Бертран де Борн был возлюбленным некоей дамы, юной, знатной и всеми высоко чтимой[214]. Звалась она Маэут де Монтаньяк и была супругой эн Талейрана, каковой приходится братом графу Перигорскому, дочерью виконта Тюреннского[215] и сестрой мадонны Марии Вентадорнской[216] и доны Аэлис де Монфор[217]. И вот, как сам об этом говорит Бертран в своей кансоне, рассталась она с ним и отвергла его, он же весьма огорчился и опечалился, считая, что не вернет ее уже больше никогда, а другой дамы, столь же прекрасной, доброй и во всяком вежестве сведущей, ему не найти. И поскольку дамы такой он действительно найти не мог, то и задумал сам ее для себя создать[218], заняв у других дам, добрых и прекрасных, у кого красоту, у кого нежный взгляд, у кого гостеприимство, у кого куртуазную речь, у кого изысканные манеры, у кого осанку прелестную, у кого стройность стана[219]. И так стал он обходить всех красавиц, прося дать ему один из тех даров, о которых вы только что слышали, чтобы мог он восстановить утраченную даму. В сирвенте же, каковую он по этому случаю сложил, услышите вы имена всех дам, коих он обходил, прося о помощи и участии, чтобы мог он создать составную совершенную даму. Вот как звучит эта сирвента, которую он сложил по сему случаю:
Дама, мне уйти велит[220]
Ваш безжалостный приказ.
Но вовек, покинув Вас
Не найду другую,
И такого
Счастья не дождусь я снова,
И неисполним мой план –
Привезти из дальних стран
Вас достойную сеньору,
А не лгунью и притвору.
Кто, как Вы, меня пленит?
Нет! Такой услады глаз,
Столь прекрасной без прикрас,
Встретить не могу я.
Будет ново
То, что в каждой образцово,
Взять себе – вот лучший план!
Я желаньем обуян
Выбрать по сосёнке с бору,
Положив конец раздору.
Свежий яркий цвет ланит,
Свет любовный нежных глаз,
Цимбелин[221], отняв у Вас,
С Вами поступлю я
Не сурово –
Ведь себе забрали все Вы.
Дама Аэлис[222], дурман
Вашей речи сладок, прян –
Средство, чтоб не знать позора
Даме в ходе разговора.
Путь в Шале мне предстоит
К виконтессе[223], мой заказ –
Белых рук ее атлас.
А затем сверну я,
Верный слову,
К Рошшуаровскому крову[224] –
Пасть к ногам Аньес[225]; Тристан
Мог скорей найти изъян
У Изольды[226], хоть укора
Ей не сделаешь, нет спора.
Дама Аудьярт[227] хранит
Куртуазных черт запас;
В том, что для себя сейчас
Часть я конфискую,
Что плохого?
Щедрость – дел ее основа!
Пусть еще мне будет дан
Мьель-де-бе прелестный стан[228],
Обнажить хотят который
Руки более, чем взоры.
В госпоже Файдите слит
Блеск поступков с блеском фраз,
Зубы белы – в самый раз
Увидать такую
Средь улова.
Бель-Мираль[229] душой здорова,
Вкус изыскан, лик румян,
От ее бесед я пьян.
Голос свой прибавлю к хору
Тех, кто в ней нашли опору.
Бель-Сеньор[230], Ваш дом, Ваш вид,
Ваш прием меня потряс.
О, когда б желать, как Вас,
Даму Составную!
И без зова
Сердце к Вам лететь готово:
Чем иных побед обман,
Лучше в Ваш попасть капкан...
Что ж не кончит Дама ссору,
Противостоя напору?
Папиоль[231], явись незван
С песней к другу: Азиман[232],
Пусть узнает, что Амору
От тоски заплакать впору.