— Король Каледор! Боюсь, слишком долго мои глаза не смотрели в сторону Сафери, — сказал он. — Пока я помогал тебе выявлять сектантов в других княжествах, тьма пустила корни в моей стране. Агенты Морати давно пытались сманивать моих сторонников на пути тьмы, хоть я и препятствовал этому. Я думал, что объяснил им безумность поиска силы в чернокнижии, но оказалось, что мои предупреждения падали в уши глухих. Только сегодня обнаружил чернокнижие в собственном дворце. Мой внук Анамедион убит, а моя дочь Иллеанит сбежала с темными магами.

Тиринор остановился посреди ковра, поднял на миг руку ко лбу, склонив голову. Потом выпрямился и снова стал шагать.

— Прямых последствий это не имеет. Дворец очищен, я перебрался в безопасное место в горах. Если ты хочешь мне что-нибудь сообщить, ястреб меня найдет. Чернокнижники на свободе, руки у них развязаны. Они совратили некоторых из моих учеников, и трудно переоценить тот вред, который они еще могли бы причинить.

Маг остановился снова и протянул руку к кристаллу жестом то ли мольбы, то ли извинения.

— Я сожалею, что мои маги, пока мы не разберемся с этой угрозой, должны будут возвратиться в свое княжество и разыскать всех темных волшебников. Я знаю, что это почти полностью лишает тебя защиты от чернокнижников Морати, но это должно быть сделано. В башнях Сафери много драгоценных тайн, которые не должны попасть в руки друкаев. Я также знаю, что ты можешь уделить нам совсем немного войск, чтобы помочь нам теперь, но все, что ты сумеешь послать в Сафери, будет бесценно. Наше княжество еще менее готово к открытой войне, чем Котик или Ивресс. Но она пришла к нам, и я знаю в сердце своем, что битвы грядут ужасные.

Тириол небрежно поклонился:

— Я должен идти готовиться к битвам, мой король. Пришлю тебе весть снова, когда буду знать больше.

Образ замерцал и исчез.

Каледор смотрел, нахмурясь, на кристалл, досадуя, что не может ответить сразу же. Он кликнул писца и составил краткое послание к Тириолу, обещая немедленную поддержку. Другой гонец был послан к Дориену с сообщением, что Каледор сейчас в Тор Калед возвращаться не будет. После этого Король-Феникс созвал князей и военачальников для обсуждения следующего шага.

Сообщение о бунте в Сафери пошло расходиться по лагерю. Несколько капитанов из Эатана и Ивресса, граничащих с Сафери, хотели вернуться к своим князьям и защитить княжества от возможной угрозы, связанной с неминуемой войной между магами и чернокнижниками.

Каледор без обсуждения отверг все подобные просьбы и объявил, что армия пойдет в Сафери на помощь князю Тириолу. Король-Феникс при этом учитывал, что его войска окажутся ближе к Внутреннему морю на случай новых движений наггароттов на западе.

На следующий день, когда армия выстроилась колоннами для движения через горы в Сафери, в лагерь поспешно въехала группа всадников, одетых в цвета князя Титраина. Усталые вестники решительно отказались от еды и питья и потребовали, чтобы их немедленно провели к Каледору. Король встретил их в открытом поле, потому что слуги уже сложили его шатер для перехода.

— Что случилось? — спросил Король-Феникс, досадуя, что неопытный правитель Котика отвлекает его на какие-то мелкие или воображаемые страхи. Это случалось уже не в первый раз.

— Вернулись наггаротты! — объявил главный герольд, взмахивая снятым шлемом и отдавая глубокий поклон. — Они напали на Котик!

— Как? — спросил сурово Каледор. — Как они так быстро прошли через Крейс?

— Они не шли через Крейс, мой король, — ответил гонец. — Они прибыли большим флотом и высадились на побережье шесть дней назад. Армия не менее тридцати тысяч воинов идет в глубь материка через Анул Аннури. Князь Титраин не может их сдержать теми несколькими тысячами войска, что у него есть.

Каледор был ошеломлен. Как друкаи смогли скрывать до сих пор такую армию? И где они взяли столько кораблей?

Ответ пришел к нему достаточно быстро.

— Элтин Арван, — сказал он.

— Прости, мой король, я не понял, — отозвался герольд.

— Друкаи оставили Атель Торалиен, — пояснил король. — Они вернули из колоний всех своих воинов, чтобы напасть со свежими силами.

— Королю виднее, — сказал герольд. — С какими словами должны мы вернуться к нашему князю?

Каледор ответил не сразу. Он мог бы пойти на север немедленно, но его армия и драконы были раскиданы по всему Ултуану. Идти против врага с тем, что есть при нем сейчас, было бы бессмысленно. Нужно вернуть как можно больше войск с запада, хотя и страшно оставлять без защиты Эллирион и Крейс.

— Скажи Титраину, пусть прячется.

Это заявление было встречено непонимающими лицами гонцов. Каледор раздраженно пояснил:

— Пусть любой ценой избегает битвы и сохранит как можно больше воинов до моего прибытия.

— А как же народ Котика? — спросил в ужасе гонец. — Что делать этим эльфам, пока князь будет прятаться? Неужели ты бросишь их на произвол судьбы?

— Им тоже придется прятаться, — мрачно ответил ему Каледор. — Или погибать.

Стоны пленных и вопли умирающих на алтарях были для ушей Хеллеброн симфонией, оркестровкой боли, страдания и смерти, звучавшей гимном самому Каину. Она возвысила голос в хвале Кроваворукому, глядя, как волокут на алтарь Каина очередную пленницу, тщетно вырывающуюся из хватки сектантов, бросивших ее на окровавленный каменный стол.

Поодаль бушевал костер такой жаркий, что Хеллеброн ощущала его пламя на коже, хотя до него было чуть дальше полета стрелы. Столб дыма и огня взмывал высоко в небо, унося души принесенных в жертву Властелину Убийства. С трепетом восторга смотрела Хеллеброн на это мощное пламя, вспоминая сотни уже убитых. А будут еще тысячи и тысячи, весь Котик падет жертвой под клинками каинитов.

Это княжество стало ей наградой за уничтожение так называемого Короля Теней. Оно стало платой за гибель ее сестры от рук князя Анара. Более того, это было признание ее деяний во имя Каина, и пришло оно вместе с похвалой из уст Морати. Хеллеброн грелась в лучах восхищения всех собравшихся военачальников и князей, смаковала все аплодисменты, когда Морати перечисляла ее достижения, ставя ее в пример им всем.

Она вернулась к ожидающему флоту со всей скоростью, на которую был способен корабль, сопровождая своего отца, князя Аландриана. Номинально армия принадлежала ему, низложенному хозяину Атель Торалиена, но Хеллеброн знала, что по духу армия принадлежит ей.

В долгие годы осады, выдержанных ее родным городом в колониях, она посвящала его жителей в пути Каина. И чем больше росли силы осаждающих, тем с большим энтузиазмом народ Атель Торалиена принимал Кроваворукого.

Другие эльфы колоний проявили слабость духа и падали у стен города раз за разом; их тела подбирали, чтобы предложить Властелину Убийства в благодарность за защиту Атель Торалиена. Штурмующие, достигшие верха стены, попадали в плен, и их долгие вопли не давали осаждающим по ночам спать, а городские эльфы торжествовали во имя кровожадного божества.

Сперва Хеллеброн обезумела от ярости, когда Аландриан сообщил ей и Лилеат, что Атель Торалиен будет сдан врагам. И, лишь узнав, что город будет снесен, а население целиком вернется в Ултуан, она успокоилась. Горожане Атель Торалиена показали себя покрепче даже жителей Нагарита, и сейчас они возвращаются на родину предков помочь князьям и капитанам, которые когда-то смотрели на них свысока.

Улыбнувшись этому воспоминанию, Хеллеброн подошла к своей личной охране. Начальницей ее была Лианнин, когда-то служанка Хеллеброн, сейчас — самая свирепая из ее последовательниц. Триста дев-воинов, которых Хеллеброн называла Невестами Каина, первыми сошли с кораблей, налетев на Котик кровавой бурей. В совершенстве владея смертельными искусствами Каина, стражницы Хеллеброн сражались нагими, если не считать нескольких полосок ткани и металла, жертвуя броней ради быстроты, уповая на то, что они убьют прежде, чем смогут убить их, демонстрируя свою веру в покровительство Каина. Волосы у них торчали шипами и косами, скрепленными запекшейся кровью. По бледной коже шли татуировки и клейма в виде рун преданности Каину, а губы краснели от выпитой крови. У многих глаза были остекленелые от наркотических листьев, создающих нечувствительность к боли, и все гордо демонстрировали боевые шрамы, раскрашивая старые раны вычурными броскими узорами. В бою они принимали другие снадобья, вгоняя себя в состояние неистовства, и покрывали клинки ядами, составлению которых научила их Хеллеброн и ее покойная сестра. В Атель Торалиене они были бичом для наступающих, самыми свирепыми воинами меча. В Котике им еще предстояло себя показать, и это не давало им покоя.

— Когда же появится достойный враг? — спросила Лианнин. Она положила руки на рукояти мечей и облизала губы. — Каину приходится питаться крестьянами.

— Когда огни Каина будут видны из окон тронного зала Каледора, Королю-Фениксу придется явиться, — ответила Хеллеброн. — Когда крики жертв Каину будут слышны в святилище Азуриана, Каледору придется против нас выйти.

— А до тех пор? — спросила Лианнин.

— А до тех пор Каин будет подбирать ту мелочь, что мы можем ему бросить. Недавно в пещерах, в горах к востоку видели беженцев. Их несколько сотен. Постарайся взять живыми. Не получится — убей с именем Каина на устах.

Глава пятнадцатая

Молот Ваула

Вокруг шатра приглушенно рыдали, внутри же горе и гнев тех, кто спасся из Котика, проявлялись куда громче. Горстка князей и знати сбежала из княжества со всеми домочадцами до того, как друкаи перерезали дороги. Со слезами слушал Титраин горькие жалобы обездоленных, а Каледор смотрел бесстрастно, держа свои мысли при себе.

Титраин выполнил приказ Короля-Феникса и привел три тысячи рыцарей и пехоты на юг, в Ивресс, на соединение с армией Каледора. Войска продолжали подходить, расширяя лагерь, занимавший полосу земли между лесистыми холмами Кольцевых гор и Великим океаном.

— Вернуться мы не можем, — отвечал Титраин тем, кто умолял князя прийти на помощь эльфам в Котике. — Если вернемся — погибнем, а проку от этого никому не будет.

— Мы посылали воинов в другие княжества, — заявил один из князей, глядя на Титраина, но обращался он к Каледору. — Где же союз и обещание драться вместе?

— Котик будет освобожден, — сказал Титраин, посмотрел на Каледора и получил утвердительный кивок. — Даю вам свое слово. Морская гвардия Лотерна вскоре подойдет к нам, и с ней большой флот Эатана. Еще одна армия собирается на побережье Эллириона, готовая идти на Лотерн.

— Это слишком долго, — возразил другой эльф. Одежда тонкого полотна истрепалась в поспешном бегстве. — Уже почти полгода прошло, как на нас напали друкаи. Почему эти подкрепления не могли приплыть через Внутреннее море?

— На Сафери более нельзя надеяться, — ответил Титраин. — У друкаев повсюду шпионы, и лучше им не знать, что мы ослабляем стражу на западе.

— Наш народ истекает кровью и гибнет, а ты бездействуешь! — пронзительно завопила пожилая эльфийка, наставив палец на Каледора. — Сидишь тут и ничего не делаешь!

Королю-Фениксу выслушанных жалоб уже хватило бы до конца жизни.

— А кто сидел и ничего не делал, когда я в первый раз попросил о помощи? — вскричал Каледор, вставая с кресла. — Я вам говорил, чтобы дали мне армию, а в ответ услышал, что никто у вас не умеет сражаться. А теперь за последствия вашего бездействия должен отвечать я?!

Дама замолчала, подавленная этой вспышкой, но эльф, заговоривший первым, ее сменил.

— Чем нам драться? — спросил он. — Стаканами и вилками? Нам обещали оружие и доспехи, где они?

Каледор нахмурился, захваченный этим вопросом врасплох.

— Горны Ваула день и ночь горят, работая на наши армии. Каждую новую луну корабли с оружием идут в каждое княжество.

Ответом на эту фразу был град вопросов и опровержений.

— Ни одного корабля мы не видели три с лишним года, — сказал Титраин, жестом велев своей свите успокоиться. — Мы думали, что они, вероятно, идут в другие княжества.

— Что-то не так, — сказал Каледор, качнув головой. — Хотек меня заверил, что все, кто желает, получат меч и щит, копье и доспехи.

— Может быть, их перехватывал враг? — предположил Титраин. — Оружие до Котика не доходило.

— Три года подряд? — фыркнул один из придворных. — Признай, Каледор, что это были пустые обещания!

— Оставьте меня, — приказал король и сел, подперев голову.

Немногие протесты были погашены Титраином. Он вывел свою свиту из шатра, бросив от входа тревожный взгляд на Короля-Феникса:

— Что это значит?

— Ничего хорошего, — ответил Каледор.

Оставшись один, король позвал к себе Каратриля и продиктовал письмо к Хотеку, приказывая верховному жрецу Ваула увидеться с ним в Тор Каледе и объяснить отсутствие оружия и доспехов. Другое письмо было послано Дориену. В нем говорилось, что он скоро вернется и что надо ожидать приезда Хотека. Сообщать о пропавших грузах оружия он не хотел, боясь чрезмерной реакции брата.

Но до отъезда Каледор должен был обезопасить Ивресс от угрозы. Граница с Котиком была узкой, зажатой между горами и морем. Это обстоятельство позволяло друкаям относительно легко захватить княжество, но одновременно делало их путь в соседнее княжество абсолютно предсказуемым. Пока Тириол сдерживает беспорядки в Сафери, а флот Лотерна защищает Двигающиеся острова, протянувшиеся вдоль ивресского берега, внезапная атака у друкаев не получится.

Впрочем, в ближайшее время Каледор дальнейшего наступления не ожидал. Судя по рассказам немногих счастливцев, успевших спастись после вторжения, друкаи больше озабочены покорением тех, кто захвачен в Котике.

Король-Феникс много времени проводил с военачальниками, разрабатывая для армии подробные указания. Драконы были его самым мощным оружием, хотя и далеко не всемогущим, как выяснилось недавно, а князья Каледора составляли ударный резерв, базирующийся в Иврессе. Если друкаи попытаются пройти через Ивресс, драконьи наездники ответят мощным ударом, а тем временем верные королю силы соберутся для отражения угрозы.