Солнце едва показалось в окошке,

Как Рейнеке смазал свои сапожки

И с низким поклоном сказал королю:

"О последней милости вас молю.

Я, перед тем как идти в дорогу,

Душою хочу обратиться к богу,

В это столь благостное мгновение

Мне крайне требуется благословение,

Священника требуется присутствие,

Который мне прочитает молитву в напутствие".

"Изволь", — соглашается властелин,

И тотчас был вызван баран Беллин.

Король ему излагает суть:

"Уходит Рейнеке в дальний путь,

За искупленьем грехов отправляется,

От скверны прошлого избавляется.

Но прежде, чем в дальний путь ему выйти,

Его по-церковному благословите,

А также вручите котомку и посох.

Вы разбираетесь в этих вопросах".

Баран королю сказал в ответ:

"Не знаю, вам ведомо или нет,

Что папа от церкви его отлучил,

И пока он прощенья не получил,

Нельзя над ним совершать обряд.

Поверьте, я бы, конечно, рад,

К нему я всегда чувства дружбы питал,

Но прознает епископ и — я пропал.

Епископ Свинтус безмерно строг,

Строг пробст Пустобрехус — храни его бог.

А декан Выпивамус! Не отвязаться!

Простите, я вынужден отказаться".

Король сказал: "Что за вздор ты болтаешь?

Или ты, может, меня не знаешь?

Если откажешь ты королю,

Я в церковь черта позвать велю,

Чтоб проповедь прочитал нам с амвона —

Что-либо из святого закона.

Причем тут епископ, пробст, декан?

Иль не расслышал ты, истукан, —

Он отправляется к папе, в Рим!

И мы его просьбу не удовлетворим?!"

Баран Беллин почесал за ухом,

Баран Беллин собрался с духом,

Он понял, что король сердит не на шутку,

И начал он, вопреки рассудку,

Читать молитвенные слова.

А Рейнеке-то их слушал едва.