друкаями я буду драться, но не под твоим началом. И снова говорю тебе: Нагарит не твой, он мой. Держись от него подальше.

Алит повернулся и исчез в темноте леса, растворился в тени. Через секунду сзади послышался голос Финудела, и Король-Феникс обернулся.

— Кто это был? — спросил эллирианский князь.

— Потом поговорим, — ответил Каледор.

В его ушах звучали зловещие предупреждения Алита.

Глава восемнадцатая

Феникс возрождающийся

Воля за стенами Анлека все еще были покрыты снегом, дыхание тысяч воинов застывало в воздухе.

В темной броне на фоне белой земли, выстроенные шеренгами, они ждали приказа своего короля. Малекит смотрел на них с башни северных ворот, покрытой гигантской тенью Сулех, драконицы Короля-Чародея, которая возвышалась над надвратной башней, полурасправив крылья. Шкура ее была вся в шрамах от многих сражений с собственным выводком.

Никто не мог укротить ее до Малекита, но он сломал ее волю, и черная драконица стала ему не только ездовым животным, но и телохранителем.

Стук каблуков по каменным ступеням надвратной башни сообщил о приходе Морати. Королева-Чернокнижница вышла на парапет и остановилась возле сына посмотреть на армию Анлека.

— Это хороший дар к коронации, — сказал Малекит, огненными глазами рассматривая построенные внизу роты. — Ты мудро поступила, сохранив их для меня.

— Я знала, что когда-нибудь ты к нам вернешься, — ответила Морати. — Осталось только пустить этот дар в дело и занять трон Ултуана.

— Сделаем войскам смотр, — объявил Король-Чародей.

Он согнул правую руку — и пламя, игравшее вокруг брони, погасло, оставив в воздухе завитки дыма. Морати взяла сына под руку, и они вдвоем спустились с башни и направились в город.

— С Хеллеброн ты уже знаком, — сказала Морати, показывая на верховную жрицу каинитов. Волосы ее были выбелены и стояли шипами, лицо покрывала маска засохшей крови.

— Слава Королю-Чародею, сыну Каина! — пронзительно заверещала она, вскидывая над головой два клинка.

Каиниты заулюлюкали, завыли, с выкриками взметая свое оружие.

Король-Чародей с матерью-чернокнижницей миновали воющих сектантов, направляясь туда, где их ждали десяток князей и военачальников. Роты копейщиков и арбалетчиков стояли строгими рядами под холодным ветром, гуляющим по открытому полю. Расчеты сотни стрелометов изготовились возле своих машин, и с фланга их прикрывали пять тысяч тяжеловооруженных рыцарей на вороных конях.

— Армия Анлека, — сказала Морати.

Малекит кивнул, и по команде тысячи наггароттов ударили копьями и мечами в щиты и затопали ногами.

— Слава Королю-Чародею! — взревели они, вскидывая оружие в салюте.

Черные драконы в облаках ядовитого выдоха располагались в стойлах дальше к северу. Между стойлами сидели мантикоры в железных клетках и ревели от злости. Грифоны и гидры рвались на цепях, но их хриплое карканье и шипение замолкали при приближении Ко-роля-Чародея. И даже мантикоры смирялись, казалось, в присутствии Малекита, припадая почтительно на задние лапы и покорно повизгивая.

Были здесь и другие воины. Легковооруженные разведчики, пешие рыцари в длинных кольчужных плащах и шлемах с высокими гребнями. Чернокнижники и чернокнижницы Морати десятками падали на колени, когда к ним приближался Малекит.

Тайные убийцы, клейменные и татуированные знаками Каина, припадали к земле, предъявляя в знак почтения и покорности кинжалы черного хрусталя.

— Каков твой план? — спросила Морати, когда они с сыном вернулись к городским воротам.

— Крейс должен пасть, — объявил Король-Чародей. — Если мы намечаем кампанию против восточных княжеств, необходимо сперва взять Тор Акар.

— Это уведет нас на территорию Анаров, — напомнила Морати. — Не одна армия осталась там навсегда.

— Это моя территория! — рявкнул Малекит, выдергивая руку из пальцев матери. По броне пробежало темно-синее пламя, его шлем озарился изнутри тем же цветом. — Я сокрушу Анаров, как тебе надо был сделать лет десять назад!

— Большой смысл — горы завоевывать! — огрызнулась Морати. — Из моих безмозглых миньонов многие поплатились за такие попытки жизнью.

— Я не сказал, что завоюю Эланардрис, — возразил Малекит. — Я сказал, что сокрушу Анаров. Марш на Крейс — слишком соблазнительная цель, а когда они нападут, я поймаю их в ловушку и до конца истреблю семя Эолорана. Без Алита их сопротивление рассыплется.

— Много лет мы считали его мертвым, — напомнила Морати. — Он хитер.

— Я его знаю. Своими глазами видел. Мальчишка, и только. Меня ему не перехитрить.

Они вошли в ворота, и начальники отправили войска обратно в лагерь. Опустилась тяжелая железная решетка, затворились ворота, и мать с сыном очутились на позднем зимнем солнце, освещавшим площадь.

— Ты говорил, что возьмешь Тор Акар, — напомнила Морати.

— Когда в моей власти будут Тиранок и Крейс, Эллирион вскоре падет. Авелорн обессилен, с ним покончить можно будет на отдыхе. Котик лежит в руинах, значит, следующей целью будет Сафери. Тириол значительно слабее нас, мы легко разобьем его клику магов и оставим Каледор без магической поддержки.

— Кажется, ты все предусмотрел, — сказала Морати, идя вместе с сыном по дороге, ведущей во дворец Аэнариона.

— У меня было много времени на обдумывание, — ответил Король-Чародей. — Когда боль была не слишком сильна, я усердно думал, что мне придется сделать. Я изолирую Имрика, лишу его всех преимуществ и союзников и, когда он останется один, я предложу ему передать мне трон Ултуана.

— Он не примет предложения, — ответила Морати. — Слишком упрям, чтобы признать поражение.

— А я и не хочу, чтобы он его принял. — Малекит вытянул окутанную пламенем ладонь. — Когда он откажется, я возьму его за горло, и он будет гореть. Ему не достанется и сотой доли той муки, что пережил я, но это все равно будет мучительная смерть. Я собираюсь перебить его народ и до основания срыть Тор Калед. Драконы будут сломлены и поставлены нам на службу, и когда Имрик будет знать, что владыка эльфов — я, тогда я сожгу его до смерти.

Малекит вздрогнул от восторга, рисуя себе этот славный момент. В мечтах он давно уже по-иному видел свою коронацию, чувствовал, как обугливается под его пальцами кожа узурпатора, слышал его придушенные крики о пощаде.

Малекит хорошо знал вонь горелой плоти, но запах жертвоприношения Имрика будет слаще тончайших ароматов Котика. На коже вздуются пузыри, глаза вытекут. От огня его тело будет лопаться, кости обратятся в пепел.

— Я его проверил, — сказал Король-Чародей, не без усилий очнувшись от грез. — Набег на Эллирион показал, что я лучший полководец, чем он. Он впадает в крайности: то слишком осторожно обороняется, то бросается в безрассудную атаку. Никогда ему не сравняться со мной.

— Но в Эллирионе он тебя разбил, — сказала Морати, бросив взгляд на скрытое маской лицо сына.

— Я не намеревался одерживать победу, — ответил Малекит, сдерживая свой нрав, несмотря на обвинение в голосе матери. — Тиранокские рекруты — это не армия, достойная моего командования. И я дал Имрику урок, такой, что он будет опасаться нападать на меня. Вот этой его неуверенностью я и воспользуюсь, когда двинусь на Тор Акар.

— А как с Тираноком? — спросила Морати.

Они дошли до площади перед дворцами. Сулех парила над городом, и ее массивная тень закрыла площадь от солнца, когда она села на одну из древних башен дворца, сжатием когтей обращая в пыль камни и черепицу. Малекит глянул на драконицу — ему приятно было смотреть на нее, покорную и верную, как охотничья собака.

— Тиранок? — вспомнил он о вопросе. — Ему ничего не грозит. Имрик не решится наступать, пока его союзники под атакой. Ему придется защищать Крейс — или утратить верность своих сторонников. В этом его слабость: ему не все равно, что думают о нем его подданные.

— У тебя даже такого вопроса нет, — сказала Морати, поднимаясь рядом с ним по ступеням к дверям дворца. — Наш народ тебя боготворит.

— Да пусть хоть ненавидит, мне это все равно, — ответил Малекит. — Лишь бы боялись.

Как ни было Каледору неприятно уезжать от армии, но пришлось собирать совет на острове Пламени — обсудить возвращение Малекита. Для Короля-Феникса изменилось только одно: квалификация противника. Морати как правитель Нагарита могла действовать из злобы, но настоящим полководцем она не была.

Малекит в этом отношении был куда опаснее. Не одной только удачей завоевал он большую часть Элтин Арвана.

Оставив Маэдретнира в Тор Элире оправляться от ран, Каледор уехал на совет с Финуделом и Атиелью, а Дориен остался командующим объединенными армиями Каледора и Эллириона. Они поплыли на корабле к Святилищу Азуриана и были встречены там эльфами других княжеств, поспешно собирающихся на совет.

Первый день был испытанием для терпения Короля-Феникса, поскольку каждый князь выступил с собственной теорией, как могло случиться, что Малекит жив. Некоторые сомневались в верности этих сведений, но всех убедило в надежности Анар Алита поведение Атиель, печальной с той минуты, как стало известно о воскресении Короля Теней. В этот день Каледор окончил заседание рано, поняв, что ошарашенные новостями князья делом сегодня не займутся.

На второй день стало не намного лучше. Совет, кажется, решил обсудить собственные горести и трудности и как они скажутся на обещаниях, сделанных на предыдущем совете. Каледор обнаружил немало тех, кто уже пожалел о своих обещаниях, они предлагали обсудить новый план действий.

Во время выступления Финудела Король-Феникс, не сдержавшись, внезапно вышел из святилища. Миандерин догнал его на мраморной дороге, ведущей к причалам, где стоял королевский корабль.

— Почему ты ушел? — спросил жрец, останавливая короля жестом поднятой руки.

— Надоело их слушать, — обернулся на ходу Король-Феникс к верховному жрецу Азуриана. — Сначала клялись, а сейчас соревнуются в красноречии, чтобы от своих клятв отказаться.

— Они боятся, — сказал Миандерин.

— Чего? — спросил Каледор.

— Малекита.

На это Король-Феникс не знал, что сказать. Но Миандерин его смущение принял за признак гнева.

— Не будь с ними так суров, — попросил жрец, беря Короля-Феникса под руку и отводя к скамейке на краю идеальной лужайки у дороги. — Некоторые из них видели, каким Малекит вышел из пламени, и, даже если бы не было этого чуда выживания, с его репутацией нельзя не считаться.