Убедившись, что может вернуться в свое княжество решать вопрос с вооружением, Каледор полетел на Маэдретнире. На пути в Каледор Король-Феникс встретился с Тириолом в Сафери и князем Аэретенисом в Лотерне.

Все было не хуже, чем можно было ожидать. Черные маги сильно навредили Сафери своими заклинаниями, но были изгнаны в горы теми, кто сохранил верность Тириолу. Аэретенис заверил его, что флот держит Внутреннее море и не допустит никакого проникновения из Северного Эллириона или опустошенного Авелорна.

С запада известий почти не было, что Короля-Феникса тревожило, но в данный момент он был убежден, что друкаи сосредоточили силы на Котике. Залетев на несколько дней в Тор Элир, Каледор говорил с Финуделом и Атиелью, которые вели наблюдение за крепостями и укреплениями, захваченными друкаями на севере и на горных перевалах. Там мало что происходило, и казалось, что война целиком сдвинулась к востоку.

Что очень беспокоило — все князья жаловались, что получили оружия меньше обещанного, а какое-то время не получали вообще.

Каледор надеялся, что у Хотека есть разумные объяснения этих нехваток — скажем, мало стало руды, — но боялся, что тут действуют силы более зловещие, хотя он не мог себе представить, какие именно. Если бы в каледорском флоте были предатели, то к сегодняшнему дню им пришлось бы уже действовать открыто: друкаям остро нужны были корабли для противостояния флоту Лотерна.

Прибыв наконец в Тор Калед, Король-Феникс был встречен скромно. Воины, из которых можно было составить почетный караул, использовались более эффективно на патрулировании границ с Тираноком. Дориен встретил старшего брата всего с горсткой слуг, и они вдвоем пошли в тронный зал.

— Я как зверь в клетке, — сказал Дориен, когда Каледор уселся на трон.

Появились служители с едой и вином, но Каледор махнул им рукой, чтобы не мешали. Его беспокоило настроение брата.

— Я не могу быть королем, если не уверен, что Каледор в безопасности, — ответил он. — Охрану его я поручил тебе, зная, что ты прежде всего будешь защищать наши земли.

— Здесь нет войны, — пожаловался Дориен. — Даже шепотка битвы не доносится из Тиранока, и я сижу сложа руки. Финуделу не нужна моя помощь, а сектантов, с которыми надо бороться, здесь нет. Имрик, я тут пропадаю зря, а мог бы драться в Котике.

— Когда я буду готов гнать друкаев из Котика, я тебя призову, — ответил король, не реагируя на свое прежнее имя. — Ты первый, кого я позову драться рядом со мной.

— Так отчего же ты здесь, а не ведешь армию в Котик? — спросил Дориен, наливая себе вина.

— Хотек еще не приехал? — спросил Король-Феникс.

— Нет, я его уже больше года не видел, — ответил Дориен. Заметив мрачное лицо брата, он нахмурился сам. — Что-то случилось?

— Не знаю, — ответил Каледор. — Поставки оружия иссякли. Я пригласил Хотека на встречу со мной, и он должен был бы уже прибыть сюда.

— Наверное, работа его задержала, — сказал Дориен. — Он мне говорил о своем желании создать величайшие творения со времен войны с демонами. И выковал несколько магических клинков для князей Каледора.

— Как бы оно ни было, сейчас с этим можно подождать, — сказал Каледор. — Мы завтра пойдем в святилище. Сегодня я проведу день со своей семьей.

Анатерия и Титанир встретили короля в его апартаментах. К удивлению Каледора, приветствие жены было искренне нежным, хотя сын держался с вежливой отчужденностью.

После еды они втроем сидели на балконе, откуда открывался вид на Тор Калед. Впервые за более чем три года Каледор оделся не в броню, а в мантию. Он смаковал вино в хрустальном кубке — еще довоенного урожая — и радовался краткому мигу простого удовольствия, передышке, пока дела внешнего мира вновь не завладели его мыслями.

— Когда я узнаю слова укрощения драконов? — спросил Титанир.

— Когда дорастешь до этого, — ответил Каледор.

— До зрелости мне остается два года, — сказал сын. — Дориен отказывается учить меня им. Как же я буду готов к войне, когда войду в возраст, если я не знаю, как быть князем драконов?

— Дориен прав, — сказала Анатерия. — Ты еще слишком молод об этом думать.

— Когда я стану взрослым, ты будешь должен меня научить.

— Я — Король-Феникс, — мрачно улыбнулся Каледор. — Я не бываю должен делать что бы то ни было.

— А я — твой наследник, — сказал Титанир. — Когда-нибудь и я стану Королем-Фениксом. Меня учат владеть мечом, копьем и луком, и я, как князь Каледора, имею право знать тайны укрощения драконов. Неужели ты предпочитаешь, чтобы твой наследник ничего не понимал в войне?

— Следующего Короля-Феникса будут выбирать князья. — Улыбка Каледора погасла. — Я могу погибнуть в ближайшей битве, но тебя все равно не выберут. Если станешь королем — прими это. Но не ожидай этого и не желай. Если ты чувствуешь иначе, посмотри на безумие Малекита.

— И все же когда-нибудь я стану править Каледором, и стыдно будет мне не быть настоящим драконьим наездником.

— Ты еще должен как следует научиться владеть оружием, — сказал Каледор. — Не считай себя готовым к битве.

— Я буду одним из величайших воинов в Ултуане, — объявил юный князь. — Вождь должен быть примером.

— Как и отец, — сказал Каледор. — Когда ты достаточно подрастешь, я научу тебя тайнам драконов. Но не раньше.

Титанир с досадой извинился и ушел, оставив короля и его жену смотреть на город.

— Он гордится тем, что он сын Короля-Феникса, — сказала Анатерия.

— Лучше бы он больше всего гордился тем, что он — князь Каледора, — ответил король. — Нет добра в стремлении к высшему посту.

— Не сдерживай его своей собственной неохотой править, — возразила жена. — Честолюбие — совсем не то, что властолюбие.

— Разница небольшая, — сказал Каледор. — Я стремлюсь к победе, но она не близка. Кто скажет, каким может стать мир через год? Я даже завтрашнего дня не вижу отчетливо, а уж будущего Титанира тем более.

— Не унывай сердцем, — сказала Анатерия, пересаживаясь с кресла на диван возле Каледора и кладя руку ему на колено. — Я говорила с Каратрилем, он поведал мне, что происходит в Котике. Не твоя вина, что тамошние жители страдают. Ты поступил правильно.

— Я знаю, — ответил Каледор. — Я не сожалею о своем решении.

— И если пал Атель Торалиен, то можно ожидать подкрепления из колоний.

— Они еще не прибыли, — ответил Каледор. — Единственной причиной такой задержки может быть нежелание. Боюсь, что после изгнания наггароттов из Элтин Арвана вожди других городов не так уж волнуются о судьбе Ултуана.

— Ты как король должен сделать это их заботой, — сказала Анатерия.

Каледор кивнул без энтузиазма:

— Увидим. Посмотрим, что принесет нам завтрашний день.

Следующий день принесло пасмурное небо и холодный ветер. Дориен и Каледор полетели на юг к Наковальне Ваула, величайшему святилищу хромого бога-кузнеца эльфов. Уже быстро темнело, когда Каледор увидел вдали яркий огонь.

В самом конце гряды Драконьего хребта, отделенный от основной массы гор широкой долиной, стоял одинокий пик, окруженный облаком дыма. Драконы свернули к северному склону, где вырубленные в черном камне ступени серпантином вились по крутом склону, ведя к прорубленному входу между двумя гигантскими столбами. На этих столбах стояли статуи Хромоногого: на левом столбе бог ремесленников работал на наковальне, держа в руке молот молний, на правом он был закован в цепи и оплакивал выкованный им Меч Каина.

Перед этими столбами и приземлились драконы. Их прибытие не прошло незамеченным, и из святилища вышли послушники в тяжелых фартуках и толстых перчатках — помочь князьям сойти с седел.

— Мы вас не ждали, — сказал один из молодых эльфов. — Вам нужен Хотек?

— Да, — ответил Каледор. — Проведи нас к нему.

— Сейчас он занят, — ответил послушник. — Он со своими главными кузнецами работает во внутреннем святилище. Я передам ему, что вы здесь.

Каледора и Дориена провели в одну из пещер, где гладкие каменные стены были увешаны гобеленами, изображавшими Ваула и его жрецов, кующих оружие Аэнариону. По голым коридорам звенели удары молотов, и в воздухе ощущался запах серы.

Двое князей какое-то время ждали, предаваясь каждый своим мыслям, пока до них не донеслись голоса на повышенных тонах. Слов было не разобрать из-за гулкого эха, но слышалась злость.

— Кажется, Хотек недоволен приходом гостей, — хмыкнул Дориен.

— Что-то более серьезное, — ответил Каледор и встал.

В этот момент святилище наполнилось криком боли и перепуганными воплями. Каледор бросился из пещеры, на ходу выхватив меч, Дориен сразу за ним.

Рядом оказалась другая пещера, забитая бочками. Находившийся там послушник встретил эльфов взглядом расширенных глаз.

— Где Хотек? — резко спросил Каледор.

Послушник показал на одну из двух дверей в противоположной стене, и Король-Феникс побежал на крики, несущиеся из глубины святилища.

Они с Дориеном вбежали в широкую пещеру, разделенную пополам рекой огня, через которую был перекинут узкий арочный мост. Переход охраняли статуи Ваула, у каждой в руке — занесенный молот молний. На той стороне, сквозь огонь и дымку лавовой реки, видно было, как дерутся друг с другом эльфы в мантиях жрецов.

Каледор бросился через мост, Дориен за ним. На середине моста он увидел, что в дальней стене открыты две массивные бронзовые двери, за ними пылают огни печей и через них сочится магия.

Сбегая по другой стороне моста, Каледор еще не понимал, что происходит. Почти дюжина жрецов дралась друг с другом — кто кузнечными молотами, кто ножами или мечами из арсенала. Некоторые боролись без оружия, стараясь подтащить противника к огненной пропасти. Между дерущимися лежало четыре тела, кровь текла на голый камень.

Каледор не знал, какую группу поддержать. Пятеро жрецов удерживали дорогу к открытой двери, остальные пытались прорваться. Непонятно было, то ли предатели пытаются захватить внутренне святилище, то ли верные жрецы хотят очистить его от вторгнувшихся.

— Дорогу Королю-Фениксу! — взревел Дориен, выбегая вперед с мечом в руке и давая ответ на этот вопрос: жрецы, пытавшиеся пробиться к священному горну, расступились, а их противники заступили дорогу князю Каледора.

Дориен уклонился от удара молота и вогнал меч в живот тому, кто этот молот держал. Каледор оказался рядом, ударив на ходу плечом одного из предателей; тот покатился наземь. Меч князя нашел грудь жреца, вспорол ребра и грудину, оставив огненный след.

За ним бросились другие жрецы, со свирепыми криками тесня тех, кто удерживал дверь. Воздух потрескивал от магической энергии при столкновении покрытых рунами мечей и молотов. Каледор подсек ноги другого противника и прыгнул на упавшего. Не оглядываясь на других, он метнулся во внутреннее святилище.

Это была огромная полость над главным кратером Наковальни Ваула. Там кипело море огня, сдерживаемое магической оградой и направляемое в горны, выстроившиеся вдоль стены храма-кузницы. Здесь стояли несколько наковален и верстаков, но главный алтарь-наковальня находился в середине пещеры. Позолоченный, украшенный резными рунами, он сиял таинственной силой, и она остановила Каледора. Несколько послушников бросились бежать к боковому выходу, унося что-то вроде доспехов из черной брони.

Каледор на них едва глянул: за алтарем-наковальней стоял Хотек.

Он был в своей церемониальной мантии. Голые руки были перевиты заговоренными металлическими лентами и браслетами, шею закрывал железный воротник. В левой руке верховный жрец держал меч, и клинок его был как серебро полуночи и в то же время как черный мазок в воздухе. В правой — был Молот Ваула, золотую рукоять которого украшали изображения молний.

— Сдавайся! — крикнул Каледор, шагнув вперед.

— Не подходи, — предупредил Хотек, воздевая над головой Молот Ваула.

— Что ты сделал? — спросил Король-Феникс, медленно сдвигаясь вправо, чтобы оказаться между Хотеком и ходом, куда удрали послушники.

— Кто изувечил нашего бога? — спросил жрец с безумным блеском в глазах. — Кто навеки приставил его к наковальне — ковать самое смертельное оружие из всех возможных?

— Каин, — ответил Каледор, хорошо зная этот миф.

— А кто такой ты, чтобы поступать со мной так же? — спросил Хотек. — Зачем работать на слугу, когда можешь работать на господина?

— Ты в союзе с друкаями, — сказал Каледор, делая пару шагов к жрецу.

— С «темными»? — рассмеялся Хотек. — Как это примитивно! Ты ослеплен именами, которые сам даешь. Они служат более великой силе, они восстановят величие нашего народа!

— Ради какой цели? — спросил Каледор, придвигаясь еще чуть ближе.

— Естественно, ради власти над миром.

— Что предложила тебе Морати?

Каледор был уже близко. Прыжок и взмах меча — и все это будет кончено. Но он хотел услышать ответ. Дориен крикнул что-то от дверей — Каледор на миг повернулся и махнул ему, чтобы не мешал.

— Чего может желать слуга Ваула?

— Тайн гномов, — ответил Хотек. — Я целый век пытался понять, как действуют их руны, но они были для меня непроницаемы. Однако силой истинной магии, силой чернокнижия я добыл эти тайны гномьих безделушек. Их сила станет моей, и тогда в своих деяниях ради Ваула я превзойду даже Укротителя Драконов.

— Ты порочный, — сказал Каледор. — Все, сделанное тобой, порочно тоже.

Король-Феникс напрягся перед броском.

— Я слеп, но твои намерения вижу, — заверещал Хотек. — Я предупреждал!

Жрец обрушил молот на наковальню изо всей силы. Пещера наполнилась взрывом света и жара. Пол и стены затряслись, и святилище отозвалось эхом мощного грома, будто они очутились в центре грозовой тучи. Ветвящиеся струи энергии брызнули от наковальни, ослепляя Каледора. Его ударило в плечо молнией, бросило наземь, выбило меч из онемевшей руки.

Слезящимися глазами он видел, что Хотек невредим и удирает в боковой ход. В голове еще гудело от удара. Король-Феникс все же попытался подняться, но пошатнулся и снова упал. Он вытер лицо рукой и понял, что у него из носа течет кровь. В ушах звенело эхо от удара молота, перед глазами плыли светлые пятна.