Район дюн находился в конце дороги, принадлежащей штату. Над песчаными холмами, тянувшимися далеко к северу, неслись с моря тревожные облака, напоминающие куски разорванного знамени. Похоже было, что надвигается шторм.

Сторожевая будка при въезде в Национальный парк была на замке. Я въехал на стоянку автомашин, с которой открывался вид на океан. В метре от берега лежала на боку белая яхта. Над волнами кружились и ныряли за рыбой пеликаны.

Поблизости от лежащей на песке «Ариадны» находилось трое людей. Но это были не те трое, которых я искал. Один из них, в форме служащего Национального парка, внимательно осматривал яхту. Неподалеку от него двое ребят, с выгоревшими на солнце длинными волосами, катались на досках по волнам прибоя.

Я достал бинокль и навел его на яхту. Мачта была сломана, такелаж лопнул. Корпус дал трещину и был наполнен водой. Вероятно, яхту высоко подняло на большой волне, а затем она была резко выброшена на берег. У меня захватило дыхание.

Я спустился на пляж по дощатой дорожке, наполовину засыпанной песком. Служитель парка повернулся ко мне, и я спросил его, спаслись ли молодые люди.

– Да, сэр, они сошли на берег.

– Все трое?

– Да, сэр. А эти ребята помогли им.

Он показал пальцем на мальчишек, занимавшихся серфингом. Они гордо встретили мой взгляд и отвернулись с таким спокойствием, будто появление на берегу еще одного взрослого их не касается.

– С ними все в порядке, – крикнул старший.

– А где они сейчас?

– Кто-то приехал на фургоне и увез их.

– Что это был за фургон?

Мальчик мотнул головой в сторону служащего парка:

– Спросите у него.

Я обратился к мужчине, который стоял с видом бедного родственника. Он смущенно ответил:

– Это был синий фургон, «шевроле» последней модели. Номера я не запомнил. У меня ведь не было причины запоминать его. Тогда я еще не знал, что это беглецы.

– Маленький мальчик не беглец. Его, возможно, похитили.

– Мне лично так не показалось.

– А как он выглядел?

– Он был испуган, но боялся явно не их. Он спокойно шел за ними.

– А куда они увели его?

– В фургон.

– Я понял. Кто был за рулем?

– Крупная женщина в широкополой шляпе.

– Как она узнала, что они здесь?

– Я разрешил блондинке воспользоваться моим телефоном. Откуда мне было знать, что они…

– Вы не проследили, куда она звонила?

– Я не слежу за этим, если, конечно, это не междугородный разговор. Но я попытаюсь вам помочь.

Он поднялся вверх по той же дорожке, заслоняя лицо от несущегося по ветру песка. Я последовал за ним до входа в будку и ждал, пока он куда-то звонил. Он вышел и беспомощно развел руками.

– Она не наводила справок о номере телефона.

– Вы разговаривали с полицией?

– Они приходили и ушли. Еще приезжал шериф из Петролеум-сити. Но это было уже после того, как те трое укатили на «шевроле».

Я снова спустился туда, где шумел прибой, и еще раз осмотрел «Ариадну». Она билась на волнах, как умирающая птица. Мальчики вышли на берег. Когда я собирался уходить, старший подошел ко мне.

– Было так страшно, когда это случилось, – сказал он.

– Как это произошло?

– Парень сказал, что испортился двигатель. Пока он ставил паруса, ветер погнал яхту к берегу и выбросил на песок. Мачта рухнула, когда яхта ударилась о землю. Мы с братом видели, как это произошло. Мы вышли на берег и подошли к ним.

– Кто-нибудь пострадал при этом?

– Он пострадал. Повредил руку, когда рухнула оснастка.

– А маленький мальчик?

– С ним о’кей. Он очень замерз, и мой брат дал ему свое одеяло. Бедный мальчуган весь дрожал и никак не мог согреться. Я знаю, как это бывает.

Мальчик и сам дрожал от холода, но стоически переносил это, как переносили посвящения в воины мальчишки некоторых племен.

– А куда они уехали отсюда?

Он подозрительно посмотрел на меня.

– Вы легавый?

– Я – частный детектив. Мне поручено вернуть мальчика матери.

– Вы говорили, что это похищение. Это правда?

– Да.

– А они брат и сестра? Они сказали, что они брат и сестра.

– Что еще они говорили?

– Тот бородатый сказал, что вы… что за ними гонятся, чтобы застрелить их. Это правда?

– Нет, это неправда. Я хочу вернуть мальчика матери. Его отца вчера убили.

– Кто убил? Тот, бородатый?

– Может быть. Я не знаю.

Мальчик подошел к брату и о чем-то поговорил с ним, потом вернулся ко мне. Я встретил его на полпути.

– Что у вас за секреты?

– Я только уточнил кое-что со своим братом. Девушка сказала ему, что она оставит одеяло в Петролеум-сити, в конторе «Юкка три инн».

Я поехал туда. Петролеум-сити был одним из тех городов, которые выросли совершенно неожиданно. Он быстро выплеснулся за свои пределы на многие мили совершенно одинаковыми, наводящими скуку новостройками.

«Юкка три инн» выросла с той поры, когда пятнадцать лет назад было сделано фото для почтовой открытки. С трех сторон к зданию были пристроены небольшие корпуса. Фасад тоже был перестроен. Дом находился в, южной части города. Движущаяся реклама сообщала: «Мясо, омары, и другие яства». Я поставил машину перед гостиницей и услышал доносившуюся оттуда музыку, напоминающую прощальный плач по разрушенному индейцами форту. В конторе сидела женщина, одетая, как игрушечный ковбой. На ней была яркая полосатая блуза, широкополая шляпа и широкий ремень из пластика. У нее было большое, довольно-таки потрепанное тело, и казалось, что, несмотря на долгие годы практики, она не очень хорошо знает, что с ним делать.

– Кто-нибудь оставлял у вас одеяло? – спросил я. – Шерстяное одеяло?

Женщина хмуро взглянула на меня.

– Сюзи оставила, но не для вас.

– Я и не говорю, что для меня. Сюзи здесь?

– Нет, они уехали.

Она замолчала и поджала губы, словно досадуя за что-то на себя.

– Вообще мне не полагалось говорить об этом…

– А кто вам запретил?

– Мистер Крэндел.

– Лестер Крэндел?

– Да, сэр. Он здесь – хозяин.

– Где он? Мне хотелось бы поговорить с ним.

– О чем?

– О его дочери. Я детектив, частный детектив. Вчера вечером я был у него на «Тихоокеанских скалах», мы действуем заодно.

– Его здесь нет.

– Но вы же сказали, что он запретил вам болтать.

– По телефону. Я разговаривала с ним по телефону.

– Когда это было?

– Пару часов назад, как только Сюзи позвонила мне с дюн. Мистер Крэндел приказал мне задержать ее здесь, пока он не подъедет. Но легче сказать, чем сделать. Стоило мне на минуту отвернуться, как все трое забрались в фургон и уехали.

– В каком направлении?

– К Сан-Франциско.

Она подняла большой палец, словно останавливала попутную машину, и ткнула им в нужном направлении.

Я узнал у нее номерной знак фургона.

– Вы сообщили в полицию?

– Зачем мне это? Машина ее отца. Да и мистер Крэндел приказал мне держаться подальше от полиции.

– Когда вы ждете его?

– С минуты на минуту.

Похоже было, что от встречи с ним она не ждала ничего хорошего.

– Если у вас есть хоть какое-то доброе чувство ко мне, заступитесь за меня. Скажите ему, что я сделала все возможное, но Сюзи убежала от меня.

– Ол райт. Как вас зовут? Меня – Лью Арчер.

– Джой Роулинс.

Затем она бросила шутку, явно навязшую у нее на зубах:

– Я серьезно подумываю над тем, чтобы сменить его на Сорроу[2].

– Не стоит. Могу ли я угостить вас выпивкой?

– К сожалению, я не имею права покидать свое место. Но благодарю вас за предложение.

Она подарила мне изрядно потускневшую улыбку.

– Что же все-таки случилось с Сюзи? – спросила она. – Раньше она была такой хорошенькой, приятной девочкой.

– Теперь она уже не такая. Она в бегах.

– Тогда почему она звонила сюда?

– Наверное, потому, что ей нужен был какой-то транспорт. Что она сказала вам, когда звонила с берега?

– Сказала, что вернулась из плавания, что их судно разбилось, что она и ее приятели насквозь промокли.

Она попросила меня не звонить отцу, но, конечно, я должна была… На этот счет он оставил специальное распоряжение. Я привезла их сюда, они переоделись и перекусили…

– Откуда они взяли сухую одежду?

– Из своих апартаментов. Я открыла их, думала, что они останутся. Бородатый парень попросил меня найти доктора, чтобы тот осмотрел его руку. По-моему, она у него сломана. Знаете, рука так… висела… Но затем он изменил свое решение и сказал, что сначала хочет повидать свою мать. Я спросила его, где она живет, но он не ответил.

– А как маленький мальчик?

– У меня есть сын, так что я нашла ему кое-какую одежду.

– Он говорил что-нибудь?

– Кажется, он не сказал ни слова…

Джой задумалась.

– Нет, я не слышала, чтобы он говорил.

– Он плакал?

Джой покачала головой.

– Нет, не плакал.

– Он поел?

– Я дала ему немножко супа и половину рубленого шницеля. Но почти все время он сидел неподвижно, как маленькая статуэтка.

Она помолчала и неожиданно сказала:

– Вы видели на дюнах пеликанов? Знаете, они не могут размножаться. Они отравились ДДТ, и теперь их яйца сами собой трескаются.

Я сказал, что видел пеликанов, потом спросил:

– А что со Сьюзен? Вы хотели что-то мне сказать?

– Очень немного. Не знаю, что случилось с девушкой. Она переменилась.

– Как именно?

– Раньше, пока они не переехали на Юг, мы с Сюзи были близкими подругами. Во всяком случае, я так считала.

– Давно они переехали отсюда?

– Года два назад. Мистер Крэндел открыл новый мотель в Океако, поэтому Лос-Анджелес стал для них как бы центром. Во всяком случае, он так это объяснил.

– А были и другие причины?

Джой игриво посмотрела на меня. И дружественно, и подозрительно.

– Вы высасываете из меня сведения, да? А я слишком много болтаю. Но мне ужасно неприятно видеть, что выделывает теперь Сюзи. Ведь раньше она была такой хорошей девочкой… Я-то знаю. Упрямая, как отец, но с добрым сердцем.

На минуту Джой глубоко задумалась. Обо мне она совсем забыла, и лицо у нее было, как у матери, кормящей грудью ребенка.

Я напомнил ей о себе.

– Как изменилась девочка?

– Мне показалось, что у нее появилась какая-то неприязнь ко мне. Не представляю себе, почему…

Она сделала гримасу.

– Хотя догадываюсь. Они переехали в Лос-Анджелес, что дало им массу преимуществ… Это была идея ее матери, конечно, она всегда стремилась в Лос-Анджелес. Но он не подходит для Сюзи, да и для них тоже. Сейчас они видят, что она несчастлива, но не понимают, что она может быть счастлива, лишь вернувшись сюда. Она очень одинокая девочка, а это для нее просто убийственно.

Я вздрогнул, услышав это, но нашел в себе силы сказать:

– Она же вернулась к вам.

– Но она опять уехала!

– Вы очень привязаны к Сьюзен.

– Да, привязана. У меня не было дочери.