Об эн Раймоне де Миравале знаете вы уже из жизнеописания, что перед песнями[885] – кто он и родом откуда, так что говоренного повторять не хочу.

Но вот, полюбил он некую Каркассонскую даму по имени Лоба де Пуэйнаутьер[886], дочь эн Р. де Пуэйнаутьера, бывшую жену одного знатного и могущественного Кабаретского рыцаря, одного из совладетелей замка Кабарет. Лоба эта дама была собой прекрасная, прелестная, куртуазная, сведущая в законах вежества и весьма охочая до чести и славы, и все пришельцы и сеньоры знатные той округи, стоило им ее увидеть, влюблялись в нее тот же час – граф де Фуа и Оливьер де Сайссак, Пейре Роджьер де Мирпуа и Аймерик де Монреаль[887], а также и Пейре Видаль, каковой сложил в ее честь множество прекрасных кансон[888]. Но всех сильней любил ее Раймон де Мираваль, в песнях и историях превозносивший честь ее и славу, а делал он это лучше, нежели любой на свете рыцарь, песни свои уснащая предисловиями[889] и пространными речами, наиприятнейшими для слуха. Лоба же ради великой славы, какую он ей стяжал, и зная к тому же, что лучше всякого иного мог он даму и вознести и принизить, – принимала мольбы его и ухаживания, суля любовную усладу, и, даровав поцелуй, оставила его рыцарем на своей службе. Впрочем, любезности эти она лицемерно ему расточала, ибо не его любила, но графа де Фуа, какового сделала своим любовником. Слух об этой любовной связи разошелся по всей округе, и потеряла она всю свою славу и честь, друзей своих всех и приятельниц, ибо в Каркассоне всякой даме конец, ежели берет она в любовники высокопоставленного сеньора.

Мираваль же, услышав о дурном ее поступке и распространившейся о ней дурной молве, и о том, что Пейре Видаль сложил о ней злую кансону, в каковой есть такая строфа:

– опечалился Мираваль свыше всякой меры и хотел было сам начать ее унижать и злословить о ней, но потом рассудил, что, чем в срам ссорою ввергать их обоих, лучше попытаться обмануть ее, как сам он был ею обманут[892]. И стал он ее защищать, историю с графом де Фуа оправдывая и покрывая. Прослышала Лоба, что вопреки печали своей великой Мираваль ее покрывает и оправдывает, и весьма возрадовалась, ибо его-то всех больше она и боялась. И призвав к себе Мираваля, стала она благодарить его за заступничество, плача и говоря так:

– Мираваль, ежели была у меня когда-нибудь честь, слава, друзья и приятельницы, ежели здесь и там превозносились и восхвалялись куртуазные мои манеры, то все это у меня от Вас и Вам одному я обязана. А что не даровала я Вам того, чего Вы желали получить от меня по любовному праву, так в том мне мешала отнюдь не иная любовь, но собственные Ваши слова в кансоне "Призвал меня Амор душой воспрять"[893]:

Ибо усладу эту желала я даровать Вам почетно, дабы слаще Вам она показалась. Потому и не торопилась я, ибо два года всего прошло с той поры и пять месяцев, как я с поцелуем взяла Вас в свои рыцари, по слову песни Вашей:

Но теперь вижу я, что Вы не хотите меня оставить ради тех наветов, неверных и лживых, что возводят на меня зложелательницы и враги, и за то клянусь Вам, что как Вы против всех за меня постояли, – так и я ради Вас отрекусь от всех и душу мою Вам дарую и тело, дабы поступали Вы со мною, как Вам заблагорассудится, ибо целиком отдаюсь в руки Ваши и в Вашу власть, прося лишь, чтобы защищали Вы меня и впредь от врагов моих и зложелательниц. И Мираваль с превеликим весельем принял от Лобы ее дар и долгое время получал он от нее все, чего только желал.

Еще до того, однако, влюбился он в маркизу Минервскую[897] по имени Джент Эския Минервская, графа Минервского жену, юную, знатную и полную веселья, каковая в жизни никого не обманула еще и не солгала никому, и сама обманута и предана не была. И ради нее покинул Лобу Мираваль, сложив обо всем этом такую кансону: