Крас выругался, почувствовав катастрофу, разразившуюся в логове черного дракона. Он изо всех сил старался обнаружить каждое сложное заклинание, наложенное Смертокрылом на тайник Души Демона, и знал, что Малфурион делал то же самое, но, несмотря на все усилия, их перехитрили.

Хуже того, его связь с друидом и орком разорвалась, и причиной тому стала вовсе не магия бывшего Хранителя Земли. Какая-то неведомая сила, сама по себе столь же ужасная, как и Смертокрыл, встала между магом и его спутниками… и Крас полагал, что у него есть некоторые догадки относительно того, что это может быть.

Для большинства драконов Древние Боги, появившиеся еще на заре мира, были всего лишь легендами. Крас же, благодаря своему неизменному любопытству – или, как выразился Ронин, своему бессмертному длинному носу, – знал, что они являются чем-то гораздо большим.

Согласно легенде, некогда три темные сущности управляли кровавым хаосом, который не могли себе представить даже повелители Пылающего Легиона. Они правили изначальными материями еще до прихода создателей этого мира. Произошла война вселенских масштабов, и, в конечном итоге, Древние Боги пали.

Все трое были низвергнуты и навеки заточены в темницу. Место их заключения скрыли ото всех, а силы сковали до конца времен. Такой должна была быть последняя строка этой саги, но теперь Крас подозревал, что Древние Боги каким-то образом нашли способ добраться до мира смертных и найти то, что способно освободить их.

«Все начинает обретать смысл, – подумал маг, карабкаясь по скалам в поисках друзей. – Ноздорму… временной разлом, перемещение в эру ночных эльфов и Пылающего Легиона… Источник Вечности… и даже создание Души Демона…»

Древние Боги создали ключ, способный открыть врата их тюрьмы… и, если это случится, даже сам Саргерас будет умолять о смерти.

Разорвав на части течение времени, они разрушат свою темницу. Возможно, в их планах было и обратить вспять свое поражение. Магу было трудно предугадать масштаб планов Древних Богов, потому что само их положение в мироустройстве настолько же превосходило его, насколько он сам превосходил червя. По крайней мере, их изначальная цель была вполне понятна.

«Я должен предупредить Алекстразу!» – инстинктивно подумал Крас.

Аспекты являлись самыми могущественными созданиями мира смертных. Если у кого и был шанс противостоять Древним Богам, то только у них. Крас проклинал то безумие, которое обратило Нелтариона Хранителя Земли в Смертокрыла Разрушителя. Вместе пять Аспектов представляли собой силу, способную одолеть древних созданий. Если бы не Нелтарион…

Крас поскользнулся и едва не упал с горного хребта, по которому сейчас шел. Как же запутаны замыслы Древних Богов! Это они извратили Хранителя Земли! Они были той силой, что исказила разум Нелтариона, и все это лишь с одной-единственной целью! Древние Боги не только сделали из Аспекта марионетку, которая поможет им сбежать, но и разделили, тем самым ослабив, своих потенциальных противников. Без Нелтариона оставшиеся четыре Аспекта не представляли серьезной угрозы.

Более того, Древние Боги захватили и Ноздорму, что, без всякого сомнения, было очередным пунктом их плана. Крас остановился, отступая обратно к горному склону. Древняя тьма потратила слишком много времени и сил, расставила множество пешек и сумела отлично скрыть свои махинации. Как кто-то – не говоря уже о нем самом – сумеет разрушить их коварные планы?

Как?

Крас был настолько захвачен этим ошеломляющим открытием, что не заметил громадную черную тень, пока она не накрыла все вокруг.

Смертокрыл заполонил собой небеса.

– ТЫ!

Чудовищный дракон выдохнул струю пламени.

Будь на его месте кто-нибудь другой, погоня закончилась бы здесь и сейчас, оставив после себя маленькую кучку обугленных костей, которые быстро исчезли бы под дымящимся потоком расплавленной земли. Но, поскольку это был Крас, который хорошо знал Смертокрыла, маг среагировал вовремя… практически в последнюю секунду.

Когда безумная ярость Смертокрыла обрушилась на него, облаченный в мантию маг возвел перед собой стену из чистого золотого света. Пламя черного дракона безжалостно ударило по хрупкому на вид щиту… и все же, тот выстоял. Крас напрягся, пытаясь сохранить равновесие и покрываясь потом от прикладываемых усилий. Каждая клеточка его существа кричала о том, что он должен сдаться, но он этого не делал.

Наконец паривший сверху крылатый монстр остановился, но лишь для того, чтобы выпустить очередной ужасный залп. Однако этого промедления Красу как раз и не хватало.

Тот, на ком Смертокрыл сосредоточил свой гнев, поднял руки и исчез.

Он не мог выстоять против этого ужасного чудовища один на один. Исход такого сражения был слишком очевиден. Даже на пределе своих сил Крас оставался лишь супругом Аспекта, а не одним из пяти великих драконов. Доблесть – вещь достойная, но не перед лицом таких непреодолимых препятствий.

Маг материализовался возле горы к югу от той, с которой бежал, и рухнул на камень, задыхаясь. Попытка отразить нападение и одновременное перемещение с помощью заклинания отняли у него слишком много сил. Откровенно говоря, он рассчитывал, что окажется гораздо дальше от дракона.

– Я найду тебя! – ревел черный гигант, и его голос отзывался эхом в горах. – Ты не убежишь от меня!

Единственным, в чем маг был уверен и что играло ему на руку, был тот факт, что охваченный диким гневом Смертокрыл не сосредоточил свои силы на поиске должным образом. Крас ощущал, что магическое изучение местности оказалось весьма поверхностным, быстрым и размашистым, так что тот, за кем охотился дракон, мог с легкостью спрятаться.

Заставив себя подняться, Крас направился вниз. Чем ближе к земле, тем лучше для него.

Маг не мог сказать, что случилось с его соратниками, однако был уверен, что они ускользнули от Смертокрыла, иначе черный гигант не стал бы с ним возиться. Очевидно, чудовище все еще охотилось за своим драгоценным диском и теперь пребывало в уверенности, что он у Краса.

Тем лучше. Если ему необходимо заплатить своей жизнью за то, чтобы другие смогли забрать Душу Демона, значит, так тому и быть. Ронин знает, что делать.

Крас карабкался вниз по склону горы, и, даже измученный, двигался гораздо проворнее любого ночного эльфа или человека. Все это время он продолжал прислушиваться к Смертокрылу, отмечая чутким слухом, куда летит разъяренный исполин.

В какой-то момент Смертокрыл пронесся прямо у него над головой, но облаченный в мантию маг распластался на выступе, и крылатый гигант пролетел мимо. Смертокрыл беспорядочно обстреливал местность, не подозревая, что собственная ярость работает против него.

А затем дракон сделал то, чего Крас боялся. Очевидно, решив, что эта территория достаточно хорошо исследована, Смертокрыл развернулся и направился обратно к своему горному святилищу. Маг очень сомневался, что черный монстр решил завершить свои поиски так быстро… значит, Смертокрыл отправился на охоту за Душой Демона в другое место.

Переживая за Малфуриона и Брокса, Крас посмотрел вслед удаляющемуся гиганту и сосредоточился.

Обломки, оставшиеся после взрывов, которые устроил черный исполин, со всех сторон атаковали Смертокрыла. Громадные куски, некоторые из которых оказались размером с голову дракона, наносили тяжелые удары. Смертокрыл издал изумленный рев, и едва успел увернуться от летящей с неистовой скоростью горы, в последний момент чудом избежав столкновения.

Крас развернулся и побежал.

Рев, раздавшийся позади, был отличным доказательством того, что Смертокрыл заглотил наживку. Крас не потрудился обернуться – его чувства и так предупреждали о быстром приближении черного дракона.

Все шло так, как и рассчитывал маг. Он почти ощущал дыхание падшего Аспекта на своей шее…

– Я сожгу тебя дотла! – ревел его чудовищный противник. – Сожгу дотла!

Смертокрыл не боялся причинить вред своему драгоценному творению, Душа Демона была создана, чтобы противостоять столь ужасным стихиям. Ирония заключалась в том, что единственным оружием против неуязвимого диска была чешуя дракона… Физическая частичка Смертокрыла – вот что могло уничтожить его отвратительную игрушку.

Крас хотел придумать способ уничтожения Души Демона здесь, в прошлом, но боялся, что подобное действие может оказаться непосильной ношей для и без того напряженной временно́й линии. Лучше позволить драконам сделать все так, как он планировал, и надеяться, что история пойдет своим чередом, если, конечно, такая возможность еще сохранялась.

Смертокрыл подлетал все ближе… и ближе… Черный гигант явно хотел убедиться, что его пламя достигнет цели.

«С минуты на минуту», – подумал маг и, собравшись, приготовился совершить задуманное.

Он услышал, что его преследователь готов выпустить очередную волну пламени…

Стиснул зубы…

Раздался звук, похожий на рев хлынувшего потока… и то место, где только что стоял облаченный в мантию маг, утонуло в дымящейся лаве.

Хранитель Земли взмыл высоко в небо, смехом вторя своему безумию. Он кружил над землей, теперь освещенной пылающей рыжей горой. Грубая магическая сила, бывшая неотъемлемой частью огненной массы, которую он извергал, не давала возможности отыскать диск сейчас, но Нелтарион мог и подождать.

Он наслаждался чудовищной кончиной таинственного дракона-мага, любимца Алекстразы, который чуть не сорвал все его планы еще в самом начале. Жаль, что от этой твари ничего не осталось, потому что черному дракону очень хотелось иметь при себе какое-нибудь напоминание о заклинателе, которое он продемонстрировал бы своей сестре-Аспекту прежде, чем сделать своей наложницей. Нелтарион чувствовал, что эти двое были очень близки; этот Крас был так любим Алекстразой, словно являлся одним из ее супругов, таким же, как скучный и раздражающий Кориалстраз.

И тем не менее, единственным, что имело значение, было то, что это существо умерло, и диск снова будет принадлежать ему. Просто нужно проявить терпение. Душа Дракона, несомненно, была где-то рядом, погребенная под магмой и ожидающая воссоединения с ним.

Но… грезам дракона мешали назойливые мыслишки. Нелтарион в первую очередь размышлял о коварстве своей добычи и о том, как этому магу и его спутникам удалось выкрасть диск.

Дракон опустился ниже, пытаясь ощутить свое возлюбленное творение сквозь все хаотичные энергии, которые только начинали угасать. Аспект по-прежнему не чувствовал диска, но тот точно должен был лежать где-то там. Он должен был…

Крас появился неподалеку, все еще ощущая на себе всепоглощающий жар атаки Смертокрыла. Он растянулся на земле, осознавая, что вновь оказался не так далеко, как ему хотелось бы.

Маг надеялся, что черный зверь сочтет его мертвым и решит, будто Душа Демона похоронена вместе с ним. Будучи драконом, Крас многое знал об энергии, которую каждый из его вида излучал во время атаки, и верил, что энергия Смертокрыла удержит Аспекта от поисков ночного эльфа и орка. Каждая драгоценная минута увеличивала шансы беглецов на успех.

Что же касается самого Краса, то теперь, когда враг больше не думал о нем, у мага появилась возможность хорошенько отдохнуть и собраться с силами, чтобы отправиться к друзьям. Он благодарил небеса за то, что его план сработал, поскольку сомневался, что сумел бы предпринять что-то еще, раскрой Смертокрыл этот хитрый трюк. На самом деле Крас подозревал, что сейчас он едва ли был способен просто поджечь свечу, не говоря уже о защите от безумного Аспекта.

Обессиленный, закутанный в мантию маг распластался на каменистой земле. Над тем небольшим кусочком горизонта, что он мог видеть, простирались первые лучи солнца. В этом мрачном месте от них было мало пользы – разве что появление светила ознаменовывало смутное различие между ночью и днем. И тем не менее, Крас был рад этой встрече, потому что, будучи членом рода красных драконов, являлся созданием Жизни, а Жизнь процветала именно при солнечном свете. Когда его глаза привыкли к новому освещению, маг наконец позволил себе расслабиться хотя бы на мгновение.

И именно в этот момент трубный голос сверху торжествующе прогрохотал:

– Ага! Я все-таки нашел тебя!

Желудок Тиранды начал грызть голод – совсем нехороший знак. Мать-Луна поддерживала ее довольно долгое время, но Элуна была нужна многим по всему Калимдору, так что богиня не могла сосредоточить свое внимание только на одной жрице. Именно жрицы всегда должны были первыми приносить жертву, если возникала такая необходимость.

Тиранда не чувствовала себя преданной. Она возблагодарила Элуну за все, что богиня сделала для нее. Теперь судьба эльфийки зависела от слишком хрупкой смертной плоти, но учение сестринства поможет ей.

Каждый вечер с заходом солнца один из Высокорожденных приносил ей миску с едой. Эта миска и ее содержимое – немного каши, которая, как подозревала Тиранда, была остатками трапезы ее похитителей – стояли нетронутыми на полу рядом со сферой. Все, что нужно было сделать Тиранде, так это сказать одному из ее стражей, что она голодна, и тогда сфера чудесным образом опустится. Затем ложка цвета слоновой кости, которая всегда прилагалась к тарелке, вместе с содержимым сумеет преодолеть барьер.

Учитывая, что леди Вайш желала ей смерти, Тиранда была вдвойне благодарна, что до сих пор ничего не ела. Однако теперь холодная застывшая масса в миске выглядела весьма аппетитно. Жрице хватило бы и одного кусочка, чтобы сохранить силы еще на один день, а полная тарелка помогла бы ей продержаться целую неделю, а то и больше.

Но поесть без посторонней помощи она не могла, а просить жрица не собиралась. Это стало бы проявлением слабости, которой демоны непременно воспользуются.

Кто-то открыл дверь. Тиранда быстро отвела взгляд от еды, не желая выдавать своего ухудшающегося состояния.

С мрачным выражением лица страж распахнул дверь. Через нее прошел Высокорожденный, которого пленница раньше не видела. Его одежды были великолепны, и сам он ясно осознавал свою привлекательность. В отличие от многих представителей своей касты, этот ночной эльф имел атлетическое телосложение. Но большее внимание привлекала его бледно-фиолетовая кожа и волосы – каштановые, с золотистыми прядями; ничего подобного Тиранда никогда прежде не видела. Однако, как и у всех Высокорожденных, взгляд его источал презрение, особенно когда эльф обратился к стражнику:

– Оставь нас.

Солдат был только рад покинуть общество чародея. Он запер за собой дверь и зашагал прочь.

– Святая жрица, – произнес Высокорожденный лишь с тенью того снисходительного тона, которым разговаривал со стражником. – Вы могли бы сделать ситуацию куда менее неприятной для себя.

– У меня есть Мать-Луна, которая дарует мне утешение. Иных желаний и нужд у меня нет.

Выражение лица эльфа слегка изменилось, и Тиранда уловила в нем проблеск чего-то, что почти приняла за раскаяние. Это было всё, что она могла сделать, чтобы не испытывать страх перед ним. Тиранда предполагала, что Высокорожденные стали раболепными слугами повелителя демонов и Азшары, но ее спутник показал, что это может быть не так.

– Жрица… – начал было чародей.

– Вы можете называть меня Тиранда, – перебила эльфийка, в попытке наладить с ним контакт. – Тиранда Шелест Ветра.

– Госпожа Тиранда, я – Дат’Ремар Солнечный Скиталец, – ответил Высокорожденный не без гордости. – Служитель короны в двадцатом поколении…

– Выдающаяся родословная. У вас есть причины гордиться этим.

– И я горжусь. – Но все же, едва Дат’Ремар произнес это, мимолетная тень пробежала по его лицу. – Должен гордиться, – добавил он.

Тиранда поняла, что он раскрылся. Дат’Ремар явно чего-то хотел.

– Высокорожденные всегда были достойными стражами королевства, присматривали за народом и за Источником. Уверена, ваши предки не сочли бы ваши действия ошибочными.

Тень на лице ночного эльфа снова появилась и исчезла. Дат’Ремар внезапно огляделся.

– Я пришел выяснить, не смогу ли я убедить вас съесть что-нибудь, святая жрица. – Он поднял миску. – Я бы предложил нечто большее, но это все, что они позволяют.

– Благодарю вас, Дат’Ремар, но я не голодна.

– Несмотря на желания некоторых, здесь нет ни яда, ни какого-либо наркотика, госпожа Тиранда. Уверяю вас. – Холеный Высокорожденный поднес кончик ложки ко рту и проглотил немного коричневой субстанции. В ту же секунду, его лицо исказилось. – Единственное, чего я не могу вам гарантировать, так это вкуса… и за это приношу свои извинения. Вы заслуживаете лучшего.

Она на мгновение задумалась, а затем, решив рискнуть, ответила:

– Хорошо. Я поем.

Отреагировав на ее слова, сфера опустилась. Дат’Ремар наблюдал за этим процессом, не отрывая взгляда от жрицы. Если бы ее сердце уже не было отдано, Тиранда нашла бы Высокорожденного очень привлекательным. В чародее было мало того высокомерия и наглости, которые она видела у многих представителей его касты.

Зачерпнув ложку, Дат’Ремар поднес еду Тиранде. Посуда и ее содержимое слегка замерцали, проникая сквозь зеленую завесу, что окружала жрицу.

– Вы должны слегка наклониться вперед, – обратился он к ней. – Сфера не позволит моей руке пройти сквозь нее.

Жрица сделала то, о чем ее попросили. Дат’Ремар был прав, когда сказал, что у еды нет вкуса, но, тем не менее, Тиранда была рада и этому, хотя и не выдавала своих эмоций. Внезапно ей показалось, что ее голод усилился в десять раз, но эльфийка была предельно осторожна и старалась не выдать себя. Высокорожденный мог сочувствовать ее положению, но он по-прежнему служил повелителю демонов и Азшаре.

После второй ложки Дат’Ремар осмелился снова заговорить с ней:

– Если бы вы только перестали сопротивляться, все стало бы намного проще. Иначе ваше присутствие в конечном итоге утомит их. Если такое случится, боюсь, госпожа, ваша судьба окажется не из приятных.

– Я должна следовать пути, указанному мне Матерью-Луной, но благодарю вас за искреннюю заботу, Дат’Ремар. Такое отношение здесь, во дворце, греет мне душу.

Высокорожденный склонил голову набок.

– Есть и другие, но мы знаем свое место и потому ничего не говорим необдуманно.

Внимательно посмотрев на него, Тиранда решила, что пришло время копнуть глубже:

– Но ваша преданность королеве не подлежит сомнению.

Высокий ночной эльф выглядел оскорбленным.

– Разумеется! – Немного успокоившись, он добавил: – Хотя мы уже не так боимся ее решений, как раньше. Она слушает не нас, тех, кто хорошо понимает и принцип действия Источника, и его силы, а чужаков. На всей нашей работе поставлен крест лишь для того, чтобы привести в этот мир повелителя Легиона! Мы так многого желали достичь, я…

Чародей закрыл рот, наконец осознав, как прозвучали слова, слетевшие с его губ. С мрачной решимостью Дат’Ремар молча продолжил кормить Тиранду. Эльфийка ничего не сказала, но увидела достаточно. Высокорожденный пришел сюда скорее ради себя, чем ради нее. Дат’Ремар нуждался в своего рода покаянии, чтобы упорядочить смутные мысли, терзающие его душу.

Не успела Тиранда опомниться, как миска опустела. Ночной эльф собрался было поставить ее на место, но жрица, выждав пару мгновений, быстро спросила:

– Можно мне еще немного воды?

Вместе с едой приносили еще и небольшой бурдюк, но, как и к еде, Тиранда никогда не прикасалась к его содержимому. С рвением, по которому можно было предположить, что Дат’Ремар и сам не желал прекращать их встречу, он быстро схватил мешок. Открыв горлышко, эльф поднес сосуд к пленнице, но барьер не пропускал бурдюк к ее губам.

– Простите меня, – пробормотал он. – Я забыл.

Высокорожденный перелил немного воды в миску, а затем, как и во время еды, напоил жрицу с ложечки. Тиранда выждала секунду, прежде чем осмелилась снова заговорить:

– Должно быть, странно работать рядом с сатирами, которые раньше были одними из нас. Должна признаться, меня они немного смущают.

– Это счастливчики, которых своей силой возвысил сам Саргерас, чтобы они лучше служили ему. – Ответ последовал так машинально, что жрица не могла отделаться от ощущения, что Дат’Ремар уже не раз повторял его… вероятно, в том числе и самому себе.

– А вы не были избраны?

Взгляд ночного эльфа стал жестче.

– Я отказался, хотя предложение и было… соблазнительным. Прежде всего я служу королеве и трону. У меня нет ни малейшего желания становиться одним из них.

Без предупреждения Высокорожденный убрал миску и ложку. Тиранда закусила губу, гадая, не ошиблась ли она в нем. И все же, других вариантов у нее не было. Дат’Ремар Солнечный Скиталец воплощал собой ее единственный шанс на спасение.

– Мне пора уходить, – объявил облаченный в мантию чародей. – Я и так слишком задержался.

– С нетерпением буду ждать вашего следующего визита.

Он яростно замотал головой.

– Я больше не приду. Нет. Не приду.

Дат’Ремар отвернулся от нее, но прежде чем он успел уйти, жрица произнесла:

– Я – уши Элуны, Дат’Ремар. Если вам когда-нибудь захочется что-то рассказать, моя задача – выслушать. Ничего из сказанного не уйдет дальше меня самой. Ваши слова больше никому не станут известны.

Чародей оглянулся на нее, и, хотя по началу ничего не ответил, Тиранда поняла, что ее слова подействовали на него. Наконец, после долгих колебаний, Дат’Ремар произнес:

– Я посмотрю, что можно сделать, чтобы в следующий раз вам принести что-нибудь повкуснее, госпожа Тиранда.

– Да пребудет с вами благословение Матери-Луны, Дат’Ремар Солнечный Скиталец.

Ночной эльф склонил голову и вышел. Тиранда прислушивалась к его удаляющимся шагам. Она ожидала, что стража станет проверять ее, но когда они вернулись, то просто заняли свои посты, как обычно.

И в этот момент, впервые с момента своего пленения, Тиранда Шелест Ветра позволила себе легкую улыбку.